Существование дарит вам жизнь как tabula rasa, чистый лист бумаги. Никакой судьбы вам не предначертано; нет никакого рока, заставляющего вас делать то, что предопределено.
Существование — это свобода. Судьба — рабство.
Свобода означает, что вам надо самому решать, что будет происходить.
Судьба — это гипотеза, придуманная мошенниками.
Но доверие — это нечто совершенно иное.
Доверие — не фатализм. Доверие просто означает: «Что бы ни случилось, я — часть Существования, и Существование не Может быть намеренно враждебным ко мне. Если иногда кажется, что оно враждебно, то это, должно быть, из-за того, что я что-то недопонимаю».
Я люблю вспоминать суфийского мастера Джунайда. Он был учителем Мансура аль-Халладжа. У него была такая привычка: после каждой молитвы... а мусульмане молятся пять раз в день. После каждой молитвы он говорил, обращаясь к небу: «Велико твое сострадание! Как прекрасно ты заботишься о нас, а мы этого не заслуживаем! У меня даже нет слов, чтобы выразить мою благодарность, но я надеюсь, что ты поймешь невыразимую благодарность моего сердца».
Однажды Джунайд и его ученики совершили паломничество, и случилось так, что три дня они проходили через деревни, где ортодоксальные мусульмане не позволяли им останавливаться на ночлег, а о том, чтобы получить у них еду и воду, и речи не могло быть.
Три дня без еды, без воды, без сна — они очень устали, выбились из сил... У учеников не укладывалось в голове, что и теперь их мастер Джунайд по-прежнему продолжает говорить то же самое после каждой молитвы. Раньше это еще можно было понять, — но он и теперь продолжал говорить: «Ты велик, ты сострадателен, и у меня нет слов, чтобы выразить мою благодарность».
На третий день вечером, когда он завершил свою молитву, его ученики сказали: «Сейчас пришло время для объяснений. Три дня мы голодаем, у нас не было воды, мы не спали, нас постоянно оскорбляли, нас не пускали на ночлег. По крайней мере сегодня вам не следовало бы говорить: "Ты велик, ты сострадателен". За что вы благодарите?»
Джунайд рассмеялся. Он сказал: «Мое доверие к Существованию безусловно. Дело обстоит не так, что я благодарен потому, что Существование обеспечивает мне то-то и то-то. Я есть — этого достаточно. Существование принимает меня — этого достаточно. Я не заслужил и этого. Более того, эти три дня были потрясающе прекрасны, ибо у меня была возможность понаблюдать, возникнет ли во мне гнев, и гнев не возник... стану ли я чувствовать, что Бог оставил меня, и эта идея не возникла. В моем отношении к Существованию не произошло перемены. Моя благодарность осталась неизменной, и это наполнило меня еще большей благодарностью. Это было испытание огнем, и я вышел из него необожженным. Чего же еще вы хотите? Я буду доверять Существованию в моей жизни и буду доверять Существованию в моей смерти. Такова история моей любви. Дело не в том, что кто-то богат, а кто-то беден... кто-то преуспевает, а кого-то преследуют неудачи. Другие тут ни при чем. Это мой личный, интимный контакт с реальностью. И в этом великая гармония. Я чувствую себя дома».
Доверие — это результат глубокой медитации.
Вера в судьбу — это результат ваших неудач и утешения ума.
Они совершенно различны.
Возлюбленный Бхагаван,
почему мне так нравится критиковать людей и жаловаться на жизнь?
Это всем нравится.
Критиковать людей, жаловаться на людей — это дает тебе хорошее самочувствие. Критикуя других, ты чувствуешь, что ты выше; жалуясь на других, ты чувствуешь, что ты лучше. Это очень большое удовлетворение для эго.
И я говорю, что почти каждый делает это.
Некоторые люди делают это открыто, некоторые люди делают это про себя, но наслаждение — одно и то же.
Лишь изредка встречаются люди, которые не критикуют и не жалуются, — это люди, которые отбросили свое эго. Ведь тогда нет смысла критиковать и жаловаться — зачем вам беспокоиться об этом? Это не ваше дело, это вам больше ничего не дает. Это было поддержкой и питанием для эго.
Поэтому я делаю упор на отказе от эго. Отбросив эго, вы обнаружите, что почти весь мир исчезает. Весь мир, который был сплетен вокруг эго, полностью отпадает, и вы начинаете видеть людей в новом свете. Возможно, тот же самый человек, которого вы критиковали, в такой же ситуации вызовет у вас не критику, а чувство сострадания к нему, любовь, глубокое желание помочь. Тот же самый человек и та же самая ситуация, — но теперь у вас иное видение, вы видите вещи по-иному. Может быть, вы увидите, что на его месте в такой же ситуации вы бы действовали таким же образом и здесь не на что жаловаться.
Ваше видение станет более человеческим, более дружелюбным... глубокое приятие людей такими, какие они есть.
Вы знаете только какую-то часть их жизни, вы не знаете всю их жизнь. И нехорошо на основании маленького фрагмента судить обо всем человеке. Этот маленький фрагмент может быть абсолютно уместным и подходящим во всем контексте.
