Берег вмиг опустел. Бабы кинулись врассыпную. Мужики едва за ними поспевали. Анисим Ильич опустил руку с револьвером и, с трудом преодолевая тошноту, повернулся в сторону реки.
Ближе к середине, по Амуру плыли трупы. Оставшиеся в живых, десятка три человек, поскуливая от страха и холода, медленно передвигая ногами, выбрались на берег, но подняться по лестнице на набережную никто из них не решался. Молодая китаянка кинулась было упасть Кнутову в ноги, но Анисим Ильич брезгливо оттолкнул ее. Не хватало ещё, чтобы с набережной увидели, как она ему сапоги лижет.
Следователь по лестнице преодолел три ступеньки, со злостью снял с головы котелок, с силой шлепнул им по ноге и выругался вновь — за приказчика придётся отвечать…
Селезнёв вернулся на пост спустя полчаса после того, как Индуров сбежал в город. Харитон Денисович кинулся искать штабс-капитана, не обнаружил нигде и поднял тревогу. В отряде имелись охотники. Вот их-то, когда выяснилось, что вместе с офицером пропала лошадь, и взял с собой младший следователь в погоню за сбежавшим командиром. В том, что Индуров сбежал, сомнений быть не могло. Бестолковый Свистунов полностью рассказал о своей беседе с капитаном, во всех подробностях.
Теперь Харитон Денисович, трясясь в телеге рядом с тремя солдатами, ругал себя на чём свет стоит. «Бестолочь, — бормотал младший следователь. — Проследить-то проследил. И доказательство имею. А толку? Если мы его благородие не найдём, то снимать мне штаны, да задницу — под розги. Впрочем, и того мало будет». Селезнёв обернулся.
— Как думаете, мужики, словим?
— А то как же, — проговорил самый по возрасту старший. — Следы явственно видны. Для меня найти человека в тайге, всё одно, как пройтись по Большой улице с барышней. Вот. Видите, Харитон Денисович? Следы от подков.
— Да ни хрена я не вижу, — досадовал Селезнёв. — Потому вас и взял. А если не в лес он?
— Тогда в городе спрячется, — логично заметил бывший охотник. — А там ваша вотчина. Что его благородие натворили-то?
— Смотри, не упусти! — вместо ответа со злостью вымолвил младший следователь.
Кабы он сам знал, что ещё натворил штабс-капитан. Селезнёву на данный момент известно было только одно: Индуров убил купца Бубнова. Доказательство лежало во внутреннем кармане кителя. И версия о близком знакомстве штабс-капитана с Катериной Ивановой — правильная. Теперь стоял вопрос: если его благородие вернется в город, где постарается спрятаться? У себя? Отпадает. У Катьки? Нет, вряд ли. Тогда где?
— Харитон Денисович, — охотник отвлёк следователя от горьких мыслей. — Как думаете, долго война продлится? Я вот думаю, что не очень.
— Это почему? — рассеянно спросил младший следователь.
— Глазами меня Боженька не обидел, — солдат наклонился к уху Селезнёва. — Сегодня, когда мы вашу бастиону громоздили, я за тем берегом присматривал — дак ни единого хунхуза не увидел. Ни души! Будто корова их языком слизала.
— Прячутся, — отмахнулся младший следователь, продолжая думать о своём.
— Нет, Харитон Денисович, — не согласился мужик. — Как бы не боялись, а двигаться-то все одно нужно. Воды принести. Жратву приготовить. А я ни единого огонька не заметил. — И охотник сделал вывод. — Ушли они. Видать, поняли, что мы их не пропустим, и ушли. А потому, войне скоро конец.
— То есть как ушли?
— Да вот так. На лодках. Лодок-то нет.
— Ерунда, — Селезнёв смотрел по сторонам. Взгляд блуждал по сухостою, по редким берёзкам, по траве. — Спрятали лодки.
— Может, и так… — как-то вяло согласился охотник. — Вы начальство, вам лучше знать. — а после предложил: — Может, вылазку на их берег сделать, а, Харитон Денисович?
— Лодки, даже самой завалящей, у нас нет. Да и пловцов, думаю, наберётся…раз, два и…
— А ежели по канату?
— А если они его уже обрубили? Чтобы мы плотом не могли воспользоваться? — в свою очередь, загадал загадку Селезнёв.
— И так может быть, — согласился охотник. Но вывод сделал неожиданный. — А тогда зачем же мы бастиону делаем? Ежели до нас добраться нельзя? — ополченец хитро прищурился, но Селезнёв так на него взглянул, что дальше продолжать дискуссию охотник опасался.
Впереди показался небольшой конный отряд. Приглядевшись, Харитон Денисович узнал людей из своей управы.
— Куда путь держим? — младший следователь спрыгнул на землю и перегородил всадникам дорогу.
— К вам, — спешился околоточный Санатов, здороваясь с Селезнёвым. — За штабс-капитаном Индуровым. Велено арестовать и препроводить в Благовещенск.
Селезнёв поморщился:
— Опоздали. Сбежал он.
— Как сбежал?
— А вот так. На лошади. Преследуем… А вы что, не встретились?
— Откуда, — Санатов развёл руками. — Ежели бы что, мы сразу… А ты, Селезнёв, случаем, не ошибаешься? Может, он в другую сторону ходу дал?
— Да нет. У меня следопыт проверенный. Эй, — кликнул Харитон Денисович бывшего охотника. — А ну-ка, прочитай следы. Может, его благородие куда свернули?
