– Бетти? – спросила Клара с грубым лондонским акцентом, который как-то не вязался с ее утонченным видом. – Рада с вами познакомиться. Входите.
Она отворила дверь шире, и Бетти вошла.
– Извините за опоздание, – сказала она, тщательно вытирая ноги о резиновый половичок. – Я работаю няней, и как раз сегодня моя хозяйка немного задержалась.
– Ничего страшного, главное, вы все-таки приехали. – Клара провела гостью в небольшую гостиную, где на столе стоял чайный поднос со всем необходимым и вазочка с печеньем. Гостиная выглядела безупречно – Бетти бросились в глаза цветастые занавески, антикварная сосновая мебель, камин со следами сажи, ваза с желтыми тюльпанами и многочисленные фотокарточки, запечатлевшие внуков и правнуков Клары на каникулах, на Рождество и в другие знаменательные моменты жизни.
Налив чай в тонкую фарфоровую чашку, Клара протянула ее гостье. Она похожа на Годфри, подумала Бетти. Или, во всяком случае, на портрет Годфри, который показывал ей племянник Гидеона Уорсли. У Клары был такой же, хотя и более аккуратный, прямой нос и такие же глаза под тяжелыми веками. Как подсчитала Бетти, ей было далеко за семьдесят, однако даже сейчас Клара была замечательно красива.
Потом Бетти попался на глаза студийный черно-белый фотопортрет Клары в молодости.
– Это вы? – спросила она, показывая на портрет.
– О, да, это я. Так я выглядела много, много лет назад. – Клара негромко, мелодично рассмеялась. – Я разместила его на моей зед-карте[57].
– На зед-карте?
– Ну да. Это что-то вроде небольшого портфолио, которым пользуются в модельном бизнесе.
– Вы были моделью?
– Что-то вроде того. В мое время девушки смешанной расы не пользовались особым спросом. Правда, я не только снималась в рекламе, но еще немного пела и играла на сцене. В общем, была почти артисткой. – Она снова рассмеялась и стала наливать чай себе.
Бетти улыбнулась.
– Вы были очень красивой. Если бы вы родились лет на тридцать позже…
– Да, тогда бы я наверняка попала на обложку «Вог». Но уж как есть… Время идет, все меняется. Мне не на что жаловаться, я прожила хорошую жизнь. Конечно, могло быть и лучше… Особенно если бы я зарабатывала хотя бы десятую часть от тех сумм, которые получают нынешние супермодели… – Клара снова рассмеялась.
При упоминании о деньгах Бетти взялась за свою сумочку.
– Давайте начнем с главного, – сказала она. – С наследства.
В глазах Клары блеснул огонек.
– Да уж, – сказала она. – Признаться, вы меня здорово заинтриговали. Когда Дерек сказал, что какая-то Бетти разыскивает меня насчет наследства, я не знала, что и думать. Прямо всю голову себе сломала – гадала, от кого бы это… Послушайте, а вы уверены, что я – та самая Клара Дэвис, которая вам нужна?
Бетти улыбнулась.
– Да, я уверена, – сказала она. – На все сто. Хотя в завещании вы были упомянуты как Клара Джонс или Клара Каперс.
– Каперс?! – Клара рассмеялась еще громче. – Ну и фамилия! Ведь каперсы – это, кажется, маринованные бутоны какого-то кустарника? Их иногда используют в качестве пряностей.
Бетти кивнула.
– Как бы там ни было, – сказала она как можно мягче, – именно такую фамилию вы носили бы, если бы ваш настоящий отец не умер.
Клара всплеснула руками и оглушительно расхохоталась.
– Боже мой! Клара Каперс! Могу себе представить! Карл у Клары украл кораллы… Карл у Клары украл каперсы!.. Похоже, мне все-таки повезло. Откровенно говоря, я никогда не была в особенном восторге от фамилии Минчин, но Каперс… Это уж через край.
– Годфри Каперс. Так звали вашего отца.
Клара перестала смеяться и, прищурившись, посмотрела на Бетти.
– Постойте, а вы-то откуда знаете? И вообще, кто вы такая?
– Как я уже говорила, моя бабушка когда-то знала вашего отца. Дружила с ним. Я даже думаю… – Бетти немного помедлила, нащупывая в сумочке завернутую в бумагу книгу. – Я предполагаю, что они, возможно, были любовниками. Впрочем, бабушка никогда об этом не рассказывала. Только после ее смерти, когда встал вопрос о наследстве, я узнала, что она обращалась к частному детективу. Она хотела найти вас, но детективу не удалось напасть на ваш след. – Бетти пожала плечами. – Как бы там ни было, бабушка внесла вас в свое завещание, а это значит, что, какими бы ни были их отношения на самом деле, Годфри Каперс играл в жизни бабушки важную роль.
Клара кивнула. К чашке с чаем, которую она вот уже несколько минут держала в руке, она так и не притронулась. Как, впрочем, и Бетти.
– Пока бабушка была жива и здорова, – в последние годы у нее началась болезнь Альцгеймера, и она вообще ничего не помнила и не понимала, – она отправила частному детективу кое-какие документы, относящиеся к тому времени, когда бабушка жила в Лондоне. Впрочем, документы – это, пожалуй, слишком громко сказано. На самом деле речь идет о старых фотографиях, программках из ночных клубов и тому подобных мелочах. Но, как я уже говорила, детектив то ли не смог, то ли просто не успел вас разыскать: он… он довольно рано умер. Бумаги, которые послала ему бабушка, в течение нескольких лет хранились у его вдовы, которая просто не знала, что с ними делать. К счастью, она их не выбросила.
