Первым, как всегда, ворвался в дом запыхавшийся Павлик.
– Ого! У нас, что, праздник сегодня? – восхитился он, разглядывая украшенную воздушными шарами большую гостиную.
– Праздник. Иди, вымой руки, переоденься во что-нибудь парадное и приходи мне помогать, надо ещё свечи зажечь.
– Я быстро, папа, – прокричал Паша, белкой взлетая на второй этаж, в свою комнату.
Александр включил музыку и пошёл в прихожую встречать Тасю и Максима.
– Как вкусно пахнет! Папа, ты что, мясо в духовке запекаешь? – радостно улыбаясь, спросил Максим. – Я такой голодный!
– Ты, сынок, последнее время всегда голодный, – впервые за неделю весело улыбнувшись, произнесла Тася.
– Возраст у меня сейчас переходный мама, расту.
– Паша уже переодевается, и ты поспеши, – легонько подтолкнул его к лестнице отец.
Они остались с Тасей вдвоём.
Он помог ей снять шубу, шапку, усадил на пуфик и, встав на одно колено, расстегнул сапоги.
– Что это ты такой сегодня галантный? По какому поводу праздник?
– А то не знаешь? Думала, спрятала тест в ежедневник, так я ничего не увижу? Тася, я виноват. Но даже закоренелый преступник заслуживает снисхождения. Какую казнь ты выбираешь для меня? – прижав руку к сердцу и шутливо подставив шею, покаянно произнёс он.
– Ты же знаешь, какая я кровожадная! Кару я тебе ещё не придумала. Надо ещё оценить меру твоего старания. А пока можешь отнести свою королеву в спальню, я должна надеть парадное платье, – закинув ему руку на шею, смеясь, сказала жена.
Вечер прошёл замечательно. Сначала был ужин. Мальчишки старались вести себя по правилам этикета, даже пользовались ножами и вилками, но мясо и канапе исчезли со стола очень быстро. Утолив первый голод, дети стали выведывать у родителей, что за праздник сегодня в их семье.
– Так получилось, что у меня сегодня выдался свободный день. Вот и решил вам устроить романтический вечер. Осень грустная пора, наша мама заскучала, а когда ей грустно, то и нам невесело, – объяснил отец.
– Как здорово папа, что ты всё это придумал! Мама ты же больше не будешь плакать украдкой? – спросил Паша, заглядывая матери в глаза.
– Нет, зайка, у нас теперь всё будет хорошо, – обнимая и целуя сына, ответила Тася.
После ужина, дружно убрав со стола посуду, они раздвинули большой диван, расположились на нём всей семьёй, включили домашний кинотеатр и стали смотреть видео из семейного архива, весело комментируя забавные случаи.
Звонок издалека
Звонок разбудил Тасю среди ночи. Звонила подруга детства Олеся. После того, как она с родителями и мужем уехала на север, в Ухту, они виделись редко, но связь не теряли, перезванивались, рассказывая новости друг другу, передавая приветы родителям.
– Ты чего так поздно, – тихо спросила Тася.
– Извини, всегда забываю про разницу во времени, – ответила та. – Тая, мне надо с тобой поговорить.
– Хорошо, сейчас выйду из комнаты, а то Саше рано вставать, разбужу, – она прихватила лежавший на кресле пушистый халат, нашарила в темноте тапочки и, осторожно прикрыв дверь, прошла на кухню. – Что случилось?
– Тая, я с Машей в больнице, она в реанимации, – всхлипнув, сдерживая рыдания, проговорила Олеся. – Ты, прости, что я не даю тебе спать. Юра уехал в командировку, связи с ним нет. Маме с папой я и половина правды не говорю. Боюсь, что такое известие совсем подкосит их здоровье. Они так ждали внучку. Мне надо было с кем-то близким поговорить, вот и позвонила тебе.
– Почему вы в больнице? – внезапная слабость охватила Тасю, она добралась до стоявшего у окна диванчика и присела на краешек.
– Когда я тебе сообщила, что у меня родилась дочь, я не всё рассказала. Маша родилась с пороком сердца. Ей сразу сделали операцию, не выписывая нас из больницы, иначе она бы не выжила. Потом нас отпустили домой готовиться ко второй операции. Машенька такая хорошенькая, ей шесть месяцев. Она мне уже улыбаться стала, гулить. Тася! Я не выдержу, если с ней что-то случится! – из телефона послышались рыдания.
– Олеся, не плачь! Расскажи, почему вы попали в реанимацию? – понимая, что у той начинается истерика, попробовала отвлечь подругу разговором.
– Маше, перед второй операцией, надо было пройти все обследования. Тая, я же понимала, что для неё любая инфекция смертельно опасна. Просила врачей осмотреть её у нас дома, а они отказались. Мы сегодня ходили в детскую консультацию, к специалистам, а вечером у неё поднялась температура и она начала задыхаться. Скорая приехала и сразу забрала нас в больницу. Там положили в реанимацию, подключили к дыхательному аппарату. Мне сказали, что у неё пневмония. Меня к ней не пускают. Вот сижу пока в коридоре. Таечка, мне так страшно! А они ходят мимо меня, как мимо пустого места, и ничего не говорят.
– Успокойся! Твоя истерика только отразится на ребёнке. Врачи сделают всё возможное. Олеся, я могу тебе чем-то помочь? Может, деньги на лекарство перевести?
