Глава 8
В агентство «Лира» они тоже отправились вместе, по дороге обсуждая Коченову-старшую.
– Удивительно легкомысленная женщина, вы не находите? – спросила Настя у Тарадина. – Какие-то люди под явно надуманными предлогами ищут ее дочь, а она всему верит и совершенно не беспокоится. По-моему, она даже не интересуется, где Тамара.
– Привыкла, наверное, что дочь живет своей жизнью, и не вмешивается. Позвонила, жива-здорова – и слава богу. Но вообще-то она действительно чрезмерно доверчива. Видно, ни разу не нарывалась, – ответил Владимир Антонович. – Просто удивительно, как ее до сих пор не обманули и не ограбили. Ведь пускает в дом кого ни попадя, даже документов не спрашивает. Впрочем, не зря говорят: то, чего боишься, непременно случается. Она не боится, вот с ней и не случается ничего.
В «Лире» они не стали выдавать трогательную историю о любви, прикидываясь частными детективами. Настя сочла, что пора уже действовать официально, и начала прямо с директора. Директор агентства, молодой здоровяк с накачанными мышцами культуриста, объяснил, что приемом заявок занимается диспетчер, а распределением их между переводчиками – старший менеджер Лариса Диденко. Так что только она может знать, не подписывала ли Коченова в последнее время какие-нибудь контракты.
Но Лариса надежд не оправдала.
– Последний контракт, который я устроила Тамаре, был заключен с Министерством социальной защиты. Они отправляли группу детей-инвалидов в экскурсионную поездку по Европе, им нужны были переводчики. Они запрашивали у нас двух немцев и двух французов. Это было в июне.
– И что же, после июня Тамара сидела без работы? – удивилась Настя.
– Ну почему же, – усмехнулась Диденко, – Тамара хороший специалист, она никогда не сидит без работы, но ведь она связана не только с нами.
– А контракт на работу с выездом в Австрию в середине сентября шел не через вас?
– Нет, – покачала головой Диденко, – в Австрию я ее не отправляла. Я вообще давно ее не видела.
– С какими еще агентствами работала Коченова?
– Не знаю. Переводчики не любят распространяться о своих контрактах, а многие наниматели специально просят их сохранять коммерческую тайну и не рассказывать, на каких переговорах и с участием каких сторон они присутствовали.
– Значит, подсказать ничего нам не можете?
– Нет, к сожалению, ничего.
– Ну что ж, спасибо и на этом, – вздохнула Настя, пряча блокнот в сумку и вставая.
– А что случилось-то? – спросила Лариса, когда Настя и Тарадин уже подошли к двери. – Зачем вам Тамара?
– Контракт хотим заключить, – ответил Тарадин. – О Тамаре Коченовой очень хорошие отзывы, в том числе и в части сохранения коммерческой тайны.
– Какие же в милиции коммерческие тайны? – удивилась Диденко, приняв слова Тарадина за чистую монету.
– Расследования экономических преступлений с участием иностранных фирм, например, – пояснил тот с деловым видом.
– А-а-а, тогда конечно.
Они вышли из «Лиры» и молча побрели к машине Тарадина.
– Она что-то знает, – пробормотала Настя, останавливаясь и дожидаясь, пока Тарадин откроет ей дверь изнутри. – Она что-то знает, но молчит.
– Почему вы решили?
– Она слишком поздно спросила, почему мы ищем Тамару. То есть ее это не удивило, поэтому она и не спросила, а только потом спохватилась, что нужно сделать лицо. И еще. Она слишком легко скушала ваше вранье про коммерческие тайны в милиции. Ей хотелось, чтобы мы скорее ушли, поэтому для нее подошел бы любой ответ, даже если бы вы сказали о контактах с инопланетянами, для которых нужен не просто переводчик с немецкого, а именно Коченова. Эта Лариса наверняка что-то знает, но, видимо, Тамара просила ее никому не говорить.
