Я еще немного поэкзаменовал Батая, выслушал многократное «Нет!», пошевелил извилинами, снова ругнулся и глянул на часы.
– Передайте по цепочке – надеть белые маскхалаты! Следопыты в дозор! Отдыхаем! Подъем через два часа! Кто-нибудь из «утят» – следите за временем! «Гусары» – ко мне! И… «Док» тоже.
***
«Гусаров» осталось четверо. Месяц назад было девять. По поговорке: «Старый гусар – плохой гусар».
… Майдан произошел, когда я учился в десятом классе, а военные действия против непокорного Донбасса начались в апреле. Луганска это особо не коснулось. Издалека доносилась канонада, и улицы были полны возбужденного народа. Едва начались каникулы, родители меня отправили в Минск к двоюродной тетке. Поехал на две недели, а провел там три месяца. В общем, блокаду города и самые жуткие моменты лета 2014 года я пропустил.
Обсудить положение дел оказалось не с кем – все друзья разъехались. Ходил, как потерянный, по непривычно опустевшему городу и глазел на разрушения. Занятия в школе начались только в октябре. Больше половины одноклассников не вернулись. Кто остался в России, кто подался на Украину. Зато объявилось много беженцев, но скоро и они обтерлись.
Оставшийся год школы прошел на расслабоне и как во сне. Половины учителей не было, дисциплины преподавались вчерашними студентами… И вообще, все казалось подвешенным на живую нитку.
С противостоянием было так же. Линия фронта – без движения. С обеих сторон – по тридцать тысяч войск. Не война, а комната ожидания какая-то…
В таком же подвешенном состоянии был и я. Детство прошло, а юность встала на паузу. Переехавшие на Украину одноклассники и друзья писали кровожадные сообщения, а те, что оказались в России – помалкивали.
Дома тоже было нехорошо. Мама родом с Житомирщины, а отец – русский. Оба что-то доказывали, ругались…Семья трещала по швам. В общем, не советчики. Ни на чью сторону я вставать не хотел. Мне важно было разобраться самому в причинах событий и встроить себя в новую жизнь. Страшно было застыть. Я взялся за чтение. Сначала проштудировал Историю Российской империи, а следом замахнулся на Мировую историю. Не брезговал философией смыслов и глубокой аналитикой. Шел от большого к малому, искал, нащупывал точку понимания.
И постепенно картина начала проясняться.
Стало понятно, почему Россия сразу не вступилась за Донбасс. Она оказалась попросту не готова. Встраивала в себя вернувшийся Крым, затеяла масштабные реформы, и конфликт ей вот прямо сейчас был не нужен. Помогали деньгами и оружием, в меру сил, и на том спасибо. От нас нужно было одно – время. И ополчение его давало.
С историей и происхождением Украины худо-бедно разобрался, а вот с мотивацией оказалось сложнее. Слишком много всего намешано. Но я терпеливо искал ответ.
Брат матери с Житомирщины, которого я не помню трезвым, хорошо выручил. Сначала жалел и звал нас к себе, потом притих, а спустя полгода начал проклинать. Сын его – мой ровесник – вообще оказался неоценимым гидом по украинству. Этот со старта вывалил все лозунги Майдана про путь в Европу и Рашку-какашку. Его быстро стало заносить в голословные утверждения об исключительности народа и в махровый национализм. Причем не на украинском или русском языке – на жутком суржике. А мне вспоминалось, что у него никогда не было денег для заправки допотопного мопеда. И хоть я был у них в гостях всего раз, но не проходило дня, чтобы двоюродный братик не был бит: за стукачество, предательство, подлость, воровство и просто за то, что тупая гнида. Так вот этот недоразвитый и необразованный организм мне сказал, что когда они завоюют Донбасс, то поделят между побратимами и наконец-то запануют. Наконьец-то запануэмо! Тут мне и стало понятно, что паном до одури, до умопомрачения, хочет стать лишь тот, кто всегда, от веку был при них челядью.
Беглый просмотр украинских чатов довершил дело. Я понял, почему братский народ превратился в небрата. Не хватало штриха, ключевого слова, на которое можно намотать клубок выводов. И тут мне вспомнился рассказ отца.
Однажды, еще подростком, после развала Союза он ехал в общественном транспорте. В те времена там всегда сидел билетер, но их службу со дня на день собирались расформировывать. Так вот, толстая тетка с сумкой поперек груди, распихивая пассажиров, ходила по салону, брала деньги, но билетик не отрывала. Перед ее наглостью никли интеллигенты, работяги, рыночные горластые торговки и хамоватая молодежь. Тетка таким образом обилечивала пассажиров, всю выручку складывая себе в карман.
Билетер воспользовалась моментом, когда можно все. А руководствовалась она утерянной грядущей выгодой и отсутствием контроля. Мне все должны! Так она считала.
На отца тот случай произвел неизгладимое впечатление, а у меня наконец-то появилось ключевое слово. Обилечивание!
