дверями.
Моими закрытыми дверями, в основном, были двери ванной комнаты. В моей сумке для средств гигиены, стал завсегдатаем флакон Листерина. Зубного ополаскивателя, который я выливал сразу же, после покупки.
Его место занимало кое-что поважнее. Выпивка! Тайная выпивка!
Чаще всего, я выбирал Листерин со вкусом зеленого чая. Знаете, почему? Все просто. Он имеет универсальный желтый цвет, подходящий для маскировки белого вина, виски, текилы, рома… что ещё я туда наливал? Мартини, херес, граппу… словом, все, что содержит этанол. Кроме, пожалуй, пива, которое слишком слабое, к тому же сильно пенится во флаконе с узким горлышком.
Да, я хранил в бутылке от зубного ополаскивателя, выпивку. Точнее не хранил, а переливал, чтобы потом быстро и тайно выпить.
Мышление алкоголика чрезвычайно изобретательно, когда дело касается «его любимого». В случае с Листерином я, как мне кажется, превзошёл все виды изобретательности. Дверь в ванную комнату всегда можно закрыть, без всяких на то, подозрений. Можно включить воду, чтобы заглушить бульканье и выдохи, необходимые при употреблении крепкой выпивки. Кроме того, в ванной всегда можно почистить зубы, чтобы хоть как-то замаскировать сильный запах.
Да, кстати на счёт запаха! На этот счет у меня тоже был способ. Чтобы объяснить запах спирта, я сказал жене, что принимаю экстракт элеутерококка – для стабилизации давления. Его я тоже принимал. Правда, в таких количествах, что до сих пор не понимаю, как моё давление не стабилизировалось «под ноль».
В воспоминаниях любовницы (и жены, впоследствии) Булгакова, я прочитал, что письма Михаила Афанасьевича у неё ассоциировались, извините, с туалетом. Из-за того, что она читала их там, боясь своего первого мужа, сурового партийного функционера.
С тех пор, как я пообещал жене бросить пить и «официально» действительно бросил, выпивка у меня ассоциировалась с зубным ополаскивателем. Листерин очень въедлив, вымыть его запах из пластикового флакона, до конца так и не удавалось. Только один флакон почти дошел до совершенства, до девяносто девяти процентной чистоты, просуществовав в моем «сортирном» алкоголизме целых три года. С порядком истершейся этикеткой, вызывающей подозрение «чего это я так долго пользуюсь этим флаконом» … зато, как я шутил сам с собой, отлично раскрывал букет любого напитка. Тот флакон у меня отняли в аэропорту, при досмотре ручной клади. Я очень переживал.
Один раз, в период тайного алкоголизма, у меня оказалась бутылка многолетнего хереса, каким-то особым образом купажированного и дорогого… Думаете, я не стал переливать ее в, пахнущие химией, флаконы Листерина, боясь нарушить букет!?
Черта с два! Мне было наплевать на усилия виноделов, мне нужно было выпить. Тем же вечером, как только херес оказался у меня, я перелил всю бутылку во флаконы (со временем, их стало три) и выпил с кастрированием всякого вкуса и послевкусия.
Помимо ополаскивателя «зеленый чай», я иногда покупал «лесные травы», яркого зеленого цвета. На особый случай поездок или каких-то событий, которые, как мне казалось, без существенной порции «смазки», будет сложно пережить.
Вместо «лесных трав», там, тотчас же, оказывался семидесятиградусный абсент, точь-в-точь совпадающий по цвету. Сложность была только в том, что такой объем и такой крепости, я не мог выпить за то время, пока был в ванной под предлогом «пошел в туалет». Загвоздка… зато, появился чудесный повод несколько раз вдень принимать душ. Жене я обычно объяснял это, что мне нужно сбросить напряжение после работы, тяжелого разговора, встречи… мало ли, что тяжелого происходит в течение дня!?
Тогда можно было провести в ванной, без всяких опасений, минут пятнадцать и выпить все двести пятьдесят грамм абсента, немного отдающий химией «лесных трав». Прихватив с собой половинку лимона, под благовидным поводом отбеливания зубов… разумеется, чихал я на белизну зубов, мне надо было чем-то закусывать.
Зато, после четверти литра такого крепкого напитка, я выползал из душа совершенно счастливым.
Интересно, что думала моя жена, когда видела мою придурковатую улыбку и, подернутые пеленой, глаза?! Наверное, что в душе я занимался онанизмом.
Мне было наплевать. После такого объема семидесятиградусной выпивки, вообще, – становится очень на многое, наплевать.
***
Со временем, выкрутасы с флаконами Листерина надоели, и я просто стал прятать бутылку.
Тайные алкоголики, преступники и шпионы, в этом смысле, похожи. Если их долго не ловят, они становятся менее осторожными.
Однажды, в день Нового Года, мой «любимый» праздник, я заблаговременно приготовил «закладку». Спрятал литровую бутылку крепленого вина в туалете кафе, в котором мы должны были отмечать новогоднюю ночь.
Я все тщательно продумал. Заранее выбрал подходящую кабинку, с большой урной для туалетной бумаги, проследил, чтобы персонал завершил уборку перед вечеринкой. И только тогда, с «ювелирной» точностью, поместил бутылку в темный угол, где ее полностью закрывала тень от урны.
Каково же было мое разочарование, когда за пятнадцать минут до наступления Нового года, я зашёл, уверенно протянул руку, но ничего не обнаружил.
