— Да, друг Квинт, тут ты прав, я действительно погорячился насчёт поросёнка. Свежатинки хотят все, и лучше будет устроить общую трапезу потом, по прибытии на берег.
— Верно говоришь, — заметил Квинт. В это время в каюту вошёл капитан Маний.
— Представляете, друзья! Начали мы починку мачт. Экипаж работает, как обычно, легионеры — в стороне, не помогают никак. А работы-то много, зашиваемся. Тут на палубу вышли наши майя. Тоже, вроде, стоят, наблюдают, но совсем с другим видом, заинтересованным, что ли, понимающим. В какой-то момент гляжу, у наших работников народу начинает не хватать, надо подмогу звать. А тут этот майянский капитан ко мне подходит, руками размахивает, то на мачту показывает, то на своих людей. Те тоже вроде кивают, руками машут. Неужели, помочь хотят? Ладно, думаю, кивнул я им, а они так чётко, ловко мачту облепили, наши им что-то кричат, эти отвечают. Вроде каждый по-своему, но закипела работа! Эти майя, хоть и низкорослые, но ловкие, цепкие, и сразу видно — понимающие, толковые. В общем, пошло у них дело!
Квинт с Алексием вышли на палубу посмотреть, как работает объединённая команда. Получалось вроде неплохо, аборигены раньше явно имели дело с корабельным деревом.
— Ну вот, — ухмыльнулся Квинт, — а твой Тит хотел их в военнопленные записать! Слушай, друг Алексий, у вас работы уже заканчиваются, может, разрешишь мне попросить этих ребят помочь с ремонтом на «Реме»?
— А почему бы и нет? Главное, чтоб они согласились, — усмехнулся Алексий.
— Согласятся, куда денутся!
— Пусть тогда заканчивают здесь, у нас, потом уже едут на «Рем»!
С капитаном майя (как потом выяснилось, его звали Акабидаб) дотолковались очень быстро. Достаточно было показать на второе судно с явными признаками повреждений и на майянских работников, как Акабидаб показал на «Рем», а затем отделил троих матросов и кивнул головой в сторону корабля.
В последующие несколько дней ремонтные работы на обоих кораблях шли полным ходом, и вскоре были завершены. Экспедиция двинулась дальше, к берегам Страны Майя, которая была уже совсем близка. Майянские моряки с радостью участвовали в повседневной жизни экипажа: их восхищали корабли римлян своими размерами, оснасткой, возможностями. Похоже было, что у народа майя не было столь развито судоходство, и их погибший корабль являлся если и не вершиной кораблестроения, то во всяком случае неким подобием флагманского корабля.
При этом майя совершенно не производили впечатления отсталых, слаборазвитых людей, они быстро схватывали новые знания, учились общаться с римскими моряками, постигали латынь, а римляне запоминали слова из языка майя. Алексий смотрел на всё это с одобрением — вскоре им предстоит встреча не только с жителями Страны Майя, но и с их правителями, и легче будет договориться, если рядом будут люди, хоть немного понимающие оба языка, пусть даже пока на уровне нескольких десятков слов.
Кроме работы, моряки обоих экипажей часто вечерами устраивали дружеские посиделки: пара кувшинов вина, сухари с козьим сыром. Весельчак Гай Аркадий приходил со своей кифарой и пел весёлые песенки, которых знал великое множество.
И если вначале все майя казались на одно лицо, вскоре их начали отличать друг от друга. Так, тихий, скромный Истэкэ отличался завидной способностью к изучению латыни, и служил неким подобием переводчика, хотя и на весьма примитивном уровне, и при очень ограниченном словарном запасе. Ловкий, худощавый Канги говорил мало, даже на своём языке, зато лучше всех остальных майя продвинулся в изучении управления парусами большого корабля.
С каждым днём приближалась Страна Майя. Алексий стал готовится к встрече с официальными лицами, ведь он был сейчас главным, олицетворял собой не просто два больших корабля, но и всю Римскую Империю. После многих размышлений и совещаний с Квинтом и капитаном Манием он принял следующий план. Корабли войдут в гавань, которая наверняка есть в городе. Как и говорил центурион Сейвус, легионеры выстроятся боевым порядком во главе со своими центурионами. Но это будет больше торжественный и почётный караул, хотя и показать свою силу тоже необходимо: спасённые матросы, конечно, славные ребята, но правители могут в отличие от них иметь гораздо менее человеколюбивые планы. Делегацию возглавит легат Алексий Деций — командир легионеров и начальник экспедиции. Сопровождать его будут Гай Аркадий, как полиглот, Алесандрос Варкарис, капитан спасённого майянского судна Акабидаб и Истэкэ, худо-бедно могущий служить переводчиком. Будущая делегация старалась в эти дни встречаться почаще — разрабатывали план переговоров, разбирали могущие возникнуть вопросы, натаскивали Истэкэ в латинском языке, стараясь помочь ему выучить хотя-бы самые необходимые понятия. Алексий также учил приветственные слова на языке майя.
Римские корабли входили в гавань на побережье Страны Майя. Больших судов, подобных римским там не было, но город был застроен каменными, аккуратными домами, а рядом виднелась мощная ступенчатая пирамида высотой не менее пятидесяти локтей, построенная очень красиво и величественно: на боковых плоскостях снизу доверху виднелись громадные лестницы с широкими ступенями, а на верхней площадке капитан Маний разглядел квадратное сооружение, служащее, скорее всего, культовым зданием.
