Постель — это самое опасное место. Девяносто девять процентов людей умирают в постели, а вы каждую ночь ложитесь в постели, не помышляя об опасности. Попробуйте после того, как выключите свет, переносить ваш матрац с кровати на пол. Тогда у вас будет какой-то шанс выжить — может быть, смерть будет искать вас на кровати и не сможет найти.
Бокудзю сказал: «Уберите отсюда эту постель и предложите что-нибудь уникальное, достойное Бокудзю».
Ученики стали думать — что же предложить? Кто-то сказал: «Вы можете умереть, сидя в позе лотоса. Многие учителя умерли в позе лотоса».
Но Бокудзю сказал: «Не так уж это уникально, ведь многие люди умирали в этой позе».
Еще кто-то сказал: «Вы можете умереть стоя».
Бокудзю сказал: «Это уже лучше».
Но один из учеников возразил: «Это не подходит, потому что я слышал об одном учителе дзэн, который умер стоя. В этом не будет ничего уникального».
Бокудзю сказал: «Дело осложняется. Придумайте что-нибудь побыстрее, ибо время мое истекает и я не могу больше откладывать мою смерть. Вас, идиотов, собралось здесь так много, а вы не можете найти уникальный способ смерти для вашего возлюбленного учителя?»
Один ученик предложил: «Никто еще не умирал, стоя на голове. Вы можете сделать стойку на голове и умереть».
Бокудзю сказал: «Отлично!»
Он встал на голову и умер.
Тогда возникла другая проблема... Ученики стал говорить друг другу: «Что теперь делать?» — потому что они знали, что следует делать, когда человек умирает в постели. Но что Делать с этим чудаком, который умер, стоя на голове?
Кто-то сказал: «Неподалеку живет его старшая сестра, она тоже великий учитель. Лучше позвать ее, а самим ничего не предпринимать, потому что это весьма необычное дело. Если мы сделаем что-то не так, нас потом будут осуждать, поэтому лучше позвать кого-то, кто может взять ответственность на себя».
Пришла сестра, и она сказала; «Бокудзю! С самого детства ты был страшным проказником, — а сейчас не время проказничать! А ну-ка, ложись!»
И Бокудзю засмеялся и сказал: «Хорошо, сестра, — ведь я не могу ослушаться тебя. Я уже почти умер. Я только решил подождать немного, чтобы посмотреть, что эти люди придумают сделать со мной после смерти. Но эти идиоты привели сюда тебя! А ты всегда отравляла мне радость. Ты испортила все удовольствие! Теперь я умру в обычной, ортодоксальной манере». И он умер.
А его сестра ушла, даже не оглянувшись.
Люди сказали ей: «Но он же умер!»
Она сказала: «Ему пора было умереть. А он задерживал смерть. Негоже играть шутки с Существованием. По крайней мере во время смерти надо быть серьезным! Сейчас он мертв, вы можете делать все, что хотите. Даже если он еще не умер, прикончите его — его время истекло!»
Сделайте вашу жизнь...
Выясните, почему вы испытываете тоску. Измените вашу жизнь.
Эта жизнь такая короткая.
Рискуйте, будьте игроком — что вы можете потерять?
Мы приходим с пустыми руками, мы уходим с пустыми руками. Нам нечего терять.
У нас есть немного времени, чтобы поиграть, спеть прекрасную песню — и это время быстро истекает.
Каждое мгновение так драгоценно.
Если вы пребываете в безмолвии, если вы творите, если вы любите, если вы чувствительны к красоте, если вы благодарны этой огромной вселенной...
Есть миллионы звезд, которые мертвы, — а вы так малы, и все же вы обладаете самым драгоценным, что может дать Существование... жизнью.
И не только жизнью, но и возможностью стать сознанием, стать просветленным, войти в то пространство, куда никогда не вступала смерть.
Если Бокудзю ведет себя несерьезно, то причина этого заключается в том, что он знает, что нет никакой смерти: смерть — это переезд из одного дома в другой или смена одежды, самое большее. Она возбуждает, даже смерть — это великое возбуждение и экстаз.
Все дело только в вашем неправильном подходе.
Отбросьте его, но не отбрасывайте его мало-помалу, по частям.
Отбросьте его полностью и мгновенно.
Когда вы покидаете это место, идите танцуя и распевая. Пусть весь мир думает, что вы безумны, — это гораздо лучше.
Возлюбленный Бхагаван,
в 1980 году Вы посвятили меня в санньясу. Я даже не искал учителя. С тех пор я испытал радость и удовольствие быть одним из Ваших учеников. Но сейчас я начинаю испытывать боль: Вы так огромны — где же путь? Есть ли вообще какой-то путь?
Просто быть преданным так трудно.
И это все?
Ты задал три вопроса в одном вопросе.
Во-первых, ты нашел меня, хотя ты не искал учителя.
Позволь мне разъяснить тебе, что я искал ученика, а это гораздо более важно.
Твой поиск учителя не так уж важен, потому что ты спишь и видишь сны. И каждый раз, когда я вижу, что мимо проходит какой-то лунатик и есть возможность пробудить его, я просто изменяю его направление — он же лунатик, поэтому с этим нет никаких проблем. Ему безразлично, куда он идет. Я даю ему санньясу, он принимает санньясу — ведь во сне это не имеет значения.
