Просто следите за своими действиями и старайтесь не вести себя механически. Старайтесь делать то, что вы никогда раньше не делали в такой же ситуации.
Именно это имеет в виду Иисус, когда говорит: «Если кто-то ударил тебя по щеке, подставь ему другую щеку». Подлинный смысл таков: просто не действуйте механически — ведь механическим действием будет такое: кто-то бьет вас по щеке, а вы бьете по щеке его. Или, если вы не можете ударить его прямо сейчас, вы подождете подходящего момента. Но подставить ему другую щеку — это не механическое поведение, это очень сознательное поведение.
Но люди что угодно могут сделать механическим.
Я слышал об одном христианском святом, который постоянно цитировал: «Возлюби врага своего, и если кто-то ударит тебя по щеке, подставь ему другую щеку».
Однажды какой-то человек, который был против христианства, подстерег этого святого в уединенном месте, нанес ему сильный удар по щеке и стал смотреть ему в глаза... Святой чуть было не ответил ему ударом, но, будучи святым, вспомнил о своем учении... он также вспомнил, что этот человек всегда сидит в церкви в первом ряду... и святой подставил ему другую щеку, думая, что тот больше не ударит его. Но тот человек ударил его по другой щеке еще сильнее! И в то же мгновение святой бросился на него и нанес ему сильный удар в нос. Тот закричал: «Что ты делаешь? Ты же христианин, ты должен любить врага своего».
Святой сказал: «Забудь об этом. Иисус говорил только о двух щеках — дальше я свободен. У меня нет третьей щеки, чтобы подставить ее тебе. И он не говорил, что если кто-то ударит тебя и по другой щеке, то ему надо подставить нос».
Поскольку Иисус не сказал, почему бы...
Гаутама Будда в одной из своих проповедей сказал: «Изо всех сил старайтесь не вести себя механически. Если кто-то бьет вас, оскорбляет вас, унижает вас, прощайте ему семь раз. Будьте сознательны».
Иисус говорил прощать только один раз — ведь у вас только две щеки, а по одной уже ударили. Остается еще только одна щека, а это не много... Будда говорит, что прощать надо семь раз.
Один из учеников встал и сказал: «А как насчет восьмого раза? Семь раз мы простили, а что делать на восьмой раз?»
Даже Будда на мгновение умолк. Столько глубока механичность человека... Он сказал: «Тогда изменим это. Пусть будет семьдесят семь раз».
Ученик сказал: «Ты можешь назвать любое число, но вопрос останется тем же — как насчет семьдесят восьмого раза? Мы можем стерпеть семьдесят семь раз...»
Вы можете вести себя праведно, но если это механическое поведение, оно ничего не изменит.
Будьте бдительны и старайтесь увидеть, что вчера вы делали то же самое. Сегодня попытайтесь внести небольшое изменение — вы же не машина.
Вы говорили вашей жене то же самое, внесите небольшое изменение — вы же не машина.
И если на протяжении двадцати четырех часов вы непрерывно будете меняться, то мало-помалу вы выскользнете из механического поведения и у вас начнет возникать сознание.
Это сознание делает вас настоящим человеком. Раньше вы только казались человеком, но на самом деле не были им.
Беседа 32Истине приходится ждать... но ждать не вечно
4 ноября 1986 г., Бомбей
Возлюбленный Бхагаван,
за последние четырнадцать месяцев в Вашем мире случилось много такого, что было весьма противоречивым и выглядело странно для духовной группы. Само чтение фактов и цифр, приведенных в 156-страничной статье в двух номерах журнала «Нью-Йоркер», могло вызвать гнев у большинства людей.
Хотя некоторые санньясины оставили Вас, я вижу, что многие из нас, в том числе и я, остались непотревоженными в нашем внутреннем существе. Без всяких сожалений многие из нас стали на новый путь, прыгнули в новое приключение.
Наши семьи, друзья и просто- незнакомые люди либо удивляются этому, либо подозревают, что мы марионетки с промытыми мозгами или безответственные типы. Есть ли способ объяснить это внутреннее доверие к учителю, которое возникает у ученика? Может ли кто-то из нас объяснить что-то, выходящее за пределы этих фактов и цифр, — любовь, веселье, тайну духовной трансформации, которые мы, на наше счастье, разделяем с Вами? И стоит ли мне вообще беспокоиться об этом или мне надо просто сконцентрироваться на Вас и на внутреннем путешествии, игнорируя любопытных и скептиков?
Жизнь была бы очень легкой, если бы она состояла только из фактов и цифр, легкой, но скучной... легкой, но плоской... жить было бы легко, но жить не стоило бы.
А ум озабочен только фактами и цифрами.
Великим благословением Существования является то, что ум — это не все, что в жизни есть нечто гораздо большее, которое не может быть втиснуто в факты, объяснения, теории. Нечто таинственное всегда остается необъясненным, и это — самая ценная, самая важная часть жизни.
Невозможно объяснить любовь, доверие, красоту, милосердие, благодарность, безмолвие. Похоже, что все многозначительное недоступно для ума, а все незначительное находится в пределах его досягаемости.
