Вышло путано, но Федор понял, помолчал.
– Завтра я не приду, – пройдя через ворота поселка, вздохнула Вера. – Не уговаривай, Федя, я стесняюсь твоих родителей.
– Их не будет.
– Почему? – От удивления Вера остановилась.
Мимо пролетел жук. Она впервые в этом году увидела майского жука.
– Потому что они не хотят тебя смущать. Мама сама предложила, я не просил, – Федор засмеялся. Он больше не злился. – Я собирался увезти тебя в Москву. Решай, можем уехать, можем здесь остаться.
– Ты решай, – улыбнулась Вера.
Он и раньше решал за них обоих. Вера редко ему возражала.
– Здесь остаемся.
Еще один жук пролетел, когда они подошли к дому.
– Подожди, – остановила Федора Вера и дошла до калитки Ксении.
В саду той не было, и света в доме не наблюдалось, но калитка оказалась не заперта.
– Ксюша! – крикнула Вера, подойдя к дому.
Ей хотелось немедленно рассказать Ксении, что она не ошиблась, заметив Влада.
Вместо Ксении Вере ответила соседка, ходившая между грядок на соседнем участке.
– Кататься уехала. – Женщина неодобрительно покачала головой. – Целыми днями за компьютером сидит, а по вечерам катается.
– Пойдем, – недовольно поторопил Веру Федор.
– Пойдем, – вздохнула Вера. – К Ксюше попозже заглянем.
Они не заглянули к Ксении. Вдвоем они забывали обо всем постороннем.
31 мая, пятница
В начале одиннадцатого Инна закончила делать все, что являлось ее прямыми обязанностями. Просмотрела почту, распечатала для Владислава пришедшие письма. Как ни странно, он любил их читать на бумаге. Прикинула, чем еще можно занять длинный рабочий день, но тут тренькнул телефон – от Владислава пришла эсэмэска. В ней было сказано, что сегодня он едва ли появится.
У Инны тревожно сжалось сердце. Впрочем, оно все последние дни тревожно сжималось.
Она не положила телефон на стол. Она принялась опять рассматривать вчерашние фотографии и больше не сомневалась, что молодого человека рядом с девушкой в шортах она когда-то где-то видела.
Скорее всего, здесь, на работе. Потому что помимо работы и дома давно нигде не бывала.
Разум подсказывал, что не стоит проявлять инициативу. Недавно она ее проявила, и окончилось все плохо, она вызвала у Петра ненужное любопытство, и бог его знает, чем это обернется.
Разум подсказывал, что инициативу проявлять не стоит, но Владу некому было помочь, кроме нее.
Неожиданно мысль, которая раньше витала на краешке сознания, обрела ужасающую четкость. У Влада был мотив, Илона его шантажировала. Если полиция об этом узнает… О том, что может потом произойти, не хотелось и думать.
Инна, сжав телефон в руке, быстро прошла по коридору, заглянула в офис программистов.
Девочки-программистки весело болтали, сидя за ближайшим столом.
– Девочки, Петр здесь? – вежливо поздоровавшись, спросила Инна.
– Петь! – крикнула одна.
– Петя! – крикнула вторая.
Петр был старше их лет на десять. Инне никогда в голову бы не пришло обращаться к непосредственному начальнику так фамильярно.
Либо что-то не в порядке с девочками, либо с Инной.
Петр выглянул из-за заваленного проводами шкафа, молча удивился, увидев Инну, и вместе с ней вышел в коридор.
Инна протянула телефон, показала одну из вчерашних фотографий. На фото лицо парня было видно хорошо.
– Петр, ты знаешь, кто это?
Петр рассматривал фото внимательно.
– Где ты эту парочку подловила? – вернув телефон, с интересом спросил он.
– Неважно! Ты его знаешь?
– Сомневаешься все-таки, что шеф уж совсем не причастен?
– Петр, кончай! – поморщилась Инна.
– Неужели ездила на место преступления?
Неровная зелень и железнодорожные пути за кустами не давали сомневаться, что фотография сделана за городом.
– Ты знаешь этого парня?
– Видел пару раз. Федор… Фамилию не помню. Влад приводил его, заманивал. Сильный парень. В смысле, хороший программист. Я пожалел, когда он передумал к нам идти.
Петр вернул Инне телефон.
– Владислава на месте нет?
– Нет, – подтвердила Инна. – Сегодня не будет.
Неожиданно он взял ее одной рукой за плечо и заглянул в глаза.
– Чего ты все время боишься?
– Ничего! – дернула плечом Инна.
– Зачем ты сидишь в секретаршах?
Стукнула дверь, из соседнего офиса выплыла офис-менеджер, поздоровалась. Петр ответил, а Инна промолчала. Она офис-менеджера сегодня уже видела.
– Я однажды подобрал на улице щенка, – сказал Петр, проводив даму-менеджера взглядом. – Он у нас в семье лет десять прожил, и его все любили. Я тоже любил, но злился на него ужасно. Он смотрел такими несчастными глазами, как будто каждую минуту опасался, что его выгонят на улицу.
– Я тебе напоминаю бездомного щенка? – зло хихикнула Инна.
Щеки запылали, но она сделала над собой усилие, не стала до них дотрагиваться.