— Вот вам и примитивная цивилизация! Вот вам и отсталые аборигены! — в восторге шептал Алекос, неприязненно косясь на Тита Сейвуса, который стоял неподалёку с совершенно отрешённым видом.
ГЛАВА VII. ПЕРВЫЕ ДНИ В СТРАНЕ МАЙЯ
Корабли приближались к берегу. Было понятно, что их заметили, и теперь, скорее всего, решают, чего от них ждать. Алексий приказал майянским морякам находиться на палубе, и постараться привлечь внимание находящихся на берегу. Капитан Маний заметил подходящее место для того, чтобы максимально приблизиться к берегу и по возможности пришвартоваться, или хотя бы встать на якорь.
Вскоре оба корабля максимально приблизились к берегу и встали на рейде. Подходящего причала для столь крупных кораблей не нашлось, придётся переправляться на берег на шлюпке. Алексий решил взять с собой два десятка воинов, две контубернии* — на всякий случай, для охраны и
некоей демонстрации силы. Причём взял легионеров третьей центурии во главе с центурионом Секундом Крассом, которого Квинт ранее охарактеризовал как адекватного и дисциплинированного командира. Тита Сейвуса решил оставить пока на судне под негласным присмотром Квинта. На берегу уже стал собираться народ, и Алексий попросил Акабидаба и Истэкэ быть на виду у местных жителей и сразу привлечь их внимание.
Когда шлюпка приблизилась к берегу, майянские моряки уже вовсю переговаривались с земляками на берегу. Первыми на берег высадились легионеры во главе с центурионом Крассом, их было семь человек, и они выстроились вокруг места прибытия,
Затем вышли Акабидаб и Истэкэ, тут же начавшие что-то горячо обсуждать с местными жителями. Последними появились Гай Аркадий и Алексий. Шлюпка тут же отправилась за остальными легионерами и Варкарисом, а прибывшие стали осваиваться на берегу. Народ, заполнивший место прибытия, вдруг как-то резко расступился, и на первый план вышли несколько человек явно непростых, облечённых властью.
Все местные жители отличались пёстрой, многоцветной одеждой, множеством украшений и татуировок, но вновь подошедшие сильно выделялись даже на их фоне. Открытые части тела были покрыты сложной татуировкой в виде геометрических узоров, одежда украшалась различными узорами, лентами и разноцветными перьями птиц, которые зачастую вплетались в ткань. Таких богато украшенных персон было трое, причём один из них, очевидно, главный, кроме всего носил на голове громадную шапку-корону, также богато украшенную и, судя по цвету и блеску, золотую.
Непомерную тяжесть, которую нёс на голове этот, судя по всему, жрец, поддерживали специальные деревянные подпорки, крепящиеся к поясу. Головной убор жреца также украшали перья, ленты и деревянные маски ягуара, жуткого вида рыбы и какого-то вообще непонятного чудовища.
Алексий с благодарностью вспомнил Квинта, который настоял на том, чтобы начальник экспедиции вышел к местным властям в полной форме легата, надеваемой им крайне редко: изящном аттическом шлеме с пурпурным плюмажем, ярко-алом палудаментуме**, богато украшенном
круглом щите и строгом статусному мече в ножнах. Возникла небольшая пауза, во время которой Алексий и жрец майя всматривались друг в друга, пытаясь понять, настрой каждой из сторон: с чем пожаловали пришельцы? Насколько они сильны в военном отношении? Станут они врагами или друзьями? У командира пришельцев возникли такие же вопросы, но ещё он хотел понять, насколько реальна власть встретившего его жреца? Почему не видно никаких гражданских чиновников? Кто вообще правит этой страной?
Пока ясности не было, но обе стороны держались насторожённо-вежливо, показывая достаточное дружелюбие. Алексий велел Аркадию передать из захваченного с собой сундучка подарки: Большой кусок шёлковой материи, кожаный пояс, богато украшенный серебряными бляшками, и небольшой острый металлический нож в ножнах, расшитых цветным бисером. Жрец принял дары, не дрогнув ни одним мускулом, не изменив выражения лица, но было заметно, что подарки произвели на него большое впечатление, особенно острый металлический нож.
Одаривать свиту Алексий пока не спешил: её было много, и совершенно непонятно, какую ступень в местной иерархии кто из них занимал. В ответ жрец преподнёс блюдо с различными злаками и плодами, а потом, на широком листе какого-то местного растения большую лепёшку, похоже, испечённую на углях. Один из его свиты разделил её на четыре части: одну с поклоном передал Алексию, другую — главному жрецу, а две другие вручил местной свите и соратникам гостей. Жрец с явным благоговением откусил кусок от своей доли, и знаком пригласил Алексия последовать его примеру. Молодой легат не стал колебаться, и также откусил кусок — он понимал, что опасаться отравления было глупо: во-первых, жрец первый съел кусок, во-вторых, было совершенно неразумно начинать знакомство с пришельцами с такого подлого и вероломного шага, да и боевые корабли этих пришельцев внушали по меньшей мере опасение.