Я создаю для него прекрасный сон.
Я не тот учитель, который ставит тяжелые задачи. Сперва я создаю для ученика прекрасный сон, а затем мало-помалу вывожу его из него.
Сейчас ты вышел из сна, поэтому возникает вторая проблема — где же путь?
Фактически, это моих рук дело. Когда ты спал, я говорил о пути... «путь, мистический путь»... чтобы пробудить тебя. Сейчас ты пробудился, поэтому ты и спрашиваешь: «Где же путь?»
Нет никакого пути.
Это было просто уловкой, чтобы пробудить тебя.
Тебе никуда не надо идти. Ты находишься точно в том месте, которого ты должен достичь. Ты есть точно то, чем ты должен стать.
Нет никакого пути, нет никакой цели.
Твоя «естьность» — вот твоя реализация.
И в-третьих, пробуждаясь, ты видишь, что я огромен, как океан. Когда ты спал, ты не осознавал, куда я веду тебя. Сейчас ты полностью проснулся и видишь огромный океан.
Это же я. Это — реальность, и это — твоя реальность.
И океан, который ты видишь как нечто внешнее, будет оставаться вне тебя до тех пор, пока твоя капля росы не исчезнет в нем.
И эта капля росы соскальзывает с листа лотоса. В любое мгновение она может стать частью океана, и ты узнаешь, что ни один человек не остров; мы все принадлежим к одной реальности, одному сознанию, одному континенту.
Мы обособлены только во сне.
Как только мы пробуждаемся, мы суть одно целое.
Будет немного страшно. Говорят, что даже река перед впадением в океан дрожит от страха. Она оглядывается на пройденный путь: горные вершины, густые леса, селения людей; а перед собой она видит такой безбрежный океан, что влиться в него — значит исчезнуть навсегда. Но другого пути нет.
Река не может повернуть назад.
И ты тоже не можешь повернуть назад.
В Существовании возвращение назад невозможно; двигаться можно только вперед. Река должна рискнуть и влиться в океан,
И страх исчезнет только тогда, когда она вольется в океан, ибо только тогда река узнает, что она не исчезает в океане, а становится океаном.
С одной стороны, это — исчезновение, а с другой — удивительное воскресение.
Поэтому не беспокойся. Для тебя все складывается так, как надо.
Ты не искал учителя, но что поделаешь? Учитель искал тебя.
И сейчас нет пути назад. Даже если ты попытаешься закрыть глаза, тот сон, в котором ты жил, нельзя вернуть.
И не надо бояться этой огромности. Она очень дружелюбна, она любвеобильна. Исчезнуть в ней — это все равно, что снова попасть в утробу матери и обрести ее тепло и питание.
Возлюбленный Бхагаван,
есть ли у Вас какая-нибудь проблема, которую Вы еще не решили?
У меня нет никаких проблем.
Раньше у меня были проблемы, но я никогда не решал их.
Мой подход совершенно иной. Я растворяю проблему, я никогда не решаю ее — ибо решение не помогает[4]. Вы решаете проблему, а затем вы обнаруживаете, что из вашего решения возникло десять новых проблем.
Я растворял проблемы, я избавлялся от них — ибо ни одна проблема не является значительной. Все проблемы — это барьеры между вами и Существованием.
Сейчас у меня есть только тайны — и никаких проблем, никаких вопросов.
В этом отношении я очень бедный человек.
Никаких проблем, никаких вопросов — я совершенно безмолвен. Но тишина обладает богатством, которого вам не могут дать миллионы проблем. Тишина обладает богатством, которого вам не могут дать все философии мира и все ответы, вместе взятые.
Когда я отвечаю на ваши вопросы, дело обстоит не так, что у меня есть некий ответ и я просто даю его вам. Никаких ответов у меня нет.
Я просто слушаю ваш вопроси позволяю моему безмолвию откликнуться на него; поэтому вы можете найти много противоречий в моих ответах. Но в этом нет моей вины, ибо я никогда не давал ответов.
Это безмолвие продолжает по-разному откликаться на разные вопросы, которые в разное время задают разные люди. Точно так же, как вы слушаете ответ, я тоже слушаю его.
Здесь нет говорящего.
Здесь есть только слушатели.
Возлюбленный Бхагаван,
каков тот последний вопрос, который мы должны задать Вам?
Нет даже первого вопроса, поэтому вопрос о последнем вопросе не возникает.
Вы должны научиться быть безмолвными, чувствовать себя со мной непринужденно, быть в ладу со мной. В этой тихой гармонии достигается все: все сокровища, которые Существование хранило для вас, чтобы, пробудившись, вы могли потребовать свою долю.
И доля каждого в этом сокровище бесконечна. Дело обстоит не так, что поскольку это — доля, то она будет ограничена.
Провидцы из Упанишад говорили: «Можно от целого отнять целое, и все же в остатке будет целое».
Существование — это такая тайна, что может дать каждому человеку несметное сокровище, вечную жизнь и безмерную красоту.