— Что именно?
— Ну, хотя бы откуда вам известно, что китайцев за Зеей нет?
— Я не говорил, что их вовсе нет. Сколько-нибудь наверняка имеется. Однако, безопасно.
— А если вы ошибаетесь? И нарвёмся мы, как бы помягче выразиться, на неприятности?
Белый глубоко затянулся дымком:
— Я ведь только предположения высказал. Из коих исходил, когда планировал наш выезд. Могу добавить только, что они основаны на фактах, которые сумели собрать господин Селезнёв, вы и я.
— Что ж, бог вам судья. Признаться, приятного мало, идти на авось, в расчете только на ваши домыслы. А что будем делать, ежели инородцев окажется больше?
— Воевать. Или вам известен иной способ?
— К сожалению, нет. Но и людей к тому же не военных, а гражданских чинов словно баранов вести на убой по меньшей мере неприлично.
— Слово-то какое подобрали… — усмехнулся Белый. — Что ж, собирайте свои гражданские чины. Обсудим наши действия без суеты, Анисим Ильич. Суетливость сразу вызывает подозрительность и неуверенность. А я здесь уверен.
— Дай бог нашему теляти… — тихонько проговорил Кнутов, поднимаясь с места.
Но Белый его всё равно услышал. И улыбнулся. Впрочем, улыбка тут же погасла. Следователь был прав. Предположения предположениями, но, не зная истинных мотивов противника, невозможно просчитать все его шаги.
Неожиданно в темноте с той стороны, где прошлой ночью побывал Белый, раздались винтовочные выстрелы. Поначалу одинокие, робкие. А спустя доли секунд ружейная канонада заполнила собой густой, тёплый воздух.
— Наши, — ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс вернувшийся Анисим Ильич и перекрестился.
— Скажите, — Белый тоже прислушался к выстрелам, — а что, Самойлову самому пришла в голову мысль искать казаков?
— Да нет, — Кнутов присел рядышком и, хлопнув себя ладонью по шее, убил комара. — Господин полицмейстер послали. А им вроде как был приказ.
— Понятно… — протянул Олег Владимирович. — А я уж подумал, что ваш надзиратель семи пядей во лбу.
— И правильно подумали, — тут же вставил старший следователь.
К этому моменту доверенные люди Кнутова окружили советника и стояли в ожидании распоряжений.
— Присядьте, господа. — Белый кивнул на палубу. — Предлагаю собраться в тесный круг и всё детально обсудить. — Когда все сдвинулись ближе к капитану, Олег Владимирович, ещё более приглушённым голосом продолжил: — Итак, рассмотрим со всех сторон план наших дальнейших действий… И тут вы, господа полицейские, можете мне оказать неоценимую услугу. Итак, вопрос, который вас очень волнует: по поводу наличия противника на противоположном берегу Зеи. Господин Селезнев!
— Здесь я…
— Солдат, из охотников, что вас вёл по следам господина штабс-капитана, отметил факт, будто костров-то ночью он с переправы не видел. И сие ему показалось странным. Так вот, я полагаю, с переправы китайский пост сняли. Ваш Манякин спросонья решил, будто на вас нападают, а на самом деле в тот момент покидали пост. Вот почему охотник костров и не увидел. Скорее всего, то же самое произошло и на втором хуторе. Если кто и остался в разграбленных селениях— единицы. Мародёры. Хотя и к ним мы должны быть готовы. Кто из вас бывал на дальнем хуторе? Сколько там дворов? Жителей?
Надзиратель Самойлов прокашлялся для порядку. Низшие чины тут же примолкли: полицейский пользовался авторитетом.
— Я там бывал, ваше благородие. Неоднократно. Хутор небольшой. Хат с десяток наберётся. Одна улица. Прямая. Вдоль реки. Правда, берег крутоват. Песчаный.
— А чем жители занимались, Василий Григорьевич? — поинтересовался Белый. — Имелось у них что-нибудь, что могло привлечь внимание китайцев?
— Да тем, чем и обычно занимались: живность какую-никакую держали. Поля первый год возделывать принялись. Опять же мужики на «колесухе» работали. А боле ничего особенного. Хутор-то новый. Года четыре ему. Как «колесуху», чтоб связываться с Приморьем и Хабаровском по суше, строить начали, так и его. Что могло заинтересовать китайцев? — полицейский покачал головой. — Ответить не могу. Как по мне, ничего там ценного не имелось… А скажу так: нам живой хунхуз нужен! Рассказать, что да к чему. Языком ихним я мало-мальски владею. Для допроса хватит.
— Вот это дело! — Белый повернулся в сторону слушающих. — Понятно, чем в первую очередь следует заняться? Обойти все дома поселенцев. Заглядывать во все углы. Ищите, господа, то, что вам покажется подозрительным, что не совпадает с укладом деревенской жизни. И постарайтесь взять хотя бы одного инородца. А пока отдыхайте.
Полицейские разошлись. Некоторое время стояла тишина…
— А ведь вы мне, ваше благородие, показались «щипачом», — неожиданно послышался из темноты голос Самойлова.
— На пристани? — вспомнил Олег Владимирович.
— Так точно.
— Старушка с ридикюлем?
— С ним…
— Что же во мне…
— Руки шаловливые. Потом-то я понял, что зрение со мной шутку сыграло.
— Да нет, Василий Григорьевич. Никакой игры… — Белый откинулся на спину и положил руку под голову. — Вы ошиблись только в одном: я не доставал кошель, а возвращал его.
