Взял Пожарик гитару, опять же, не слишком опытные журналисты наверняка назвали бы этот процесс «вооружением» и написали примерно так: «Вооружившись гитарой, Юрий Пожарик отправился на передовую». Или, того хуже, «с гитарой наперевес».
Для чего он с музыкальным инструментом на передовой? Естественно, петь. Шрамы от операций на животе не хотели заживать, а гитара помогала забыть о боли, и вообще без неё, без семиструнной, Юра чувствовал себя некомфортно.
Пожарик с песнями собственного сочинения проникал в такие места, куда гражданского человека не допустят никогда, завернув километрах в десяти, а то и двадцати, от точки назначения. Как Юра это проворачивал? Всё на личных знакомствах и таланте рассказчика и переговорщика. Первым наш герой посетил своё воинское подразделение, из которого когда-то выбыл по причине ранения.
– Синай приехал, – доложил командиру по рации боец с поста. – С гитарой. Говорит, будет нам петь. Пускать?
Пожарика пустили. Он пел.
Синай? Откуда в названии и тексте рассказа взялся «Синай», если речь идёт про Юру Пожарика? Уверен, такой вопрос у вас возник. Угадал?
Поясню, конечно. «Синай» – позывной Юры, закрепившийся за ним ещё со времён участия в боевых операциях. Но зачем что-то выдумывать, если, имея необычную фамилию, и напрягаться не надо? Тоже задачка не из простых. «Со звёздочкой», я бы сказал. То есть на сообразительность.
Но не спешите разгадывать этот ребус. Откуда взялось такое чудное имя в донецких степях, я расскажу сам. Ответ прост, как стекловата. Всё дело в национальном вопросе.
Наш Пожарик имеет корни (самые прочные и ветвистые) примерно в тех местах, где расположена эта знаменитая, можно сказать, одноимённая, гора. Кто не знает, там Бог явился Моисею и дал десять заповедей. В общем, понятно, что происхождение у Юры самое что ни на есть семитское? Сам он – коренной дончанин, но вот пятая графа, хоть сейчас она нигде и не фигурирует, имеет именно такой интересный вид.
Наверное, стоит вставить ещё пару слов о национальном вопросе в Донбассе. Он тут… Просто не стоит. По венам шахтёрского края течёт кровь более ста тридцати национальностей, причудливо смешавшись в коктейль с разным уровнем содержания тех или иных компонентов. Поэтично сказал?
Я имею в виду, никаких ущемлений или, напротив, возвеличиваний, больших и малых народов на донецкой земле нет и быть не может. Как следствие, здесь вы можете встретить весьма причудливые сочетания имён и фамилий. Ашот Сидоров, Богдан Буцхрикидзе и тому подобные фонетические каламбуры тут не просто не редкость, а встречаются на каждом шагу. Однако никто на этом внимание не акцентирует. Мама белоруска, а папа грузин? Папа узбек, а мама гречанка? Мама русская, папа украинец? Да какая разница! Главное, чтобы ты был хорошим человеком.
Но вернёмся к нашему Синаю.
Юра дарил свой талант, поддерживал ребят песней. А потом стал передавать им гуманитарку. Не только своим. Всем, кто в чём-то нуждается. Бойцам необходима маскировочная сетка? Пожарик достанет и притащит. Сигарет нет или каких-то лекарств? Юра договорится о поставках и привезёт. Естественно, с песнями. На фоне этого завёл Синай ещё больше знакомств в воинских частях всех профессиональных принадлежностей.
Продолжалось это очень и очень долго. Постепенно, но знающими людьми это ожидалось, времена якобы безальтернативных Минских соглашений прошли.
А потом грянул Мариуполь.
Пожарик стал возить гуманитарку туда. Уже не бойцам, а обычным людям, лишившимся всего и полностью. У него со временем образовался свой контингент «потребителей», включавший пенсионеров и детский дом, не выехавший из города, а теперь находящийся в бедственном подвальном положении. Наличие голодных детей вызывало у Пожарика особые чувства. Ибо сам он отец и дед, малышню обожает.
Складывалось всё самым лучшим образом. Проникал наш Юра куда угодно, ужом проскальзывая мимо блокпостов и вооружённых пикетов. Опять же, всё на знакомствах, никакого криминала и нелегальной партизанщины. Рисковал ли он жизнью? Конечно! Но Синай об этом не задумывался. Каждый раз, планируя очередную гуманитарную «операцию», он пытался составить подробный план своих действий, но, минут пять посидев над раскрытым для этих целей блокнотом, начинал дремать, ни строчки не написав. «Я лучше на гитарке поиграю, больше пользы», – так своё «планирование» описывает он сам.
Забыл упомянуть: своей машины у Юры не имелось. Была когда-то, и очень даже неплохая, но оказалась нужной парням на передовой, и Пожарик отогнал транспорт туда, «пацанам». Им его джип, пусть даже «паркетный», нужнее.
Всю деятельность Пожарик чудесным образом проворачивал с помощью попуток. Если так можно назвать военные грузовики, куда его с удовольствием подсаживали. Но это всё очень неудобно и не всегда получалось.
Решил Юра, что ему, в его волонтёрской работе, нужен напарник. Он нашёлся довольно быстро. Вячеслав Уткин, владелец белой «Газельки», откликнулся на зов, и теперь команда Синая состояла из двух человек.
