Западная психология — это и есть современная психология — находится в детском возрасте.
Восток исследовал человеческое сознание на протяжении десяти тысяч лет. Он проник во все закоулки человеческого существа — он постиг внешнее и внутреннее, индивидуальное и универсальное.
Но, к сожалению, даже восточные психологи и профессора психологии не имеют представления о восточном подходе. Они — попугаи, повторяющие слова западных психологов. У них нет ничего оригинального. Иногда даже попугаи бывают более разумными.
Я был преподавателем в университете, и я находился в постоянном конфликте с другими преподавателями. Я говорил им: «Вы — попугаи. Вы являетесь агентами Запада, сами того не зная. Вы развращаете восточный ум, ибо вы не знаете, что творите. Вы даже не осознали то, что уже открыто Востоком. Вы — просто ксерокопии дипломов западных университетов».
Когда я был университетским преподавателем, я часто рассказывал одну историю.
Один епископ искал себе попугая. Его старый попугай умер. То был очень религиозный попугай — религиозный в том смысле, что он мог точно повторить Нагорную проповедь, слово в слово. И каждый, кто слышал его, приходил в изумление. Этот попугай умер, и епископу стало его недоставать.
Поэтому он пошел в большой зоомагазин и стал присматриваться. Там было много попугаев, обладавших самыми разными достоинствами. Но он сказал: «Нет, мой попугай был почти святым. Мне нужен очень религиозный попугай».
Владелец зоомагазина сказал: «У меня есть один особый попугай, — но цена может показаться вам слишком высокой. Он не обыкновенный святой, а весьма особенный святой. Пойдемте со мной. Я держу особых попугаев не в магазине, а в моем доме, который находится за магазином».
Там в золотой клетке сидел прекрасный попугай.
Владелец зоомагазина сказал: «Вот религиозный попугай. Вы так расхваливали своего попугая, но этот попугай уникален — вы забудете о вашем старом попугае. Подойдите поближе и посмотрите: к его правой ноге привязана нитка — если вы потянете за нее, он повторит Нагорную проповедь. И к его левой ноге привязана нитка — если вы потянете за нее, он повторит Песнь Соломона. Так что, если к вам в гости придет иудей, вы можете заставить попугая повторить Песнь Соломона из Ветхого Завета; а если к вам в гости придет христианин, тогда — Нагорная проповедь из Нового Завета».
Епископ сказал: «Великолепно! Это действительно замечательный попугай. А что будет, если потянуть за обе нитки сразу?
Но прежде чем владелец зоомагазина успел что-либо сказать, попугай крикнул: «Никогда не делай этого, идиот. А то я упаду на задницу!»
Даже у попугаев есть немного разума.
Рано или поздно психологии придется исследовать те состояния, которые создает медитация, — пространства за пределами ума.
И пока она не отважится проникнуть в сокровенную сердцевину человеческого существа, она не станет наукой.
Пока она еще не заслуживает своего имени; она должна доказать, что она действительно «психология» — наука о душе.
Возлюбленный Бхагаван,
во время глубокого расслабления я испытываю такие странные переживания. Во-первых, я чувствую, что отрываюсь от земли; и, во-вторых, я чувствую прикосновение рук, пытающихся помочь мне. Каждый раз, когда это случается, я испытываю ужасный страх, не смею открыть глаза и делаю все, чтобы приземлиться.
Бхагаван, могу ли я довериться и отдаться этому, или в это месть какая-то опасность? «Я» не заставляю себя летать. Я не знаю, как далеко это может зайти и смогу ли я вернуться.
Пожалуйста, объясните.
Во-первых, неужели ты не узнаешь мои руки? Открой глаза и присмотрись хорошенько! Ты же видишь мои руки каждый день.
Если в медитации ты чувствуешь появление двух рук, не закрывай глаза. И ты сможешь узнать мои руки.
Тут нечего бояться. На самом деле чувство отрыва от земли обладает огромной ценностью. Тебя в действительности не поднимает, ты остаешься на земле; твое тело в действительности не отрывается от земли.
Но у тебя есть три тела.
Твое физическое тело будет оставаться на земле.
А благодаря медитации твое ментальное тело будет успокаиваться, расслабляться.
Только астральное тело способно подниматься вверх. Оно неподвластно гравитации.
Свет неподвластен гравитации. Вот почему пламя свечи устремляется вверх. Даже если перевернуть свечу вниз фитилем, пламя сразу же повернется вверх. Пламя не может устремляться вниз, потому что гравитация не действует на свет.
Твое астральное тело сотворено только из света, из электронов.
Это весьма показательно, что ты чувствуешь, что твое тело поднимается вверх. Естественно, вначале тебя будет охватывать ужас: что происходит?
Но открой глаза.
Это те мгновения, когда я действительно с тобой — в случае, если ты нуждаешься во мне. Поэтому-то ты и чувствуешь прикосновение двух рук — ибо это очень деликатный момент. Может случиться что угодно.
Открой глаза и смотри. Ты будешь удивлен, ибо тебе покажется, что ты воспаряешь над своим телом, а оно лежит на полу. Но ты увидишь тонкую нить, сияющую нить, как бы сотканную из серебра, которая соединяет тебя с лежащим на полу телом. Эта серебряная нить соединена с твоим пупком — и она очень гибкая.
