— Здесь собраны все сокровища майя? — хрипло спросил Квинт, поражённый величием открывшейся картины.
— Говорят, под городом Чичен-Ица хранятся ещё большие сокровища, — ответил жрец, — но я не знаю, где вход в ту сокровищницу, и есть ли он вообще, этот вход. Там управляет свой клан правителей и жрецов, которые с нами не общаются, поэтому, Мэхли, мой тебе совет, идти туда, когда под тобой будут все остальные земли майя, жрецы этих земель, и все римские войска. А лучше всего договориться с ними о разделении власти, они очень сильны…
— А сколько легионеров останутся в Стране Майя, это ведь пока единственная сила кроме моей личной стражи, — спросил Мэхли.
— Я думаю, что не меньше центурии, этот вопрос мы подробно обсудим с Гнеем Публием, когда вернёмся в Паленке, — ответил Квинт, — тебе надо будет побеспокоиться о создании своей регулярной майянской армии по римскому образцу. Мы постараемся вернуться с новой экспедицией как можно раньше — привезти свежих воинов пополнить римский гарнизон, а также воинские доспехи, оружие, щиты — майя теперь союзники Рима, поэтому мы должны обеспечить вашу защиту и безопасность. Кроме того, легат Алексий хочет набрать пару десятков способных юношей-майя, отвезти их в Рим, чтобы научить наукам и ремёслам: он рассказывал, что его дед в своё время так и поступил, отправив молодёжь учиться в лучшие классы и учебные центры того времени. Сейчас никуда отправлять студентов не нужно, Римская академия заслуженно считается передовой, и вскоре у народа майя появятся свои учёные, врачи, военачальники!
Мэхли занялся организацией работы нового правительства провинции, встречался со своими будущими соратниками, учил их обязанностями, знакомился с возможностями. После отъезда Метерато в Паленке, общением с богами занимался один из его помощников, вполне адекватный младший жрец, которого и назначили на эту должность на постоянной основе.
Пока начальство занималось серьёзными вопросами, рядовые легионеры, испросив разрешения, отправились в увольнение в Храм Весёлых Жриц, где их помнили и встретили с радостью. К общему удовольствию легионеры сообщили женщинам, что они будут теперь в Тулуме находиться постоянно.
Через несколько дней римляне отправились назад, оставив в Тулуме воинов с деканом Публием, правителя города и провинции, нового Главного Жреца. С Квинтом, Мэхли и Метерато погрузились в корзину аэростата и взяли курс на Паленке десяток юношей, отобранных для обучения в Риме — в дальнейшем они должны будут погрузиться на корабли вместе с подобными себе жителями Паленке. Из других городов пока никого брать было нельзя, там ещё толком не знали ничего про Рим и его войско.
Старые друзья, Алексий и Квинт, сидели за столом, накрытым, как будто в римской харчевне: большая жареная курица, овечий сыр, фалернское вино — всё из корабельных запасов, такое напоминание о родине.
— Спасибо, друг, — улыбнулся Квинт, — я словно опять вернулся в Рим, вспомнив наши с тобой трапезы, даже курицу твои здешние повара смогли зажарить так, как это делают в римских попинах!
— Ничего, скоро мы уже снова будем в Риме, почти всё готово к отплытию.
— Скорей бы, — вздохнул Квинт, — надоело мне здесь. И еда местная надоела, и пульке ихняя, и чоколат — горечь сплошная! Хотя, скажу тебе, среди их овощей мне понравился томат, — Квинт произносил названия местных продуктов, как и большинство римлян, на латинский манер.
— Это ты, дружище, не слышал лекцию нашего хаотического учёного! Они с капитаном Нонусом просто помешались на местных сельхозкультурах! Соорудили на “Реме” оранжерею и склад семян и саженцев. Алекос прочёл нам целую лекцию, и ты знаешь, я проникся важностью и ценностью майянских культур. Про маис мы узнали раньше всего, он у майя практически заменяет по важности пшеницу и овёс. Эти лепёшки, которые мы называем тортильи, реально используются вместо хлеба, маисовая каша и жареные початки тоже очень вкусны и питательны. Ещё одна жемчужина майянского стола — потато. Есть две разновидности — с коричневой кожурой и пресным вкусом, и оранжевые, сладкие, их можно есть даже сырыми! Мы научили наших майянских друзей использовать соль для коричневых потато, томатов и маиса и эта пища стала не только полезной, но и вкусной. Оставим местным как можно больше соли, научим их, как её добывать!
— Ты, я смотрю, стал прямо проповедником майянской кухни! — ухмыльнулся Квинт.
— Это не блажь, дружище, — возразил Алексий, — Если мы научимся выращивать эти продукты у нас, они здорово поддержат наше хозяйство. Мне кажется, что маис, потато и томат станут и у нас привычными, их будут выращивать по всей Империи. А специи! Мы сейчас используем такие приправы, как перец, лавровый лист, корицу, шафран, нард, мирт. Ну, и гарум*, конечно.
— Так и зачем нужны ещё десятки других заморских специй, что, своих мало? И вообще, баловство эти специи!
— Ну, не скажи. Многие из них полезны для здоровья, с ними увеличивается сохранность продуктов, что особенно важно в воинских походах. Да и, знаешь, тешить вкусы аристократов, а особенно их жён — занятие очень выгодное! Так что Секст с Алекосом, думаю, занялись прибыльным делом!
— Что ж, пусть им сопутствует удача! — пожал плечами Квинт. — Скажи лучше, как тебе понравились драгоценности, что мы привезли из Тулума?
