— Любезные горожане, воины и жрецы славного народа майя! Меня зовут Алексий, я легат, то есть главный командир отряда легионеров Великой Римской Империи. Мы приплыли сюда на больших морских кораблях, а также прилетели на воздушных кораблях поменьше, которые могут лететь по небу. Мы прибыли к вам как друзья, желаем народу майя мира и процветания и предлагаем союз с Великим Римом, его надёжную защиту и покровительство. Сегодня здесь должна была пройти брачная церемония дочери правителя Текамсеха Кетери, и некоего Уопэша, которого выдавали за избранника богов. Но это неправда! Кетери хотели выдать замуж за обычного человека, чтобы лишить возможности её брата, храброго Мэхли, претендовать на должность правителя. Всех женихов из царских родов подкупили или запугали, а Кетери пытались убедить в том, что нужно покориться неизбежному и принять выбор жрецов.
— А ты, чужеземец, предлагаешь ей лучший выбор? — зло крикнул Тооантух.
— Да, жрец, — раздался голос правителя Текамсеха, — гости из далёкой Римской Империи прибыли к нам под командованием легата Алексия — сына Императора Марка Победителя и внука Императора Алексия Освободителя, — правитель повернулся в сторону римского воина и указал на него рукой, — поэтому мы предложили ему брак с моей дочерью, как достойных и равных друг другу людей. Больше того, Алексий и Кетери решили, что они готовы к брачной церемонии во благо народа майя и римского народа!
Внезапно речь правителя оборвал грозный рык. На помост, где стояли все участники этой сцены, запрыгнул огромный ягуар, и медленно двинулся в сторону Алексия. “Балам! Священный Балам!” — прокатился по площади сдержанно-испуганный стон. Священный ягуар жил в покоях жрецов, очень редко появлялся при дневном свете, тем более, в окружении народа. Он щурил свои янтарные глаза, бил по бокам длинным хвостом, и разевал пасть в свирепом рыке. Толпа замерла в ужасе, а римлянин вытащил из ножен свой меч, и выставил вперёд круглый щит, так чтобы он находился между ним и хищником. Ягуар прижал уши к голове, присел на лапы и приготовился к прыжку, но что-то его удерживало. Чужеземец не замер в благоговейном ужасе, не застыл истуканом, скованный страхом. Очень медленно, не отводя взгляда горящих злобой глаз, Балам почти полз к нему, однако всё ещё не нападал, то ли выбирая подходящий момент, то ли опасаясь странного противника. В это время Алексий неожиданно издал пронзительный боевой клич, и бросился вперёд, навстречу хищнику. Ягуар, словно, ожидая этот момент, также кинулся навстречу человеку, но каким бы стремительным не был его прыжок, легат Римского войска оказался быстрее. Его меч поразил священного зверя, как обычного хищника, и схватка на этом закончилась, Священный Балам умирал на помосте, истекая кровью, а его победитель вытер свой гладий о шкуру зверя и вложил его в ножны.
— Кто-то ещё сомневается в том, что легат Римской Империи происходит из царского рода? Разве может обычный человек победить Священного Балама в открытом бою? — воскликнул Текамсех, указывая на легата.
Однако в этот момент у противоположного края площадки пронеслась какая-то тень, и короткое копьё, брошенное с помощью особой палки-рукоятки, мелькнуло в воздухе и впилось в бок легата Алексия…
ПРИМЕЧАНИЕ
*Иш Таб — богиня самоубийств и жертвоприношений у древних майя. Считалось, что она живёт в ветвях райского дерева.
ГЛАВА XV. ПРОТИВОСТОЯНИЕ
Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что никто из легионеров не успел вовремя среагировать и прикрыть своего легата, только один из лучников смог выстрелить из лука. Нужно отдать должное центуриону Сейвусу, который мгновенно оценил обстановку и предпринял ряд шагов, чтобы не допустить дальнейшего провала ситуации — послал двух легионеров к раненому метателю копья, чтобы успеть допросить его о причинах такого поступка: по всем признакам, он получил не сильное ранение. Однако, когда легионеры подоспели к нему, он был уже мёртв — об этом кто-то позаботился, воткнув ему в сердце обсидиановый нож.
Правитель Текамсех закричал Титу:
— Перенесите Алексия в мои покои, там он будет в безопасности!
Тит махнул рукой и четверо легионеров подхватили раненого командира и бережно понесли его в покои правителя. Кетери, бледная, испуганная, но решительная, взялась за дело: велела снять с легата доспехи и промыть рану водой. Тит подсказал обеззаразить её с помощью крепкой пульке и перевязать. Вскоре в их убежище пришёл Метерато, который обычно старался не появляться днём, но каким-то образом узнал о несостоявшейся брачной церемонии и покушении на легата. Осмотрел рану, расспросил, что именно делали Кетери, Тит и их помощники, одобрительно покивал головой:
— Главное, чтобы копьё не было отравлено! Оно, кстати, у вас?
К счастью, кто-то из легионеров прихватил злосчастное копьё, предусмотрительно держа его за древко, подальше от наконечника. Жрец достал со своего пояса плетёную из гибких прутьев сумку, отошёл в дальний угол комнаты, стал доставать всякие тряпки и каменные пузырьки с притёртыми пробками, капать на следы крови, оставшиеся на острие, бормоча при этом какие-то молитвы или заклинания.