– И тут появились вы?
– Да. – Бетти улыбнулась. – В завещании сказано, что душеприказчики бабушки должны разыскать вас в течение года. Если за это время ни вас, ни ваших прямых наследников обнаружить не удастся, тогда оставленная вам часть наследства должна отойти ко мне.
Клара изумленно вытаращила глаза.
– Господи! Да вы просто полоумная! И зачем, скажите на милость, вы меня искали?.. – Она снова рассмеялась, громко и с удовольствием. – Не проще ли было просто выждать год и вступить в права?
– Это была моя обязанность по закону, – пояснила Бетти. – Если бы вы случайно узнали о завещании и о том, что никто не пытался вас искать, вы имели бы право подать на меня в суд. Я приехала в Лондон в апреле, через неделю после похорон бабушки, и сразу же приступила к поискам. Как видите, мне понадобилось всего-то два месяца с небольшим.
Клара наконец опустила чашку на стол и улыбнулась.
– Может быть, вам стоило бы работать не няней, а частным детективом?
– Может быть. – Бетти улыбнулась. – Вот копия завещания. Взгляните… – Она достала из сумочки лист бумаги, протянула Кларе. – Как видите, я не мошенница и не полоумная.
Клара читала завещание долго, внимательно.
– Что это за адрес – Сент-Эннз-корт? – спросила она наконец. – Это, кажется, в Сохо?
– Когда-то по этому адресу находился приют для одиноких матерей, – пояснила Бетти. – Я предполагаю, что там вы появились на свет.
Клара непроизвольным движением прижала руку к груди. По-видимому, до нее начала понемногу доходить вся важность того, что́ сообщила ей Бетти.
– А кто остальные люди, о которых здесь говорится?
– Джолион – мой отчим, а Элисон – моя мать.
Клара дочитала завещание до конца, слегка улыбнувшись последней фразе насчет джаза и танцев.
– Я смотрю, ваша бабушка была веселым человеком. Веселым и жизнерадостным.
– Не сказала бы. – Бетти покачала головой. – Она была очень… правильной. И суровой. У меня сложилось впечатление, что она никого не любила по-настоящему, даже собственного сына.
– Но…
– Я, по-видимому, была исключением из общего правила. Да и то, наверное, только потому, что, когда мы познакомились, бабушке было уже восемьдесят четыре года. Она жила одна в огромном доме и, должно быть, по временам чувствовала себя довольно одиноко, – пояснила Бетти. – Как бы там ни было, меня она любила, хотя я и была ей не родная. Я даже думаю… – Она запнулась, когда ей в голову неожиданно пришла новая мысль. – Бабушка всегда говорила, что хотела бы иметь дочь, а не сына. И сейчас мне кажется – ей бы очень хотелось, чтобы вы были ее дочерью.
После этих ее слов наступило довольно продолжительное молчание, и Бетти воспользовалась им, чтобы сделать несколько глотков остывшего чая, так как в горле у нее основательно пересохло.
– Понимаю, – проговорила наконец Клара. – Еще я хотела бы спросить…
– Я догадываюсь, о чем. – Бетти отставила чашку и выпрямилась. Она была рада, что Клара отвлекла ее от мыслей об Арлетте. – Мой отчим говорит, что сумма на текущем счете бабушки составляет около десяти тысяч фунтов.
Клара ахнула.
– Кто бы мог подумать!
– Кроме этого, у бабушки было несколько сберегательных и пенсионных счетов, а также кое-какие ценные бумаги, но Джолион еще не совсем с ними разобрался. Итоговая сумма может оказаться еще больше. Намного больше.
Клара снова ахнула.
– И еще одно… – Бетти снова опустила руку в сумочку, где лежала «Поллианна». – Эту вещь я нашла в бабушкином шкафу. Там есть дарственная надпись… Когда я ее прочитала, то поняла, что эта вещь предназначалась тому же человеку, который упомянут в завещании. Вам… Поэтому сегодня я захватила ее с собой.
И она протянула Кларе книгу, которая взяла ее в руки с любопытством и трепетом.
– Взгляните на надпись, – подсказала Бетти.
Клара открыла книгу и прочла написанные Арлеттой слова. Глаза ее заблестели от слез.
– Прекрасная надпись! – сказала она. – И такая трогательная. И книга тоже очень хорошая… – Клара перевернула несколько страниц. – Правда, она очень старая. Я еще никогда не видела таких старых книг.
– Я показывала ее букинисту, – сказала Бетти. – Он оценил ее в сорок фунтов, но теперь, когда мы знаем, что за история стоит за дарственной надписью и при каких обстоятельствах она была сделана, книга может стоить дороже. А история эта длинная, Клара. И я думаю, вам она совершенно неизвестна, за исключением, быть может, каких-то фрагментов.
Клара порывисто встала.
– Я думаю, – заявила она, – нам обеим не помешало бы сделать по глоточку вина. Вы как?
– С удовольствием. – Бетти кивнула, и Клара достала из буфета бутылку и два небольших бокала. Разлив вино, она придвинула один из бокалов Бетти и поставила на стол вазочку с подсоленным миндалем.