Одна из заговорщиц сбрасывает плащ, и я узнаю ее. Это Глинда. На ней длинное белое одеяние с крахмальным воротничком. Остановившись у входа в тронный зал, она отодвигает бархатную занавесь, отделяющую нас от Волшебника, Дороти и ее спутников. Отодвигает самую чуточку, однако мне это кажется риском, граничащим с глупостью.
По-видимому, Озария со мной не согласна: она присоединяется к Глинде, заглядывает ей через плечо и жестом зовет меня.
Что ж, риск или не риск, отчего бы нет? Если Волшебник обнаружит нас в эту минуту… стой я хоть впереди, хоть сзади – разница невелика.
– Вот, видите? – шепчет Озария, подняв руку и указав вперед. – На троне экран. Видите?
– Хитер, хитер старый прохвост, – говорит Глинда.
Удивительно, но, несмотря на всю грубость этих слов, ее голос неизменно сладок, будто медвяная роса.
– Ш-ш-ш, – шикает на нее Озария, снова указывая вперед – на сей раз на конкурсантов, вошедших в зал.
Железный Дровосек держится впереди с топором в руке, защищает троих остальных.
Зал озаряется огнями. Озария указывает на потолок – туда, где спрятаны электролампы, сияющие багрянцем и лазурью.
Внезапно на троне вспыхивает пламя. Огненный Шар пылает, не пожирая ничего вокруг. Вот он рассыпается фонтаном искр и превращается в восхитительную Красавицу, затем становится рычащим Зверем. Наконец он останавливается на облике огромной Головы с фасетчатыми глазами на кроваво-красном лице.
– Чего вы хотите от Волшебника? – грохочет громовой бас.
Конкурсанты робко излагают свои желания.
– Что ж, я исполню ваши просьбы, – отвечает Голова.
Конкурсанты ликуют, однако бас Головы перекрывает их радостные возгласы.
– Но при одном условии!
Конкурсанты умолкают.
– Вы должны убить Злую Ведьму Запада!
Дороти, заикаясь, что-то бормочет. Глинда покачивает головой.
– Хитер, старый прохвост, ах, хитер, – повторяет она. – Обращает шоу себе на пользу. Дает им собственное задание.
– Это уже неважно, – откликается Озария.
Глинда отпускает занавесь. Бархат падает на место, она покидает приемную и отправляется выполнять свою часть плана.
Последние, решающие минуты. Голоса заговорщиков звучат громче. Пальцы Озарии касаются моей руки.
– Мы почти готовы. Ни о чем не тревожьтесь. Он будет выведен из строя. Он не сможет причинить вам вреда.
Бросаю взгляд в сторону занавеси.
– А чем вы собираетесь помочь Дороти? – спрашиваю я.
Озария моргает и хмурит лоб.
– О чем это вы?
– О Дороти. Как вы намерены вернуть ее домой?
– Не об этом нам сейчас следует волноваться.
Отстраняю ее с пути и отдергиваю занавесь. Конкурсанты в зале не замечают шума. Железный Дровосек готов броситься к трону с топором. Зал полон басовитого львиного рыка.
Дороти хлюпает носом, прикрыв лицо передником. Страшила обнимает ее за плечи, девочка жмется к его груди. На ее щеках блестят слезы. У меня перехватывает дух.
Бездомный ребенок тронет сердца даже самых бесчувственных граждан страны Оз.
Я поворачиваюсь к Озарии и гневно повторяю:
– Чем вы намерены помочь Дороти?
Она все еще смотрит на меня так, будто не может понять моих слов. Отвечает какими-то осторожными уверениями, но я ее даже не слышу. Ладонь холодит изумруд. Изумруд Лурлины.
Всю свою жизнь я держал в глазу лупу, старался увидеть то, что кроется за очевидностью. Всю жизнь искал повсюду несовершенства…
И всю жизнь прожил дураком. Всю жизнь искал изъяны во всем вокруг – во всем, только не в собственных мыслях.
А ведь как это глупо – надеяться на великодушие и справедливость монарха! Хоть Озма Шестнадцатая, хоть Волшебник, хоть леди Озария Сверкл – все они одинаковы. Ни один монарх на свете не станет заботиться о народе больше, чем о самом себе.
Я бросаюсь вперед.
– Они еще не готовы! – восклицает леди Сверкл.
Но я бегу мимо. Стоит ворваться в тронный зал, все взгляды обращаются в мою сторону. Даже фасетчатые глаза Головы взирают на меня с легким удивлением.
Изумруд Лурлины способен пробить не только грудную кость человека. Он способен пробить все, что угодно.
Изумрудный город назван в честь изумруда, из которого вырезан. Он остается целым благодаря волшебству, не позволяющему ему трескаться. Но магия изумруда Лурлины сильнее любых иных чар.
Миную потайную нишу, где прячется Волшебник, даже не взглянув в его сторону. Неподалеку в стене поблескивает полупрозрачное пятнышко. Уж я-то знаю: здесь камень и даст слабину.
Я ювелир. Все уязвимости камня мне известны.
Вонзаю изумрудный шип в стену. Слышится жуткий треск. Трещина, ветвясь, ползет вниз, к полу, уходит корнями в землю. Башня дрожит.
Леди Озария бросается ко мне, но при виде трещины останавливается и неуверенно отступает прочь. В кои-то веки ее прекрасные с виду губки не в силах вымолвить ни слова.