— Да нет. Туточки ехали. Вон следы подков нашего Булата. Прямёхонько вдоль дороги. Это они, скорее всего, свернули в лес где-то чуток далее. Когда услышали топот жеребцов господ полицейских.
Санатов взлетел в седло и развернул жеребца.
Действительно, вскоре охотник обнаружил, где Индуров свернул в кусты, прятался, ожидая, когда отряд Санатова проедет мимо. Селезнёв с околоточным спешились и принялись внимательно осматривать место, как выразился охотник, «схованки».
— Отсюда дорога на Хабаровск, — прикинул младший следователь. — Лошадь у него свежая, так что вряд ли мы догоним.
— А вот тут вы ошибаетесь, Харитон Денисович. — откуда ни возьмись, из кустов объявился солдат-охотник. — Его благородие в город правят. След-то снова на дороге объявился.
Селезнёв с Санатовым переглянулись.
— С чего это он? — помощник Анисима Ильича шмыгнул носом. «Видимо, простуду хватанул, — промелькнуло в голове следователя, — когда в Зее купался». — Из огня да в полымя?
— Чего раздумывать? Догонять нужно! — Санатов кинулся к лошади.
Следы Булана довели полицейских до самого города. Первый пост на въезде в Благовещенск расположился подле дачи архиерея. Селезнёв спрыгнул с телеги и бегом бросился к страже.
— Господин офицер, штабс-капитан через ваш пост не проезжал?
— Документы! — вальяжно произнёс начальник караула. Просмотрев бумаги и вернув их владельцу, подпоручик спросил: — Господин Индуров?
— Совершенно верно. Так как, проезжал?
— Проезжали-с.
— Куда двинулся?
От поста вело два направления в виде развилки. В центр города и к казармам. Следователь не сомневался, что офицер выберет первый путь. На первое время мог спокойно затаиться у кого-нибудь в городе. Однако ответ подпоручика для Селезнёва стал полной неожиданностью:
— В казармы Их благородие погнали. Будто за ним черти вслед. А, может, вы те черти и есть?
Семён Петрович привёл Белого и Рыбкина на окраину станицы. В распадке недалеко от реки, в кустах, стояли лодки.
— Кто знает, может, у них там, — атаман кивнул в сторону китайского берега, — кто глазастый имеется? Потому и решили припрятать.
Олег Владимирович осмотрел каждое судно. Обыкновенные плоскодонки из дерева, просмоленные, с парой вёсел. Единственной отличительной чертой лодок были борта, нарощенные на локоть высотой. Олег Владимирович попробовал руками, хорошо ли надставлены, и остался удовлетворён:
— Молодец, Семён Петрович. Авось, спасёт.
— Плыть следует лёжа, — делал наставления Картавкин. — И вёслами поменьше работать. Течение сильное и так снесёт. Первыми пойдут бадьи с моими ребятками. За ними, на расстоянии, вы.
Рыбкин обошёл местность, внимательно её изучил и теперь носил камни, которые складывал в лодки. Семён Петрович с удивлением посмотрел на поручика, но Белый похлопал старика по плечу:
— Всё правильно. Замки успеем снять, или нет, а вот стволы забить точно сможем.
Семён Петрович с сомнением проводил сухую фигуру Станислава Валериановича.
— Зачем ты его взял? — проговорил атаман, когда Рыбкин удалился за очередной грудой каменного запаса. — Он же зелёный, как черемша.
— Это его план. К тому же более некого. Сам знаешь, всех в Приморье отправили.
Рыбкин, наносив камней, стянул с себя китель, разделся до кальсон и пошёл к реке искупаться. Картавкин, кряхтя наклонился, поднял упавшие галифе и положил их поверх борта лодки.
— Так вот, Владимирович, мысля какая мне пришла. Как бы кто из твоих не сопутствовал этому дельцу.
— Из каких «моих»?
— А это тебе виднее. Я — человек маленький.
— Нет уж, — Олег Владимирович тоже скинул мундир и присел на бревно. — Коли начал, продолжай.
Семён Петрович присоединился к чиновнику.
— Как так получилось, что из пограничного места всё войско в полном составе с глаз долой убрали? Аль, не знали, что за рекой творится? Знали. Что ихету… ехату… черта им!., силёнки копят? Знали. А вояк под гребенку во Владивосток отправили. А эти только и ждали. Кто мог отдать такой приказ?
— Эка ты завернул, Семён Петрович. Так можно и до крамолы дойти.
— А ежели так оно произошло, как я думаю, то крамола уже имеется.
Белый достал трубку, принялся набивать её табаком.
— По твоим суждениям получается, Алексей Дмитриевич и есть предатель?
— Типун тебе на язык, ваше благородие. Ты прежде чем ярлыки-то навешивать, думай. Губернатору самолично такое устроить никак не под силу. Сие удумать мог человек, стоящий повыше генерала. К примеру, губернатор Приморья. Или кто-то из его людишек.
— Аргументы?
— Напали в тот момент, когда город беззащитен, это тебе не той… аргумент?
— Нет, — советник с удовольствием закурил. — Сие твоя гипотеза. Ее следует проверять.
— Так ты и проверь!
— Да, Семён Петрович, давненько ты живёшь в уединении. Кто я такой, чтобы ставить под сомнение действия губернатора края? Это всё равно, что голову в петлю сунуть.
— А ежели все так?