– Спасибо, не надо, всё есть.
– Ты говорила мне, что прошла обследование в Центре планирования семьи, почему у Маши порок сердца?
– Я переболела гриппом, она родилась семимесячной, говорят из-за этого. Если бы не пневмония, мы бы на этой неделе уехали в кардиологический центр. Тая, прости, что нагружаю тебя своими проблемами. Но все эти полгода, я живу в страхе. Юра, наверное, из-за этого уехал так надолго в командировку, не вынес моих слёз.
– Всё нормально, ты правильно сделала, что мне позвонила. Лучше выговориться, потом станет легче.
– Спасибо! Прости, там наш доктор по коридору идёт.
– Олеся, ты звони мне в любое время.
– Хорошо!
Тася сидела, тупо глядя на смолкнувший телефон.
– Кто звонил? – раздался голос мужа от двери.
– Олеся. Её девочка в реанимации, а Юры рядом нет. Страшно!
– Пошли спать. Своим ночным бдением ты ей не поможешь, только себе навредишь.
Олеся звонила часто. Она добилась, что бы её положили в больницу и допускали к ребёнку. Тусклым, поникшим голосом она рассказывала, что самостоятельно дышать и кушать Машенька не может, что врачи ничего утешительного не говорят, только повторяют: «Состояние стабильно тяжёлое».
Тася утешала подругу, говорила, что от её веры сейчас многое зависит, что медицина уже другая и девочку спасут. А по ночам вертелась в постели, с ужасом представляя себя на её месте. Мрачные думы всё чаще наваливались на неё. Она стала молчаливой, задумчивой, ссылаясь на токсикоз, нередко закрывалась в спальне, делая вид, что спит. На все расспросы мужа односложно отвечала, что в её положении такое поведение нормально, скрывая от него, что после каждого звонка из Ухты в душе разрасталась тревога за их ребёнка. Не выдержав молчания, она призналась мужу:
– Саша, разговоры с Олесей не дают мне покоя. Когда я говорю с ней о Маше, я всегда думаю и о нашей малышке.
– Не понимаю, зачем тебе эти разговоры в твоём-то положении. Отключи телефон, поставь её в «черный список», не отвечай на её звонки, наконец!
– Как ты можешь такое говорить?! У Олеси беда, её сейчас некому поддержать, кроме меня. Она же не знает, что я беременна!
И вообще, кроме тебя, я никому о своём положении не говорила.
– Даже матери?
– Да! Даже маме. Хотела сделать родителям сюрприз на Новый год. Я читала, что чужая биоэнергетика может вмешаться и повлиять на плод. Чем о ребёнке будет меньше знать людей, тем лучше.
– Что за суеверие? Ты никогда такой не была.
– Ты прав, что-то последнее время чушь всякая в голову лезет, – растерянно проговорила Тася, прижав ладонь ко лбу. – Наверное, слишком интернетом увлеклась, читаю всё подряд.
– Наконец-то слышу от тебя разумные слова. Ты из-за этого не позволила мне сообщить мальчишкам о будущем брате или сестрёнке?
– Ну, что ты? Я же не настолько впала в суеверие. Пусть для родителей это будет подарком, а мальчикам уже пора сказать, что мы ждём ребёнка. Может, о малыше расскажешь сыновьям ты?
– Как ты это представляешь себе? Если я выложу Паше, что мама беременна, он меня вопросами засыплет, и что я буду отвечать? Аист принёс? Прости, но я стараюсь с ними такие темы не обсуждать.
– Понимаю, говорить об этом мальчикам тебе неловко, но надо же как-то им объяснить, что в нашей семье скоро будет пополнение.
– Тася, у тебя, как у педагога, это получится лучше. Я всего лишь инженер и ничего в подростковой психологии не понимаю.
– Сделаем так: Максим уже почти взрослый, вы сегодня собрались в сауну, вот и поговори с ним там. Пора и на такие темы находить общий язык с сыном, а не только о гайках и винтиках да о хоккее разговаривать, а я побеседую с Павликом, – приняла решение Тася.
Саше не удалось переубедить жену, и они с Максимом вечером отправились в сауну. Паша такое времяпровождение не понимал и старался от похода в шумное жаркое заведение увильнуть.
Всю дорогу Александр, молчал, не мог придумать, как приступить к разговору.
– Ну, что, Серёга исправил тройку по физике? Какая у него в четверти выходит оценка?
– Папа! Ты сейчас на красный свет проехал! – воскликнул Макс.
– Здесь по проулку ближе, – не найдя что сказать, ответил отец и решил отложить трудный разговор до более удобного момента.
– А ты зачем про Серёгину тройку спрашивал? – недоумённо спроси Максим.
– Да, так. Он же твой друг, поинтересовался… Не отвлекай, а то что-то сегодня машины так и снуют, не стукнуть бы кого.
До сауны они добрались молча. Сын размышлял над странным поведением отца, а отец готовился рассказать о прибавлении в семье. Когда они оказались в парилке вдвоём, Макс осторожно спросил:
– Пап, что-то случилось?
– Понимаешь, сын, теперь посуду будете мыть вы, нам маму надо беречь, – почему он ляпнул о посуде, Александр даже позже так и не смог себе объяснить.
– Папа, я большой мальчик и уже давно понял, что мама беременна, – сердито ответил Максим быстро слез с полка и, выйдя из парилки, нырнул в бассейн, отплыв в