— Отлично! Думаю, не хуже, чем те, что мы повезём отсюда. Я говорил с Правителем Мэхли, мы договорились о том, что Рим не станет забирать сокровища из хранилищ, это будет основной фонд майя. Сейчас мы повезём достаточно золота и камней, очень хорошо пополним казну. Будем отправлять сюда корабли регулярно, вооружать майянскую армию. В итоге она станет частью Римской Империи, сильнейшей на континенте.
— Наш верный Истэкэ тоже едет в Рим?
— Да, Гай Аркадий лично рекомендовал его учиться на врача, говорит, что у него есть способности, — улыбнулся Алексий.
— Думаю, что это действительно так, Истэкэ проявился наилучшим образом, и в Риме ещё покажет себя с самой лучшей стороны!
В этот день господин Главный Советник лично прибыл с полуофициальным визитом в дом Советника Сунь Лея. Точнее сказать, этот визит можно было уже назвать дружеским. После того памятного разговора, когда оба сановника определили свои отношения и роли в предстоящем действии, и Сунь Лей правильно выбрал свою роль помощника, не претендующего на личную благодарность Сына Неба, и заранее отдал первенство господину Главному Советнику, у них сложились доверительные, можно сказать, дружеские отношения, конечно, насколько возможна дружба при таких высоких должностях.
Высокий сановник также оказался поклонником стихов Цао Чжи, ценителем соловьиного пения и философских бесед за чашечкой хрупкого, почти прозрачного фарфора, наполненной несравненным жасминовым чаем, который водился только у Сунь Лея. А может, дело было в особом фарфоре, в котором его заваривал старый, весь в сеточке морщин слуга Ан Цзы, или в его умелых, никогда не дрожащих, несмотря на возраст, руках.
По древнему этикету сановники вначале вежливо поинтересовались здоровьем друг друга — душевным и телесным, и только потом перешли непосредственно к деловой части беседы.
— Нет ли новостей из Царства Белого Тигра, куда отправились корабли империи Дацинь? — задал вопрос господин Главный Советник.
— Цзайся** Сунь Лей пока ещё не имеет*** сведений о прибытии в Рим экспедиции империи Дацинь, — почтительно ответил мандарин. — как только что-нибудь станет известно, верные люди сразу ему сообщат.
— Я надеюсь, что почтенный Сунь Лей не забудет известить об этом своего старого друга, — обозначил на лице лёгкую улыбку господин Главный Советник.
— Можете не сомневаться, почтеннейший, — поклонился Сунь Лей, — известие о возвращении экспедиции сразу облетит весь Рим, за домом нашего человека следят, и тут же сообщат о его прибытии!
— Очень хорошо, мой друг! Как только нам станет известно всё о местонахождении сокровищ, сотни джонок отправятся к берегам Царства Белого Тигра.
— Да не прогневается мой господин, если Цзайся Сунь Лей захочет узнать судьбу этого человека. Его возьмут с собой на одну из джонок, или будет достаточно его подробного рассказа о том, как доплыть до тех берегов, и где искать сокровища?
— Неужели тебя так интересует судьба какого-то матроса? — приподнял бровь господин Главный Советник.
— Судьба этого человека — только его судьба, — смиренно ответил мандарин, — но хорошо было бы оставить его в Риме, в полном здравии, чтобы не порождать лишних слухов и не беспокоить его родных. Правители Дациня должны как можно дольше оставаться в неведении, чтобы они не послали сразу свои корабли в погоню за нашими джонками.
— Мудрая мысль, — кивнул старший друг, — а теперь будем наслаждаться несравненным жасминовым чаем и поэзией. Я хочу прочитать тебе новое стихотворение “Путник”, которое нашёл в своей библиотеке:
Путник усталый
дальней бредет стороной;
Из дому вышел –
тысячи ли за спиной.
Думает путник:
"Что же мне делать теперь?
Может, вернуться?
Но где отворится дверь?"
Солнце сокрыто
в непроницаемой мгле,
Ветер печали
рядом с людьми на земле.****
— Очень красивые стихи, очень! — искренне восхитился Сунь Лей. — Не будет ли столь любезен мой господин приказать переписать их и переслать смиренному цзайся?
— Разумеется, мой друг, я непременно это сделаю.
ПРИМЕЧАНИЯ:
*гарум — популярнейшая в Древнем Риме приправа из ферментированных рыбьих потрохов и обрезков.
**Цзайся — почтительное обращение к старшему, нечто вроде “ваш покорный слуга”.
*** В Древнем Китае — форма почтительного разговора с важным собеседником, начальником, когда о себе говорят в третьем лице.
**** Стихи Цао Чжи. Перевод Черкасского Л.Е.
ГЛАВА XVIII. ВОЗВРАЩЕНИЕ В РИМ
Работы по подготовке к отплытию в обратный путь в Рим в Паленке кипели вовсю. Из Тулума перевезли золото и камни, предназначенные к отправке, прибыли римляне и юноши-майя, выбранные для обучения в столице Империи. Собирали продовольствие, необходимое в пути, в основном овощи — спелые, а также такие, что будут дозревать в дороге. Маисовые початки, клубни потато обоих видов, плоды томата, специи, травы. Мясные припасы брали в основном в живом виде, закоптили только малую часть: в основном запасы соли оставляли майянским друзьям, чтобы они могли пользоваться ею в полной мере до начала промышленной разработки соляных месторождений.