— То есть? — не понял Самойлов.
— Вот то и есть. А пальцам необходимо иметь сноровку. Тренировать их нужно. И желательно ежедневно.
— Как с дверью? — добавил с другой стороны из темноты голос Кнутова.
— Точно, — советник приподнялся на локте. — Всё, господа, отдыхаем. Осталось с полчаса, не более. — Олег Владимирович перевернулся набок и, положив кулак под голову, закрыл глаза.
Анна Алексеевна постоянно стояла перед внутренним взором, а её последняя фраза всё время крутилась в мозгу: «Запрыгать на одной ножке…». Надо же такое придумать? Короткая фраза, а в ней всё: гордость, презрение, бравада, равнодушие… Что ещё? Впрочем, и этого достаточно. Олег Владимирович потёр виски: голова болела нещадно. Почитай, вторые сутки на ногах.
Советник и сам не заметил, как уснул. Но сон был неглубок, поверхностен. А потому лёгкое прикосновение к плечу он почувствовал сразу же.
— Ваше благородие, — доносился шёпот из темноты. — Дальний хутор.
— Слава богу! — Олег Владимирович, насколько мог, резво вскочил на ноги. — Анисим Ильич? Готовимся к высадке. Прикажите своим людям зарядить оружие, — Белый перекрестился. — С богом!
Начало светать. Матросы с «Михаила» спустя полчаса на шлюпках доставили отряд к ближнему краю хутора. Полицейские высадились, с трудом взобрались по крутому берегу наверх, и… оказались среди могил.
— Вот тебе на… — пробормотал Селезнёв. — Только покойников нам и не хватало!
— Не боись. Из земли ещё никто после смерти не вылезал, — презрительно-тихо ответил Самойлов.
— А ты правее посмотри, — проговорил младший следователь и указал стволом винтовки направление.
Надзиратель присмотрелся и быстро, часто, мелко принялся креститься. За дальней могилой лежали, наваленные кучей, тела убитых сельчан. Видимо, хунхузы их перетаскивали из домов на кладбище и просто набрасывали одного на другого. Подул лёгкий ветерок, и до полицейских донесло запах гниющей плоти. Самойлова затошнило.
— Тихо! — одними губами приказал Белый и первым двинулся в сторону деревни.
Полицейские и солдаты последовали за ним, растеклись по огородам и дворам. Тишина была недолгой. Первый выстрел прогремел с правой стороны улицы через несколько минут. Хлопок послышался характерный, из чего Белый заключил — стрелял один из оставшихся китайцев. И началось… Полицейские врывались в дома, поливая пулями всё, что находилось перед ними, без разбора. После увиденного всем стало ясно: ни одного русского в домах уже не осталось.
Белый ударом ноги вышиб дверь ближайшей хаты и, перекувыркнувшись, влетел в дом, на ходу стреляя из револьвера. Китайцев оказалось двое. Один, даже не успев крикнуть, тут же упал замертво. Второй выскочил из-за печи с ножом. Лезвие полоснуло по рукаву. Советник увернулся и что есть силы ударил концом сапога в живот противника. Тот охнул, захрипел и упал к ногам офицера. Белый кинулся в кухню, нашёл кусок верёвки, быстро и крепко связал руки и ноги стонущего врага. Потом осмотрел дом, походя пнув пленного сапогом и выскочил во двор. Перезарядить револьвер для опытных рук было делом нескольких секунд. Офицер обследовал все пристройки и, не найдя ничего любопытного, вскочил на улицу.
Рассвет к тому часу вошёл в свои права. Теперь капитан мог видеть, как то из одного дома, то из другого появлялись полицейские. Советник выбежал на середину улицы. Из двора с противоположного края хутора вылетел Кнутов.
— Кажется всё! — орал Анисим Ильич во всё горло. — Всю деревню прочесали.
— Раненые, убитые есть?
— Никак нет. Тёплыми взяли, прямо с постели, — Кнутов приближался к Белому, на ходу перезаряжая оружие.
— А пленные?
— Ни единого. Перестарались ребятки.
— Плохо, что они у вас не подчиняются приказам. У меня один имеется. — Белый, довольный, спрятал револьвер в кобуру.
— Так как же тут послушаешь, когда такое? — Анисим Ильич кивнул в сторону кладбища.
Чиновник присел на завалинку и ждал, пока все соберутся около него.
— Анисим Ильич, это здесь не при чём. В данный момент ваши люди не полицейские, а солдаты, и обязаны выполнять приказы, а не раскисать словно кисейные барышни.
— Легко сказать…
— А иначе нельзя! — Белый оглядел собравшихся. — Все? Теперь слушайте приказ. Троим нести охранение. Двоим копать яму, похоронить убитых.
— Как? — Кнутов в недоумении смотрел на начальство. — Похоронить всех скопом? Не по-христиански.
— Хоть так, — веско ответил Олег Владимирович. — Трупы начали разлагаться. Ежели вы, господин старший следователь, с чем-либо не согласны, сначала выполните приказ, а после его опротестуйте. — Белый окинул взором неровный строй полицейских. — Остальным обыскать дома и местность, что прилегает к ним. Обо всём, что вызовет подозрение, докладывать. Времени мало, не будем его терять. Селезнёв, распределите обязанности! Анисим Ильич, Самойлов, пойдёте со мной.