Но ситуация такова, что критиковать очень легко, для этого не надо большого ума.
Я часто пересказываю рассказ Тургенева Дурак.
В одной деревне жил юноша, который очень тяжело переживал то, что вся деревня считала его идиотом.
Через деревню проходил некий мудрый человек, и юноша обратился к нему за советом. Он сказал: «Помоги мне! Целый День меня ругают; что бы я ни делал, меня ругают. Если я ничего не делаю, меня ругают. Если я говорю, меня ругают. Если я молчу, меня ругают. Я не знаю, как мне быть».
Мудрец сказал: «Не беспокойся...» Он прошептал ему на ухо некий секрет и сказал: «Через месяц я вернусь. Мы встретимся, и ты расскажешь, как идут твои дела».
Юноша отправился на рынок и стал работать по формуле, которую ему сообщил мудрец.
Кто-то сказал: «Какой прекрасный закат!»
А юноша сказал: «Что в нем прекрасного? Докажи, что закат прекрасен!»
Человек, который сказал, что закат был прекрасен, был поражен. Закат действительно был прекрасен, но как это доказать? Есть ли вообще какие-либо доказательства этому? Вы знаете, что такое красота? Каждый знает, но никто не может доказать ее.
Тот человек промолчал. Все засмеялись и стали говорить: «Странно! Мы думали, что этот парень — идиот. А он большой разумник».
Формула, которую ему дал старик, была такова: критиковать все, просто ходить по деревне и каждый раз, когда кто-то что-нибудь скажет или сделает, критиковать это. И особенно критиковать те вещи, которые воспринимаются как нечто само собой разумеющееся и не вызывают вопросов. Кто-то употребляет слово «Бог» — надо сразу же вцепиться в него: «Где Бог? Что за чушь ты несешь?» Кто-то говорит о любви — надо насесть на него: «Что такое любовь? Где она, любовь? Покажи ее всем!»
Если человек отвечал: «Любовь пребывает в сердце», юноша говорил: «Нет, в сердце ничего нет. Можешь пойти и спросить у любого хирурга — в сердце нет ничего похожего на любовь. Есть только система кровообращения, которая перекачивает кровь и очищает ее. Какое отношение это имеет к любви?»
Через месяц старик вернулся. К тому времени идиот стал мудрецом. Он поклонился старику в ноги и сказал: «Ты великий мудрец! Этот прием сработал, теперь вся деревня считает меня мудрым человеком».
Старик сказал: «Запомни только одно: ничего не утверждай со своей стороны, чтобы никто не мог критиковать тебя. Пусть другие что-то утверждают, а ты только критикуй. И всегда будь агрессивным, никогда не защищайся. Не занимай оборонительную позицию. Атакуй, будь агрессивным, критикуй всех и каждого, и они будут поклоняться тебе!»
И идиот стал мудрецом.
Чтобы критиковать или жаловаться, нет необходимости быть очень разумным. И без особых хлопот можно стать мудрецом, можно прослыть очень разумным.
Один из моих профессоров... Он преподавал логику. Через несколько дней я обнаружил, что если я упоминал название несуществующей книги вымышленного мной автора, он сразу же начинал критиковать ее: «Я читал эту книгу, в ней ничего нет».
Я пошел к ректору и все ему рассказал. Я сказал: «Это же чистый обман. Сперва он критиковал людей, действительно написавших книги. И видя его позицию — что он критикует всех, — я заподозрил, что он не читал их, а просто пытается выдавать себя за эрудированного, мудрого человека. Поэтому я подбросил ему несколько вымышленных мною названий, а он стал критиковать и их тоже. Он сказал: "В этих книгах нет ничего интересного. Их авторы ничего не знают". А этих авторов вообще не существует. Этих книг не существует!»
Ректор сказал: «Это странно. Я думал, что он ответственный человек».
Я сказал: «Вызовите его, а я зайду сюда как бы случайно». Я написал на листке бумаги три или четыре названия книг, которые никогда не существовали и не будут существовать.
Я отдал листок ректору и сказал: «Я зайду, когда он будет здесь, и мы побеседуем. А вы как бы между прочим упомяните эти названия и посмотрите, какой будет его реакция».
Ректор так и сделал; как только он упомянул эти названия, профессор сказал: «Не тратьте понапрасну время. Это посредственные авторы, в их книгах нет ничего оригинального».
Ректор не мог поверить своим ушам. Он сказал: «А вы знаете, что этих четырех книг вообще не существует? И этих четырех авторов тоже никогда не существовало. Зачем вы критикуете их?»
В присутствии ректора профессор перепугался. Он сказал: «Никогда не существовали? Как же это у меня возникла идея, что...»
Я сказал: «Не пытайтесь одурачить нас, ведь я спрашивал и о других несуществующих книгах. Это было всего лишь доказательством. Я хотел показать ректору, что преподаватель по крайней мере должен быть искренним и признавать, что он не читал какой-то книги».
Я сказал ректору: «На какое уважение с нашей стороны рассчитывает этот человек? Мне кажется, что он вообще ничего не читал, он просто прочитал рассказ Тургенева Дурак.
У меня была с собой книга Тургенева, и я прочитал этот рассказ ректору.