Я вспомнил о Джунайде, великом суфийском учителе. Однажды один из его учеников — который каким-то образом заставил себя довериться Джунаиду, с огромным трудом сумел отказаться от скептицизма — отправился в лес на охоту. И там он увидел Джунайда, сидящего на берегу прекрасного озера в обществе красивой женщины. Он увидел их издалека, а издалека все кажется красивым — особенно мусульманские женщины.
Среди мусульманских женщин нет некрасивых — их лица закрыты чадрой. Это великий заговор некрасивых женщин против красивых, и таким образом красивые проигрывают.
Все его подавленные сомнения и подозрения вышли на поверхность, — а Джунайд не просто сидел рядом с красивой женщиной: эта женщина наливала из бутыли вино в чашу для Джунайда.
Все его доверие к Джунайду был разбито, со всей его любовью к нему было покончено: «Всему есть предел. Это зашло слишком уж далеко. Этот человек — обманщик!» И если бы он ушел, не поговорив с Джунайдом, он так и остался бы с убеждением, что тот — обманщик. У него были все факты, он все видел собственными глазами, он был свидетелем. Он не нуждался в других доказательствах, в других свидетельствах. Никакой аргумент не убедил бы его в том, что он мог ошибиться.
Но Джунайд громко крикнул: «Не уходи! Подойди поближе, ведь когда подходишь ближе, многие факты оказываются фикциями. И чем ближе подходишь, тем более фиктивными они оказываются. Так подойди поближе!»
Немного испуганный, он все же подошел.
Джунайд поднял чадру с лица женщины, и она оказалась старухой, матерью Джунайда. И он сказал: «Ну, как насчет той красавицы, которую ты видел? Ведь ты видел ее своими собственными глазами. Мог ты себе представить, что это — старая женщина, моя собственная мать? Твоему воображению это было не под силу. И присмотрись к этой бутыли, попробуй ее содержимое. Это чистая вода, а не вино. Просто в таких бутылях обычно хранят вино. А ты собирался уйти в абсолютной уверенности, что я — обманщик, который тайком в лесу наслаждается вином и женщинами, а на людях носит маску великого учителя».
Ученик припал к его ногам и сказал: «Пожалуйста, прости меня!»
Джунайд сказал: «Дело тут не в прощении, а в понимании. Твое доверие было вынужденным, а вынужденное доверие рано или поздно будет разрушено. Твоя любовь — усилие, а любовь не может быть усилием: либо ты любишь, либо нет, вопрос об усилии не возникает. Ты пытался подражать другим ученикам, а путь истины не для подражателей. Я пришел на это место только ради тебя, зная, что ты собираешься на охоту и обязательно придешь к этому месту. Тебе надо начать все с самого начала, и на этот раз твоя любовь не должна быть усилием, а твое доверие не должно быть вынужденным. Любовь и доверие прекрасны, когда они растут естественно, и когда они растут естественно, тогда никакие факты и никакие цифры не могут уничтожить их. Они обладают такой огромной собственной энергией, что все факты и цифры просто испаряются».
Факт — это не истина, он подобен мыльному пузырю. Да, мыльный пузырь существует — но его существование почти равно несуществованию.
Истина же обладает вечностью: она была истинной, она истинна, она будет истинной. Истина не может быть никакой другой.
Факты продолжают меняться. Факты зависят от толкований. Один и тот же факт можно истолковать тысячью и одним способом. И именно этим мы и занимаемся, иначе не было бы так много религий, так много философий, так много идеологий.
Истина же одна.
У мистика нет никакой философии, у мистика нет никакой идеологии — ибо у него есть сама истина.
Просто возьмите несколько фактов и посмотрите, как их можно истолковывать не только разными, но и диаметрально противоположными способами. Махавира, самый великий джайнский учитель, всю свою жизнь ходил обнаженным. Он отрекся от мира, от своего царства, он отрекся от всего — от одежды, от обуви. Он жил как новорожденный ребенок, обнаженный, с пустыми руками. У него не было даже чаши для подаяния. Он принимал подаяние прямо в свои руки. Он ни от чего не хотел зависеть.
Его конечной целью была полная свобода.
И он был настолько последовательным, что даже отказывался пользоваться ножницами или бритвой для того, чтобы стричь волосы и бороду. Ведь это было бы зависимостью от ножниц или бритвы, поэтому он просто вырывал волосы собственной рукой. Это было больно, но он терпел. Он прожил восемьдесят два года... и ему приходилось вырывать волосы, так как он не мылся.
Согласно его подходу, мыться — значит укрощать тело... А тело есть не что иное, как кости, плоть и кровь — всякая гниль, просто покрытая кожей. Какой смысл принимать ванну? Вы же не тело. А сознание не нуждается в чистоте, ибо оно не может быть нечистым.
В Индии джайны вот уже две с половиной тысячи лет почитают его как одного из самых великих мистиков мира. И даже те, кто не принадлежит к его последователям, относятся к нему с великим уважением.