Вскоре он поднялся, попросил воды, чтоб умыться, и отрывисто сказал.
— Следов яда я не обнаружил, похоже, что копьё не отравлено. Сама по себе рана не очень глубокая, важные органы не задеты.
— Жаль, что этого метателя зарезали так быстро, а то я бы с ним побеседовал, выяснил, кто его послал, — хмыкнул Тит.
— Вряд ли тебе бы это удалось, его явно послал жрец Тооантух, а значит, этот тип прошёл подготовку, и мог перенести боль, почти не чувствуя её.
— А почему ты решил, что это дело рук Верховного Жреца?
— А кому бы оказалась выгодной смерть внезапно появившегося жениха царского рода, который в случае свадьбы с дочерью правителя похоронит все планы Тооантуха? Он не успел как следует подготовить это покушение, отравить копьё и метнуть его наверняка, всё произошло очень быстро, второпях, но он успел замести следы, зарезав исполнителя — на всякий случай, чтоб тот наверняка не проговорился. Теперь Тооантух, если что, будет ни причём, подозревать его можно сколько угодно, но прямых доказательств нет… Да, кстати, Истэкэ, я бы попросил тебя выскользнуть в город, послушать, что говорят жители, каково их настроение — ты не вызовешь подозрения, не то что любой из нас.
Когда посланец ушёл, гордый порученным делом, легионеры и Метерато стали обустраиваться в покоях Правителя Текамсеха. Все подходы к комнатам взяли под наблюдение, установили несколько постов, на которых, сменяя друг друга, располагались вооружённые легионеры. Самая большая проблема состояла в том, что комнаты правителя не имели кладовых с запасами пищи и воды, а даже привыкшие к суровому быту воины должны были питаться, а главное — утолять жажду. Уходить отсюда они пока не могли — Алексий пока был без сознания, и сам идти не мог. Нести легата на носилках также представлялось затруднительным: передвигаться скрытно не получалось, и в случае нападения очень тяжело было отбиться.
К вечеру вернулся Истэкэ, он рассказал, что в городе обстановка довольно спокойная, ему удалось поговорить с несколькими местными жителями, напрямую с незнакомцем откровенничать они не стали, но чувствовалось, что покушение на римского вождя не одобряют, Верховного Жреца Тооантуха недолюбливают. Жрец со своими приспешниками сейчас где-то в потайных комнатах, то ли молится богам, то ли затевает новое покушение. Выслушав и поблагодарив разведчика, Текамсех распорядился натаскать воды из небольшого источника в подземных этажах дворца, а также принести вяленое мясо, тортильи и фрукты, имеющиеся в кухонных кладовых. На первое время вопрос пищи и воды был решён, но долго держаться на этих скудных запасах они всё же не могли.
На следующий день появился Мэхли с небольшим отрядом верных ему воинов.
— Как Алексий? — спросил он.
— Немного получше, — ответил Метерато, — твоя сестра всё время рядом с ним: перевязывает, смазывает какими-то мазями, готовит настойки из трав, у неё тут, оказывается, целые запасы лечебных трав и корешков.
— Да, Кетери с детства увлекалась всякими травами и настойками, родители очень благосклонно относились к этому.
— Он в сознании?
— Да, уже в сознании, но вставать ему ещё нельзя, тем более куда-то идти.
— Идти пока что ещё не нужно, мне кажется, — сказал Мэхли, — Тооантух пока что не будет предпринимать решительных мер, по крайней мере, два-три дня.
— С чего ты так решил? — спросил Метерато.
— Сейчас у Верховного Жреца нет реального кандидата на роль жениха для Кетери. — покачал головой Текамсех. — Уопэша опозорился на брачной церемонии, и теперь не будет опять претендовать на роль жениха. Да и жрец должен выступить перед народом в роли доброго и справедливого устроителя судеб, ему уже нельзя просто так взять кого попало и отдать за него дочь Правителя, надо, чтобы этот брак в глазах народа выглядел правильным и справедливым. Поэтому пока нужно затаиться и переждать. Мэхли, будь осторожен, не думаю, что жрец пойдёт на прямое покушение на тебя, но всё равно не пренебрегай опасностью!
— Хорошо, отец, я буду внимательным и осторожным.
В том же режиме прошла ещё неделя. Тооантух не давал о себе знать, его не было ни слышно, ни видно. Алексий шёл на поправку, он уже самостоятельно мог передвигаться по комнатам — рана быстро заживала, во многом благодаря лечению и уходу Кетери. Девушка постоянно была рядом, заставляла пить отвары, прикладывала компрессы и повязки к заживающей ране. Они проводили вместе очень много времени, и их взаимная симпатия росла изо дня на день. Все видели, что их предстоящий брак, задумывавшийся как политический, всё больше обретал черты брака по взаимной привязанности, и, возможно даже, по любви.
Источник в подземных этажах регулярно давал чистую воду, воины Мэхли доставляли еду, все ждали, когда можно будет двинуться в путь навстречу основным силам, “Ромулу” и “Рему”.