Благодаря открытию ряда секретных архивов и введению в научно-исторический оборот огромного количества важнейших документов в последнее время стало понятно, что на Западе давно и тщательно готовилась крупномасштабная военная операция по отторжению ГДР из зоны влияния СССР. 17 июня 1953 года в Берлине и других городах многие промышленные предприятия прекратили работу. Начались уличные демонстрации рабочих, к ним присоединялись студенты и люмпены. Западногерманские власти организованно вводили в Восточный Берлин колонны «недовольных», им предоставлялись и транспортные средства. «Звуковой фон» создавали американские военные звуковещательные машины. Как выяснилось позднее, «несогласные» нанимались за небольшие деньги на биржах труда и в притонах Западного Берлина, но командами руководили боевики спецслужб, имевшие военный опыт. Толпа, зверевшая на глазах, двинулась в центр города. Пытавшие остановить ее полицейские уничтожались с чудовищной жестокостью. По данным полицейских протоколов, когда навстречу демонстрантам на одной из берлинских улиц вечером 16 июня выехали три автомашины с радиоустановками и агитаторы СЕПГ попытались убедить толпу разойтись, озверевшие демонстранты опрокинули два автомобиля. Из третьей радиоустановки бандиты вытащили и на глазах у всех растерзали женщину-диктора и жестоко избили водителя. У восставших появилось оружие, его стали незамедлительно применять. Толпа захватила здание ЦK СЕПГ и Дом правительства; опьяненные безнаказанностью погромщики принялись крушить все на своем пути. С Бранденбургских ворот было сброшено под ноги пьяному сброду красное знамя. Толпа переворачивала киоски, громила и поджигала автомобили и магазины. Было разгромлено и сожжено здание Таможенной службы ГДР. После ожесточенного штурма были захвачены штаб-квартира Национального фронта на площади имени Тельмана, Центральный совет профсоюзов и дом Общества советско-германской дружбы. Их стоявшие насмерть защитники — полицейские и агенты «штази», коммунисты и служащие — были растерзаны толпой. По городу свободно разъезжали автомобили с западногерманскими номерами. Агитаторы призывали выйти на следующий день на новые демонстрации. Свидетели говорили о расхаживавших в толпе и отдававших приказы офицерах в американской форме. На какое-то время лидеры СЕПГ потеряли контроль над ситуацией в столице, но не сразу обратились за помощью к расквартированным в ГДР советским воинским частям. Отдадим должное советским офицерам и генералам: не побоявшись быть обвиненными в паникерстве, они оперативно сообщили о критическом положении в Восточном Берлине. Уже днем 17 июня Л. П. Берия было принято принципиальное решение — подавить беспорядки. По линии МВД за спецоперацию отвечал генерал Гоглидзе (остановивший разгул ежовщины в Ленинграде в 38-м, проведший огромную работу во время войны по ликвидации нацистских диверсантов и подло казненный Хрущевым в декабре 1953-го как «член банды Берия»), а также будущий министр обороны генерал Гречко. Советские войска в течение нескольких часов блокировали государственную границу ГДР, решительные действия советских танковых колонн охладили пыл военных приготовлений «за бугром». Введенные в Восточный Берлин танки были встречены выстрелами и бутылками с зажигательной смесью; не получившие приказ открывать огонь советские солдаты были оглушены руганью и скандированием: «Иван, убирайся вон!» Толпа затянула гитлеровский гимн. Впрочем, в открытые боестолкновения с танковыми частями Гречко вступить никто не решился. Полумиллионная толпа демонстрантов разошлась, готовясь наутро к новым «подвигам». Ночь прошла в тревожном ожидании. Во многих районах полыхали пожары, раздавались выстрелы. Все еще не оправившиеся от внезапного кризиса сотрудники полиции и МГБ ГДР теряли драгоценное время — за ночь было арестовано лишь 15 мелких агитаторов. На следующий день, повинуясь тайным приказам с Запада, демонстрации и беспорядки перекинулись на Дрезден, Магдебург и другие города ГДР. В Галле из заключения была освобождена бывшая комендант нацистского лагеря Э. Дорн. Самые ожесточенные столкновения происходили в Магдебурге, где у тюрьмы, зданий СЕПГ и МГБ завязался настоящий бой. В Герлице мятежники взяли штурмом тюрьму и освободили всех уголовников, то же происходило и в других городах. В городе Гера рота советских войск была окружена 6 тыс. забастовщиков, с трудом сдерживая их натиск. Но по распоряжению Гречко из центральной части ГДР им на помощь спешили моторизованные части. В самом Восточном Берлине до 8 тысяч демонстрантов снова направились в центр. Из американского сектора Берлина им на помощь двинулась толпа безработных, провокаторов и штурмовиков. По свидетельству очевидцев, эта разношерстная толпа была построена американскими офицерами в некоторое подобие «колонны» и снабжена бутылками с бензином. Но было поздно — мосты и все ключевые объекты города были взяты под контроль советскими подразделениями, на улицах стояли многочисленные советские патрули и подразделения неорганизованных частей МГБ и полиции ГДР. Демонстранты (а их число уменьшилось вдвое по сравнению с предыдущим днем) спешно возвращались домой, 19-го на улицы вышло всего около 50 тыс., 20-го — 13 тыс. протестующих. Помимо решительных действий Советской Армии и политической воли руководства СССР, сработала знаменитая немецкая любовь к порядку — орднунгу, тем более что слишком близка была память о поражении в войне. Подавляющее число демонстрантов не ставило цели свержения правящего режима СЕПГ и советской оккупационной администрации. Они выдвигали сугубо экономические требования снижения цен и рабочих норм. Через несколько дней на многих предприятиях СЕПГ удалось оперативно организовать вооруженную охрану, которая получила название боевых дружин рабочего класса. 