Десятки, тысячи голосов будут кричать, угрожать, умолять. Ваша привычная система поведения будет твердить «ладно тебе, все было хорошо». Организм начнёт болеть и это объясняется не только нарушениями от прежнего употребления алкоголя, но и психосоматическими последствиями от утраты привычных шаблонов поведения.
Психика будет грозить «ты видишь, ты понимаешь, что так только хуже». Да, будет. Увы. Иначе все было бы гораздо проще после того, как вы по-настоящему сказали «нет».
Я призываю только к одному – среди этой тысячи голосов услышьте один, другой, отличающийся от всего остального хора. Он пока очень слабый, тихий, неловко пищащий. Он говорит что-то вроде «давай попробуем по-другому, можно по-другому». Этот шепот сложно расслышать, различить среди сотни крикунов. Да, сложно. И поскольку я не очень верю в психологические аффирмации, я не буду советовать вам говорить что-то типа «ты сможешь, давай, давай…».
Я лучше порекомендую вам ничего не говорить, зато лучше послушать, прислушаться.
Я сам услышал и надеюсь, услышите вы этот тихий робкий голос: можно по-другому… можно!
Этот голос, с каждым разом, когда вы будете проезжать мимо супермаркета, чокаться водой или соком, никто же вам не запрещает чокаться… путешествовать по югу Франции, пробуя сотни других гастрономических удовольствий, кроме алкоголя и получать от этой жизни удовольствия, не через барьер мутного стекла… с каждым разом, этот голос будет расти и крепнуть.
Но и противоположный никуда не уйдет. Он останется и будет требовать «выпей, сейчас можно». Теперь они оба в вас. Надеюсь, голос «по-другому можно» будет одерживать победу.
Поэтому – это работа длинною в жизнь, как я и говорил, без праздников и отпускных, работа «двадцать четыре на семь».
***
Эта история происходила в той части моей жизни, когда алкоголь еще не был причиной, следствием и целью, а служил «смазкой», как часто бывает у неуверенных в себе, подростков.
Мы с другом отправились в поход, в один из подмосковных лесов, где нас должна была ждать компания весьма интересных, как он меня заверил, людей. Причем, компания эта носила таинственное и заманчивое название – «клан воронов». Как и во всех тайных обществах, у них были свои правила, традиции, амулеты и, самое главное, страшные истории о том, как «вороны» мстят тем, кто обидел кого-то из «воронов».
Все это происходило в период расцвета фэнтези, в том числе, самого низко потребного. Но, мода есть мода. Различными кланами изобиловало общество восемнадцатилетних, а любые россказни на эту тему принимались за чистую монету.
Пока мы шли от полустанка к заветной поляне, где было «становище» того самого «клана», я слушал многочисленные истории, осторожно вздыхая и поддакивая. Воображение рисовало картину, как мы долго будем идти по лесу, преодолевая крутые овраги, перелезая вековые поваленные деревья. И вот, наконец, стерев себе ноги, с ноющими, от усталости, мышцами, выйдем на уединенную поляну, укрытую со всех сторон, на которой расположилась верхушка клана. Там будет гореть большой костер, на котором будет коптиться туша добытой дичи, стоять добротный шатер, а у дерева, прислоненные друг к другу, будут сложены луки, щиты, мечи и прочие рыцарские атрибуты.
Я должен буду скромно поздороваться, низко поклониться и потом сразу же сесть где-нибудь в углу, помалкивать, проявляясь только в самых ничтожных случаях. Например, чтобы помыть котел или натаскать дров.
Но, идти пришлось недолго. Видно, «вороны» не любили забираться далеко. За одним из поворотов тропинки, мы вышли на большую и довольно грязную поляну с жалким потухшим костерком посередине, в котором валялась обугленная мятая консервная банка. На встречу нам вышел одутловатый мужик со свисающим брюхом. Он поздоровался с моим другом сочетанием каких-то странных рукопожатий, которые у обоих, как я понял, не очень получились.
Я сейчас даже не помню, как его звали, точнее, какая у него была кличка. «Вороны», как и любое тайное общество, конечно, не пользовались настоящими именами. Но, это было что-то, чрезвычайно суровое, недвусмысленно говорящее об опасности человека с таким прозвищем. То ли арматура его называли, то ли, тесак… или клык!?
Как бы то ни было, брутальное «погоняло» совсем не увязывалось с пропитой ряхой и туловищем, похожим на холодец. Но, все это меркло перед рассказом об этом человеке, побывавшим за свою жизнь во многих «горячих точках», отличившись там героизмом, который, впоследствии, привел его к меланхолии на тему «как легко отнять чью-то жизнь».
Несмотря на все предшествующие рассказы, увидев героя «горячих точек», меня что-то кольнуло, я вспомнил, как мы в четырнадцать-шестнадцать лет, с другом Лешей изображали спецназовцев, чтобы нам было не так грустно и одиноко пьянствовать.
Но, я не придал этому «уколу» значения, отправился знакомиться с другими «воронами», преисполненный страха и почтения.