Смерть волшебства – дело небыстрое. Времени, чтобы покинуть башню, с избытком хватит всем.
Но дворец будет расколот на части. Дворец падет.
Конечно, его разрушение отзовется во всем Изумрудном городе. Столица создана как единое целое. Лишить ее дворца безо всяких последствий нельзя, как нельзя свергнуть правителя без боли.
Но я-то знаю наш город. Высочайшая башня – самая хрупкая. Остальные, возможно, дрогнут, но устоят.
Мы устоим.
Протискиваюсь между Железным Дровосеком и Страшилой. Они чувствуют, что я на их стороне, и дают мне пройти.
Я беру Дороти за руку и веду ее с друзьями прочь из тронного зала, вниз, в город. Не знаю, смогу ли исполнить ее желание. Не знаю, смогу ли помочь хоть кому-то из четверых. Наш мир полон изъянов, не всякому дано получить то, чего хочется. Но, по крайней мере, я о ней не забуду. По крайней мере, я не брошу ее на пути к власти.
Судьба бесприютной девочки растрогает сердце каждого – даже самого бесчувственного из жителей Изумрудного города.
Рэйчел Свирски
Рэйчел Свирски удостоена именной стипендии Симпозиума Писателей штата Айова, дважды награждена премией «Небьюла», была включена в номинации «Хьюго», «Локуса» и Всемирной премии фэнтези. Ее второй авторский сборник, «Как мир стал тихим. Мифы прошлого, настоящего и будущего» был выпущен «Сабтерранеан Пресс» в 2013 г. «Волшебник из страны Оз» – любимый фильм ее отца – возможно, по этой причине эта сказка произвела на нее в детстве такое большое впечатление. К тому же, однажды старшие братья изо всех сил старались убедить ее, будто в семейном гараже живет целая стая Летучих Обезьян…
Китайские хули-цзин, японские кицунэ, корейские кумихо… Разница между ними есть, но все они – духи, лисицы-оборотни. Чаще всего их изображают принимающими облик прекрасных девушек. Ни добрые, ни злые, они – соблазнительницы, и их проказы опасны, однако на свете существует множество сказок о любви девушек-лис и человеческих юношей.
В мир сказки Кена Лю вторгаются современные стимпанковские технологии, и волшебство понемногу слабеет. Для хули-цзин наступают скверные времена. Но ведь всегда есть возможность, что старое волшебство сменится новым!
Доброй охоты!
Ночь. Полумесяц в небе. Нечастое уханье сов.
Купец, и его жена, и все его слуги были отосланы прочь. В большом доме настала зловещая тишина.
Мы с отцом спрятались, присели за камнем-гонши. Сквозь многочисленные отверстия в каменной глыбе мне было видно окно спальни сына купца.
– О, Сяо-цзюнь, милая Сяо-цзюнь…
Юноша жалобно, беспокойно стонал. Он бредил и был – для собственного же блага – привязан к кровати, но мой отец оставил окно открытым, чтоб его горестный крик, подхваченный ночным бризом, разносился далеко-далеко над водами окрестных рисовых полей.
– Думаешь, она вправду придет? – прошептал я.
В тот день мне исполнилось тринадцать, и я впервые был взят отцом на охоту.
– Придет, – ответил отец. – Хули-цзин не может устоять перед зовом околдованного ею мужчины.
Мне тут же вспомнилась бродячая труппа артистов народной оперы, завернувшая в нашу деревню прошлой осенью.
– Как «Влюбленные-бабочки»[75] не могли устоять друг перед другом?
– Не совсем, – сказал отец. Но объяснить, в чем различие, он, похоже, не мог. – Просто знай: это вещи разные.
Я кивнул, хоть ничего и не понял, и вспомнил, как купец с женой пришли к отцу с просьбой о помощи.
– Какой позор! – бормотал купец. – Ведь ему нет и девятнадцати! Как же мог он, прочитавший множество мудрых книг, поддаться чарам этакой твари?
– В том, чтобы пасть жертвой красы и коварства хули-цзин, нет никакого позора, – отвечал отец. – Даже великий ученый Ван Лай однажды провел три ночи в обществе одной из них, и это не помешало ему занять первое место на Императорских экзаменах. Вашему сыну просто нужно немного помочь.
– Вы должны спасти его, – заговорила супруга купца, кланяясь, точно курица, клюющая рис. – Если об этом прознают, ни одна из свах к нему и близко не подойдет!
Хули-цзин – это духи, демоницы, крадущие сердца людей. Встревожившись, хватит ли мне храбрости столкнуться с одной из них лицом к лицу, я задрожал.
Теплая ладонь отца легла на плечо, и от этого стало спокойнее. В другой руке он держал Ласточкин Хвост – меч, выкованный нашим предком, генералом Ло И, тринадцать поколений тому назад. Меч этот нес в себе сотни даосских благословений и отведал крови бессчетного множества демонов.
Набежавшая тучка на миг заслонила луну, и все вокруг окутала тьма.
Когда же луна появилась вновь, я едва сдержал крик.
Там, посреди двора, стояла прекраснейшая из всех женщин, каких я когда-либо видел! Одета она была в изящное платье белого шелка, перехваченное серебряным поясом. Лицо ее было белым, как снег, длинные угольно-черные волосы спускались ниже талии. Я тут же подумал, что она выглядит совсем как великие красавицы времен династии Тан с картин, что артисты бродячей оперы развешивали вокруг подмостков.