– Не то чтобы полностью, но немного напоминаешь.
Дальше слушать Инна не стала, рванулась к секретарской, хлопнула дверью.
Перед тем как достать из ящика стола зеркало, посидела, приложив к щекам ладони.
Щеки были красные, конечно. Еще и глаза заволокло слезами. Инна поморгала, чтобы прогнать их.
Заснул Владислав не поздно и пробудился не слишком рано, а голова была тяжелая, как после длительного перелета со сменой часовых поясов.
Не помог даже контрастный душ, который обычно хорошо взбадривал.
Сейчас взбодрить его могло только одно из двух: чтобы смерть бывшей жены признали несчастным случаем либо чтобы менты наконец вычислили того, кто ее столкнул.
Дед был прав, когда утверждал, что зависеть нужно только от себя самого.
Нужно звонить Марине, вновь уговаривать ее назвать Илониного любовника, делать что угодно, но только не смиренно ждать, когда минует черная жизненная полоса.
Черт возьми, полоса может почернеть еще сильнее!
Владислав заметил, что голова прояснилась, когда, дождавшись восьми, набрал Марину.
Она не ответила, через пятнадцать минут он позвонил снова, потом еще раз и еще.
Он не поехал в офис. Он звонил и слушал, что абонент не отвечает, злился на себя за то, что не может оторваться от этого бесполезного занятия, и снова тянулся к телефону.
В четвертом часу вместо коротких гудков механический женский голос сообщил, что аппарат абонента находится вне зоны действия сети.
Однажды нетерпение его уже подвело. В ту проклятую субботу, когда он решил вытрясти из Илоны компромат.
Подождал бы сутки, и не было бы сегодняшних проблем.
Нетерпение и сейчас подталкивало. Владислав не стал с ним бороться, поехал в квартиру жены и долго искал в выдвижном ящике книжной стенки визитку салона, в котором работала Марина.
Ящик был забит визитками почти доверху. К ящикам, в которых лежали Илонины бумаги, альбомы и краски, он никогда не прикасался. В них царил такой беспорядок, что прикасаться к ним было противно.
Впрочем, и она к его ящикам не прикасалась, на это у нее ума хватало.
Нужную визитку он нашел на самом дне, когда уже решил, что тратит время зря.
Название салона, адрес и телефон были напечатаны, телефон Марины Красновой вписан рукой Илоны.
У жены был поразительно красивый почерк, когда-то Владислава это сильно удивило.
Его мать зачем-то хранила старые письма, открытки. Похожим почерком писали предки Владислава. Только те каллиграфии учились, тогда это было принято, а Илона нет. Впрочем, она с детства обучалась живописи.
Нужно забрать себе письма деда, решил Владислав, глядя на визитку.
Он нетерпеливо набрал номер салона, подошел к окну. Внизу по детской площадке ползал малыш лет полутора. Молодая мама топталась рядом, болтая по телефону.
Повезло, телефон салона не изменился. Ему ответил ласковый женский голос.
– Скажите, пожалуйста, Марина работает сегодня? – спросил Владислав, отходя от окна.
– Н-нет, – почему-то не сразу проблеяла женщина.
– А завтра? – Он снова повернулся к окну. – Когда она будет?
– Ее не будет. – Администратор сдавленно кашлянула. – Могу предложить вам другого мастера.
– Не надо. Спасибо.
Он сбросил вызов, потер телефоном подбородок.
Он еще не понимал, что произошло, когда ехал к салону.
Уже начались летние дорожные работы, и ехал он неудачно, по пробкам. До закрытия оставалось полчаса, когда Владислав вошел в уютный маленький холл.
Стоявшие около стойки администратора три молодые женщины, повернулись к нему и дежурно улыбнулись.
Все три были красивы, каждая по-своему. Он отметил это машинально.
– Простите, – извинился он, подходя к стойке. – Я не могу дозвониться Марине.
Женщины как-то странно на него глянули. Он понял, что посмотрели они с испугом, только когда одна, стоявшая за стойкой, прошептала:
– Марина умерла. Сегодня.
Федор освободился рано. Принял зачеты у студентов даже быстрее, чем ожидал. Этот курс Федора радовал, откровенных дураков и бездельников на нем не было.
Основной поток дачников еще не подоспел, электричка была почти пустая. Федор позвонил Вере, сжал телефон и посмотрел на мелькающие за окном дома.
Мысль, которая не давала ему покоя со вчерашнего вечера, билась в мозгу и не отступала. Она появилась, когда Вера рассказала, как рассматривала запись с регистратора «Скорой» и пыталась увидеть Владислава на автобусной остановке.
Мысль была нехорошая. Не давала отделаться от ощущения, что повод избавиться от бывшей жены у Владислава был.
Дома за окном сменились лесополосой.
Федор открыл список контактов, мечтая, чтобы нужного в списке не оказалось. Звонить полузнакомому мужику было глупо, а выглядеть дураком Федор не любил.
Не повезло, контакт сохранился.
Федор тяжело вздохнул и ткнул на вызов абонента.
У абонента контакт Федора тоже сохранился.
– Федор? – с удивлением ответил Петр Бардин. – Привет.