На «Газель» нанесли макияж в виде камуфляжных зелёных пятен и стали кататься в Мариуполь с ветерком. На деньги, собранные с помощью соцсетей на счёт Пожарика, необходимое закупалось и отвозилось в город у тёплого, но очень мелкого моря. Как я Мариуполю определение подобрал? Нормально?
За время своей гражданской службы Юра сдружился с волонтёрскими организациями. Что не удавалось купить, выбивал там. Сам-то он одиночка, если не считать прибившегося (почему тут это слово – объясню ниже) Уткина.
Перед очередной поездкой в Марик – это такой топоним, разговорное название Мариуполя – Юра отправил Уткина к волонтёрам на погрузку. Самому с напарником ехать было не с руки. Разболелись старые раны, да и доверял он новому товарищу безгранично. А вот в саму поездку – уже точно вдвоём. Иначе никуда их камуфлированную «Газельку» не пропустят.
Приехали в Мариуполь, стали разгружаться на точке выдачи. Это такие места, которые люди знают и приходят туда дежурить в ожидании.
– Ты не всё загрузил? – пересчитывая стоящие штабелями ящики, Синай вопрошал у Уткина.
– Всё, – Уткин почесал свою куцую бородёнку, показывая, что обсуждение темы закончено.
– Написано сорок три ящика, а тут двадцать девять. Где остальное? Забыл на складе? – Юра ещё раз перечитал накладную и взялся за телефон, чтобы отзвониться в волонтёрскую организацию, сказать, чтобы остаток груза никуда не замылился, он заберёт в следующую ходку.
– Наша доля. Тридцать процентов. Это справедливо. – Уткин понял, что от «разбора полётов» не уйти. – Так положено.
– Какая доля? Кем положено? Ты что городишь?
– Наша. Волонтёрская. Мы жизнью рискуем, имеем право на вознаграждение. Ящики у меня в гараже, заберёшь половину. Там тушняк и ещё разное. Мыло, полотенца… Пригодится! – бодро отрапортовал Уткин.
Пожарик понял, в чём дело. Он-то думал, что напарник помогает ему и людям из самых благих побуждений, а он – вона как получается. На чужом горе нажиться решил.
– Да пошёл ты, Славик! – Юра плюнул на землю у ног Уткина. – Чтобы всё привёз сюда. Понял?
– А если – нет? Не хочу. Мне тоже жить надо.
– Долго не проживёшь. Доходит?
И до Уткина дошло. Теперь понятно, почему он «прибившийся»? Думал, попал на хлебное место, станет безбедно жить, хоть иногда и выезжая в Марик. Но там уже практически тихо, много риска не будет.
Нужно ли говорить, что на этом пути Синая и Уткина разошлись?
Обжёгшийся на молоке, больше напарников себе Пожарик не искал. Но как же быть с желанием помогать? Его Юра реализовал в другом направлении.
Синай стал поисковиком. Можно даже сказать – почти сыщиком. И, кстати, к тому времени помощи оставшимся в городе от частников требовалось уже меньше. Появилась система и централизация.
Очень много людей потеряли связь с родственниками в Мариуполе. В том числе из-за разъединения семей в результате событий. Одних, скажем, эвакуировали, другие остались. Это просто один из примеров.
Как воссоединить семьи, отыскать друзей и знакомых, если нет никакой связи в виде мобильных телефонов и почтового сообщения? Ехать самим, искать адрес? Так и дома того может уже не быть, да и не пропустят.
Пожарик приобрёл подержанный электровелосипед. Знаете, такой, на аккумуляторе, педали крутить нет необходимости?
Велик нужен был не для прогулок. Для того, чтобы кататься по Марику. На Юру выходили граждане, кто, узнав, куда Пожарик мотается, просил заглянуть на ту или иную улицу в тот или иной дом, поискать их родных. А вдруг следы не затерялись? И от мариупольцев он тоже принимал заявки. Типа, заехать к родственникам в Донецке, сообщить.
Юра снова вернулся к «попуткам». Находил военных, кто едет в Мариуполь, просился со своим транспортом, благо тот складной, в попутчики. Его брали, потому как знали или в лицо, или по слухам, или поверив на слово. Большими именами Пожарик оперировал мастерски, вставляя имена-фамилии-звания-должности шапочных знакомых в нужные места разговора, как хирург свой скальпель в тело пациента под наркозом.
Прибыв на место, Синай рассекал среди развалин на новом двухколёсном напарнике – заглядывал в подвалы, опрашивал редких прохожих.
– Ты чего на велике? Где машина? Поменял не глядя? – так или как-то иначе, но со сходным смыслом, спрашивали Синая знакомые военные.
– Зато не ворует, – бесхитростно, но и не открывая всей правды, отвечал Юра, поглаживая велосипед.
Пожарик искал людей и находил. Скольким помог?
– Не знаю, – отвечает на этот вопрос сам Синай.
Будьте уверены, ответ честный. Он такого не считает и считать никогда не соберётся.
Вообще, честность Синая – показательная черта донбасского характера. Конечно, разные уткины находятся, но долго на поверхности не барахтаются. Воровать вообще нехорошо, а у нуждающихся – так и вовсе грех смертный. В прямом смысле этого слова.
Кто-то скажет, мол, неужели сам Пожарик ничего себе не брал? Если, скажем, не вещами и продуктами, так деньгами, которые ему переводили добрые люди со всей России. И такое у Юры спрашивали, да.