Ты можешь улететь выше, и она легко потянется за тобой. Ты можешь опуститься ниже.
Но не бойся. Не начинай думать: «А как мне вернуться в мое тело?»
Ты выходишь из тела не собственным усилием. Двигаться наружу твоему астральному телу помогает твое безмолвие, твой покой. Как только тебе захочется вернуться в физическое тело, ты немедленно обнаружишь себя в нем. И те две руки, прикосновение которых ты ощущал, исчезнут, как только ты снова окажешься в физическом теле.
И присмотрись внимательнее к моим рукам, потому что это будут те же самые руки: и, естественно, тебе не стоит бояться моих рук. Мои руки никогда никому не причиняли вреда.
На самом деле я ничего не могу сделать моими руками — это, должно быть, самые ленивые руки во всем мире.
Но твое переживание имеет огромное значение, оно обладает безупречной красотой.
А страх, что если ты будешь двигаться все дальше и дальше, то куда это может завести... Не беспокойся. Куда бы это ни завело, ты попадешь в нужное место, в нужное пространство.
Расслабься и оставайся в состоянии раскрепощения. Ты не должен пытаться контролировать движение, ибо ты гораздо меньше той энергии, которую пытаешься контролировать. Лучше всего — просто отдаться Существованию и позволить ему нести тебя туда, куда ему будет угодно; оно еще никогда никого не доставляло в плохое место.
Оно всегда доставляет человека домой.
Возлюбленный Бхагаван,
на сияющих морях одиночества таинственный ветер наполняет мои паруса, задавая направление моему путешествию и маня меня дальше в неизвестные воды.
Мой возлюбленный капитан, когда неизвестное становится непознаваемым?
Миларепа, твой вопрос очень прост.
Ум можно разделить на две части: известное и неизвестное.
Все ваши университеты и образовательные системы пытаются сделать только одно: перевести ваши умы полностью в область известного, рассеять неизвестное, рассеять невежество.
За пределами известного и неизвестного есть то, что я называю «непознаваемым». Оно за пределами ума. Это мир таинственного, мир чудесного.
Как только вы выходите за пределы ума, неизвестное остается позади и вы входите в непознаваемое. А непознаваемое — это область подлинной религии. Вы переживаете ее, вы живете ею, вы чувствуете ее, она становится биением вашего сердца, но вы не можете сказать, что познали ее. Знание кажется гораздо более низкой категорией.
Непознаваемое принадлежит к категории бытия, а не к категории познания.
Мистики всех веков и всех стран прикладывают все усилия, чтобы вытолкнуть вас из известного и неизвестного в непознаваемое — вытолкнуть вас из ума в океан таинственного. Там вы будете переживать многое — вообразимое и невообразимое, — но ничего из этого вы не сможете перенести в мир знания, вы не сможете выразить это словами, языком, символами.
Это напомнило мне историю об одном ребенке... А мистик почти как дитя... Этот ребенок сидел перед чистым листом бумаги, под рукой у него были разложены кисти и краски, а рядом его отец читал газету. Снова и снова отец поглядывал на ребенка... тот ничего не делал, а просто сидел. Отец спросил: «Что ты делаешь?»
Ребенок сказал: «Я рисую».
Через полчаса отец сказал: «Но я не вижу, чтобы у тебя на листке что-нибудь появилось. Ты еще не решил, что именно будешь рисовать?»
Мальчик сказал: «Нет, дело не в этом. Я уже все нарисовал».
Отец подошел поближе. Он сказал: «Уже нарисовал? Я никогда не думал, что ты будешь дурачить меня! Чистый лист — ты даже не прикоснулся к нему!»
Мальчик сказал: «Нет, отец, я уже нарисовал мою картину: корова ест траву».
Отец сказал: «Корова ест траву? Где же корова?»
Мальчик сказал: «Съев траву, она ушла. Что ей теперь здесь делать?»
Отец сказал: «Хорошо. А где же трава?»
Мальчик сказал: «Ты странный... Корова же съела траву и ушла».
Отец сказал: «Как тебе такое вообще пришло к голову? Ты что, дурака из меня делаешь?»
Мальчик сказал, «Нет, я не дурачу тебя. Я видел траву. Я видел корову. Я видел, как корова съела траву и ушла».
Ребенок невинен. Может быть, его воображение... А воображение у ребенка действительно могучее — дети не могут различать реальность и мечту. Наверное, он видел корову и видел траву, и пока он их видел, он ничего не рисовал. Какой смысл рисовать это на бумаге, когда корова и трава уже есть? Но затем корова съела траву и ушла...
Отец сказал: «С сегодняшнего дня я запрещаю тебе рисовать. И прекрати воображать всякие глупости, а не то ты сойдешь с ума!»
Именно это мы и делаем с каждым ребенком. Мы не позволяем воображению ребенка развиваться до такой точки, когда воображаемое становится почти реальным; в противном случае каждый человек заключал бы в себе поэта, художника, певца, танцора.