Страшная сосущая пустота, убивающий вакуум! Как будто, меня выкинули в открытый космос без скафандра.
Я был в смятении. Оставалось пятнадцать минут до полночи, а я остался без выпивки.
Как, почему!? Мне придётся переживать всю эту мерзость «с Новым Годом, с новым счастьем»… трезвым!?
К тому моменту, принятая днем, выпивка, уже почти выветрилась.
Кошмар! Есть без аппетита, слушать и выдавливать банальные слова. А ещё ведь, в кафе устроят танцы! Танцевать «на сухую»? Нет, нет, нет…
В отчаянии, я метался по кабинке туалета, в полной мере ощущая, что такое, «рвать на себе волосы». Что делать, как быть? Взять в баре? Нет, нет… жена сразу заметит, кафе слишком маленькое. А если нет, может увидеть потом в счете. Отойти, найти ближайший магазин? Без пятнадцати минут, до Нового года? Нет! Не пойдет. И даже если я найду такой магазин, то как пронести бутылку незаметно? В чем? Как, где прятать…
В конце концов, я придумал кое-что, почти невозможное. Но, все-таки, маленький шанс на то, чтобы «запрокинуть», появился.
Я решил заползти под чей-нибудь столик, и когда его посетители уйдут танцевать или фотографироваться, стащить бутылку, высунув руку из-под столешницы (я видел нечто похожее, в каком-то фильме).
Потом, там же, под столом, выпить. Этого не сделать сейчас, но хотя бы ближе к часу ночи. Да, хоть так, хоть…
Я уже, было, хотел выйти, понурый и раздавленный, как вдруг меня осенила идея: вдруг уборщица (кто еще мог обнаружить так хорошо спрятанную бутылку!?) – выкинула ее сюда же, в эту же, урну.
Дрожащими руками, я открыл крышку. Почти полная кусков использованной бумаги, с недвусмысленными коричневыми полосами и пятнами, с лежащим, поверх всего этого, «лопухом» использованной прокладки.
Сейчас, когда я это пишу, меня передергивает от омерзения. Но, тогда моё сердце заколотилось самым счастливым «тук-тук-тук». В глубине, среди этих продуктов человеческой гигиены, темнело что-то круглое.
Как будто, вторя моему ликованию, на улице раздались первые фейерверки. Но, меня это мало интересовало. Я барахтался в использованной туалетной бумаге, залез туда по локти, раскапывая свою «прелесть». Понадобилось пару секунд, чтобы отрыть из «новогодней мишуры» – заново обретенный и, самый лучший, подарок.
Но, тогда время для меня зависло. Мне казалось, я рою какой-то длинный туннель к тому, чтобы следующие пару часов быть спокойным и радостным.
Вы думаете, меня тогда уже посетила мысль, что что-то со мной не так? Нет, даже ни намёка. Только пулеметной очередью колотились догадки «моя ли это бутылка, бутылка ли это, целая ли она».
Поверьте, я очень брезглив во всех ситуациях, кроме… да, кроме тех, когда дело касается выпивки.
И вот, наконец! – я так ослабел от душевной борьбы и «раскопок», что сел прямо на пол, рядом с унитазом, в ворох раскиданных клочков туалетной бумаги.
Облегченно вздохнул, ведь, все было не зря. В руках была – Она! Моя, родная, такая желаемая и долгожданная. На долю секунды, пока я откручивал пробку, что-то меня смутило. В слабом свете, через зеленое стекло, я разглядел, что трети жидкости не хватает.
Думаете, я испугался «кто это выпил» или «не заражусь ли я чем-нибудь, прикладываясь после этого неизвестного»? О, нет! Не так все было устроено в моем тогдашнем мире. Я только с ненавистью сжал кулаки и подумал, что какая-то скотина лишила меня трети моего счастья. Правда, ненависть меня быстро отпустила. Внутрь полилась животворящая жидкость.
Высосав все до капли, я бросил бутылку в урну, подумав «ну вот, теперь, Новый год». Посмотрел на часы, было без одной минуты двенадцать.
В ворохе использованной туалетной бумаги, в маленькой кабинке туалета, сидя рядом с унитазом, я встретил две тысячи двенадцатый год, называемый годом апокалипсиса.
Ненастоящего апокалипсиса – для всего человечества, и, напротив, серьезно надвигающегося на мою жизнь.
***
Из бутылок, которые я выпил, наверное, можно сложить целый город. Потом окружить его высокой разноцветной стеной: зеленой, синей, прозрачной и… сверху посыпать пивными банками.
Все содержимое этого «города» побывало у меня внутри, плескалось в желудке, втягивалось в кровь.
Моя жена уже двенадцать лет не пьет. Несколько лет назад она была во Франции, в том числе, проезжала Бордо и другие исторические области и винодельни.
Потом, в разговоре, кто-то из друзей, узнав, что она была в «таких» местах, но, при этом, не принимала ни капли алкоголя, воскликнул: Ты что, не пробовала там вино!?
Я хорошо помню, как на лице этого человека было написано непонимание, страх и… боль такой глубины, что я узнал наше общее горе.
Ну и что?! – пожала плечами она.
Ведь, для неё это действительно «ну и что».
***
Мой отец – «гламурный» алкоголик. Он любит красиво выпить, красиво закусить, потом красиво обо всем этом рассказать.