Украине очень повезло. Все в ней есть. И плодородные черноземы, и теплые порты, и умеренный климат, и удобная логистика, и богатство полезных ископаемых, газо-нефте-аммиакопроводы – все составляющие для процветания. Ткни росток, не поленись – и из него вырастет плодоносящее дерево. Но власть имущим все было мало и очень не хотелось платить России за дешевые энергоносители и за их же воровство. Хотелось панувать и обилечивать без билетов. А народ размяк, расслабился, превратился в инертную массу. Это подметили на Западе и посулили принять партнером, много долларов, не обращать внимания на повальную коррупцию и обилечивание. Для собственных целей они готовы были сделать вид, что возвышают всякую шелупонь. Расклад был понятен и прозрачен: Россия требует денег и аудит, а новые партнеры обещают джек-пот. Произошел быстрый переход целых поколений в западную систему координат «Я», а русскую – «Мы» – отринули.
И пошло-поехало.
С Западной Украины в столицу понаехали мотивированные националисты и принялись наводить свои порядки. Откуда-то возникли горлопаны, с пеной у лживого рта доказывающие исключительность нации. Живо сочинили отдельную Украинскую историю. Она была куцей, да и с героями дело обстояло худо, поэтому решили возвысить паскуду Бандеру. В общем, на не очень зрелые и сонные умы свалилось столько всего, что умы те поплыли. А после Майдана и оборзели. Случился хрестоматийный парадокс: людей рывком выдернули из дремы, и, не дав времени на осмысление, бросили в сытный бульон вседозволенности. И Запад дал отмашку – можно. Идеальная ситуация, идеальный шторм! Жертвой стали общая историческая память, корни, вера и родственные связи.
И, что самое характерное, когда начался парад областных суверенитетов, со всеми решили вопрос миром, а с Донбассом разговаривать вообще не стали. И снова из этой странности торчат уши галичан. Все годы они ездили к нам на заработки. Хватало их ненадолго. Год-два-три – и домой. Да еще с рассказами, как зажиточно живет регион шахтеров и металлургов. То, что это дается тяжелым трудом, как-то ими не учитывалось. Душила их застарелая зависть. Хотелось быть богатым, как на Донбассе, но ничего при этом не делать.
Вот поэтому с их подачи и началась война. Они реально хотели нас превратить в рабов. У меня четко сформировался и застыл портрет врага: собирательный образ двоюродного братика как украинца и обилечивание – как украинство. Больше к теме не возвращался. Хватило и того, что есть.
Изучив несколько классических трактатов о военной науке, я пришел к выводу, что нынешнее состояние вооруженных сил с обеих сторон неспособно к наступлению. Для того чтобы нарастить все составляющие, понадобятся годы. А когда это произойдет, вот тогда и запишусь в ополчение. Такой дал себе зарок. Несмотря на то, что справился с задачей препарирования причин конфликта, мне трудно было сформулировать собственные мотивы, но нутром чувствовал: так правильно.
Поэтому после окончания школы я добросовестно дождался совершеннолетия, попутно выяснив, что в городе ловить нечего, очень серьезно поговорил с отцом и матерью и уехал в Россию. Через несколько месяцев родители помирились и удочерили двух крошек-сироток.
Как ни странно, мои выводы и перспективы более-менее оказались верны. Шли годы, но ничего особо не менялось. У Запада не хватало духу выступить напрямую, а у России – сил и возможностей. Договоры о прекращении огня и перемириях следовали один за другим.
За семь лет чем я только не занимался, но потом повезло, устроился вахтовым методом добывать нефть по всей Сибири. Снял квартиру в Москве и продолжал вкалывать. Мы так договорились с женой Лидой: пока учится она – деньги зарабатываю я, а потом меняемся местами. Но у нее дело шло туго. Бросала институты после первого семестра – все искала себя. Плюс глупый комплекс из-за незначительного физического увечья правой руки. А потом жена и вовсе начала таскаться по политическим тусовкам, съездам, топить за власть, против власти, и все как-то одновременно. Мозги ей, в общем, запудрили основательно. Нам бы ребеночка, но она боялась упустить свой шанс. Вся в политике – огрызалась, доказывала, коряво громила мои резонные аргументы, горячо обижалась, уходила, возвращалась…
Когда два года назад развернулись настоящие боевые действия, я заканчивал вахту и Лиду упустил… Точнее, она сама убежала на ту сторону. Мне и в голову не пришло, что так могло случиться…
Перед тем как удалить страничку в ОК, Лида сообщила, что учится на курсах снайперов. С тех пор в каждом бою я чувствую себя очень неуютно.
Спустя полгода, пока мы формировали линию обороны и копили силы, начали прибывать перебежчики. Вспомнили, что русские. Вот теперь и настал их черед. Да только цена поднялась. А штрафных батальонов у нас нет. Поэтому – «гусары»…
Всех я видел в бою и уважал за храбрость. Ребята честно платили кровью и жизнью.
Я коротко обрисовал им ситуацию.
– Один «лепесток» – мина не убойная. Нужно отхватить десяток. Наши бронежилеты с паховой защитой – выдержат. Значит, пострадают руки и ноги. Первый ползет и собирает на себя эту дрянь до тех пор, пока… сможет. По его следу второй делает то же самое. Мы должны обеспечить собой проход для атаки на ПВД до того, как начнется отвлекающая стрельба первого и третьего взводов, понимаете? Эффект внезапности. С этой стороны нас никто не ждет. Нужно тихо взять неприятеля врасплох. Там новое оборудование, приблуды… а ну как успеют сломать, повредить или вообще увезти? Поэтому гасить шум придется собственными телами. Док – тебе слово.