24 июня в Берлине состоялся массовый митинг молодежи в поддержку социалистической власти, а 25 июня Демократический блок политических партий и сотрудники правоохранительных органов выразили свое доверие правительству ГДР. Если говорить о жертвах этих беспорядков, то следует указать, что с 17 по 29 июня, по разным данным, погибли от 40 до 125 мирных жителей, 400 ранено, бунтовщиками было убито 11 полицейских и активистов СЕПГ, сотни получили ранения и увечья. Точные цифры потерь среди военнослужащих СА неизвестны. Было арестовано 9530 человек, половина вскоре была отпущена по домам, многие были приговорены к различным срокам тюремного заключения, часть из них отбывала наказание в СССР. По приговорам судов ГДР было расстреляно 4 боевика. По некоторым данным, и советская военная администрация казнила некоторых активных участников бунта.
Теперь уже западные советологи и русисты открыто признают, что в руководстве НАТО в начале 50-х серьезно прорабатывался сценарий нападения на СССР. Тем более что тогда Североатлантический альянс имел решающее превосходство в наступательных ядерных боеголовках. На повестке дня стояла проблема переустройства послевоенного мира, холодная война прерывалась кровавыми стычками и конфликтами. Эскалация конфликта привела бы к третьей мировой войне и катастрофе вселенского масштаба. Решительное и своевременное применение силы Советским Союзом погасило разгоравшийся пожар и остудило горячие головы «ястребов» за океаном. На долгие годы заокеанские стратеги отказались от планов прямого нападения на СССР. Но западные спецслужбы сделали важный вывод о возможности нанесения потенциальному противнику значительного ущерба от психологической войны. По итогам этой операции был доработан и принят знаменитый план «Операция Лиотэ», которая продолжается до сих пор. Стали разрабатываться крупномасштабные гарвардские проекты, теории эрозии социализма, планы опутывания Союза сетью военных баз и трансляции враждебных «голосов». Находившийся в зените своего могущества СССР легко справился с бунтом военными методами. Социалистический блок демонстрировал единство, в самой ГДР были сильны сторонники социалистического выбора. Тем не менее восточным немцам был сделан ряд уступок: в 1954 году был упразднен статус оккупации, был прекращен контроль Верховного комиссара СССР в Германии над деятельностью правительства ГДР. В августе 1953 года с ГДР была снята обязанность по уплате оставшихся 2,5 млрд долларов репараций, последовала массированная экономическая помощь со стороны СССР. К руководству обновленной ГДР пришел В. Пик, были начаты экономические реформы. Были воплощены в жизнь программы кооперации и строительства социального жилья, спортивных объектов, школ, домов отдыха. ГДР вышла на первое место в социалистическом блоке по темпам развития и социальной защите населения.
Вот что тогда произошло. Отрицать, что меры были приняты суровые, — бессмысленно. Как, впрочем, стыдно не видеть, что меры были адекватные угрозе. Дважды за полвека война приходила в Россию не просто с Запада, а именно из Германии. И допустить, чтобы она пришла в третий раз — нет, на это никто бы не пошел. Потому и такие суровые, но адекватные меры.
Миф № 14. Союзники искренне помогали Советскому Союзу в годы войны, а Сталин их отблагодарил атомным шпионажем.
Миф № 15. Если бы не советская разведка, то в СССР не смогли бы создать атомную бомбу.
Спекуляции на эту тему периодически «всплывают» в антисталинский мифологии, как правило, в целях оскорбления либо разведки, либо советской науки, а нередко и тех и других одновременно. Ну а политика здесь играет роль антуража. Пересказывать всю историю усилий советской внешней разведки и ГРУ по добыванию атомных секретов США, Канады и Англии, очевидно, нет какого-либо смысла. Она настолько прекрасно описана в литературе и в различных иных публикациях, что любая попытка пойти по этому пути будет бледной копией давно и прекрасно сказанного. Поэтому сразу же сосредоточимся на самом главном.
А главным в этой истории является то, что разведка и наука действовали в этой области как великолепно отлаженный тандем, в чем заслуга, естественно, нещадно оболганного Лаврентия Павловича Берия, а также самих ученых и разведчиков. Именно как тандем. Потому что без науки разведка не смогла бы точно сориентироваться в своих усилиях по добыванию разведывательной информации. Если по-простому, то для того, чтобы добыть то, что нужно, нужно знать, что конкретно нужно. Эту часть может обеспечить