Правда и тут, контраст между прозвищами, подноготными и внешним видом, – был огромен. Во время одного из представлений, я даже не сдержался, хохотнул. Когда мне представляли «ворона» по кличке Мафия, который, по рассказам, возглавлял всю юношескую криминогенную тусовку своего района. Но, в свободное от криминала время, работал в типографии. И, не потому, что ему нужно было прикрытие или он просто хотел стать профессиональным типографом. Причина такого рода деятельности была другой: он таскал оттуда барбитурат, а если повезет, то и спирт.
Собственно, как я потом понял, главный член и идеолог клана – не был человеком, даже не был вороном. Он представлял собой белую пластиковую пятилитровую канистру с тем самым спиртом, который в конце смены тянул из типографии «мафиози» Мафия.
К вечеру, главный член клана не только появился, но и удостоил всех своим вниманием. По кругу, у кое-как горящего жалкого костерка, ходила большая кружка, в которой был перемешан спирт, заварка и сахар.
Гадость страшная. Но, таков уж был фирменный напиток «воронов». Я и не подумал даже «пикнуть», что взял с собой пару бутылок чего-то нормального. Ибо, в совместном поглощении таких кружек и состояло мое посвящение. Нет, не в клан конечно, для этого прошло слишком мало времени. Во что-то вроде подмастерья, который может оставаться рядом с кланом, краем уха слыша их секреты.
Я, конечно, рассказываю вам все это не для того, чтобы посмеяться над бедными, запутавшимися молодыми людьми, у которых кроме низкооплачиваемой работы, спирта и ненастоящих историй, ничего не было.
Это ничуть не смешно. Это грустно и страшно. Каждый из нас был подростком, многие чувствовали себя грустно и одиноко, такая уж особенность у этого возраста. Какая-то часть, как эти «вороны», поставила крест на своей жизни и здоровье, слишком погрузившись, запутавшись в этом «грустно и одиноко». Итогом стала их зависимость, крепнувшая с каждым днем: вот такой я, настоящий. Грязная поляна подмосковного леса превращалась в становище, истории про украденный спирт – равнялись по отваге с историей «Туда и обратно» Р. Р. Толкиена.
После четвертой, совместно выпитой, кружки, стоять стало тяжело, и все члены клана повалились на землю, но сбивчивые рассказы о своих подвигах, продолжили.
В какой-то момент, я понял: вот, какими они себя видят настоящими.
Я посмотрел им в глаза, каждому, и нашел тому подтверждение. Настал их час! Они больше не видят мятых банок и грязных пакетов вокруг, кое-как дымящийся костер, кривые, наваленные под деревом, дешевые рюкзаки, дырявые берцы, безвозвратно испорченные дешевой выпивкой и едой, тела, которые никогда не сражались, не взбирались на отвесные скалы, не догоняли диких сказочных существ.
Они не видят всего этого!
Через несколько лет, они станут обрюзгшими дядьками, выглядящими в тридцать – на пятьдесят, вяло переругивающимися с женами, работающими на ужасной беспросветной низкооплачиваемой работе. Зато… во время бутылки, вспоминающими подвиги с драконами.
***
Апогеем истории с «воронами» был следующий день. К полудню следующего дня, члены «клана» кое-как собрались и нетвердой походкой пошли на электричку. Где-то, уже у самой Москвы, в наш вагон зашли контролеры. А билетов у нас, конечно, ни у кого не было.
Однако, в безбилетном проезде я был опытный «боец». К тому моменту, давно ездил на электричках и даже поездах дальнего следования «зайцем». Знал все основные трюки, умел прятаться на сцепке и ловко перебегать из вагона в вагон. Не говоря уже, о том, чтобы претворяться спящим или слабоумным.
Но, похоже, «воронам» такие штуки были недоступны. Когда я предложил трети клана прятаться в одном тамбуре, а второй трети – в другом, и остальным перебежать со мной в тот вагон, который уже досмотрели, они сразу поникли и смешались. Я не знаю, то ли они правда испугались что-то такое делать, то ли после двух дней «спиртового» чая, у них на такие подвиги, уже сил не осталось.
Вскоре, прячась в тамбуре, я наблюдал, как члены клана виновато сверлили глазами пол, не зная, что сказать двум дядькам в серо-синей форме. А потом принялись, по всем карманам, собирать мелочь на штраф.
Вот, какие они настоящие! – понял я и расстроился еще больше.
***
Не знаю, может у меня барометр на самообман!? А может, я вижу в таких людях, как эти «вороны», самого себя!? Человека, который вместе с бутылкой – открывает (открывал) несуществующий мир, который только глубже его затягивает в бессилие и ничтожество?
Именно так и происходит. Увы. Бессилие и ничтожество. И это совсем не то же самое, что быть – настоящим. Потому что все мы – родились сильными и что-то стоящими, на что-то способными, кроме вранья самому себе. А иначе, не родились бы, наверное.
С первой порцией выпивки, вы чувствуете тепло в гортани, растекающееся по всему телу. Голова перестает пульсировать, глаза больше не режет дневной свет. После второй порции, вы чувствуете, что ваше тело «железного дровосека», как будто, наконец-то, смазали маслом. Вы начинаете двигаться расслабленно и, одновременно, уверенно. После третьей порции, к уверенному телу добавляется речь, слух, мысли, решения. Вы нравитесь себе таким.