– Не получается, – заметил Тарадин, включая двигатель. – Если Тамара просила не говорить, то она и Саприну не сказала бы. А Саприн, похоже, ее все-таки нашел. Тут что-то другое. Но я с вами полностью согласен, что-то есть. Куда едем?
– В Министерство социальной защиты. Попробуем там поискать.
На поиски человека, который организовывал экскурсионную благотворительную поездку детей-инвалидов по Европе, у них ушел весь остаток дня. Настя с ужасом думала о том, что ничего не сделала за этот день по текущим делам и завтра начальник спросит с нее результат, которого нет. Одна надежда на Короткова, может, он ее прикроет. Если он раздобыл какие-нибудь факты, то ночью она их обдумает и к утру выдаст какое-нибудь решение.
Сотрудницу министерства Андрееву, жизнерадостную толстушку в обтягивающих леггинсах и длинном свитере, они отловили уже вечером, приехав к ней домой. Андреева оказалась матерью троих детей, которых как раз в это время кормила ужином, и визит гостей был совсем некстати, но она сумела ничем этого не показать, приветливо улыбалась и даже предложила Насте и Тарадину поужинать вместе с ними. От ужина они отказались и продолжали неловко топтаться в прихожей.
– Да вы проходите, – энергично уговаривала их Андреева. – Я сейчас детей налажу, все им положу, и мы с вами сможем спокойно поговорить. Проходите, проходите, не стесняйтесь.
Настя первой прошла в маленькую комнату, которая в этой квартире, по-видимому, считалась «большой», потому что все остальные были еще меньше. За ней бочком, стараясь не задевать мебель, протиснулся Тарадин и недоуменно огляделся.
– Господи, как же они живут в такой тесноте! Здесь же повернуться негде.
– Ну, Владимир Антонович, что вы хотите, она работает все-таки не в частной фирме, а в госсекторе. Вы, наверное, уже забыли, какие у государственных служащих зарплаты.
Тарадин поморщился, но ничего не ответил, осторожно умещаясь на краешке дивана. Через несколько минут хозяйка присоединилась к ним.
– Так что вы хотели узнать о Тамаре?
– Все, – улыбнулась Настя. – Расскажите нам, пожалуйста, все, что знаете о ней.
– Не так уж и много, – пожала плечами Андреева. – Во время поездки мы, конечно, постоянно общались с ней, но Тамара была не очень-то разговорчивой. Такая, знаете ли, вся в себе.
– А почему с вами поехала именно она?
– Ее порекомендовало агентство.
Из кухни донесся звонкий голосок:
– Мам, можно я макароны кетчупом полью?
– Нет, Павлик, тебе кетчуп нельзя! – крикнула Андреева и виновато улыбнулась гостям.
– Значит, до вашего обращения в агентство вы о Тамаре Коченовой никогда не слышали? – уточнила Настя.
– Нет.
– Тамара не упоминала, с какими еще агентствами она работает?
– Кажется, нет… Но я, признаться, не обращала на это внимания. Мне это было неинтересно.
На кухне что-то грохнуло и следом раздался визг. Андреева вздрогнула, но с места не двинулась. Теперь уже слышался оглушительный рев.
– Вы не посмотрите, что там случилось? – удивился Тарадин.
– Я и так знаю. С подоконника утюг свалился. Опять Светланка ерзала и крутилась, вот и задела локтем. Это у нас случается через день.
– Но она же плачет. Вдруг ушиблась?
– Если бы ушиблась, она бы не так плакала. Я своих спиногрызов знаю. Это она просто испугалась. Ничего, пусть привыкает, что есть вещи, с которыми нужно справляться самой. Вы спрашивайте, пожалуйста, не обращайте внимания.
– Припомните, может быть, Тамара рассказывала вам о своей работе – куда ездила, где переводила. Конференции, симпозиумы и так далее.
– Да, вы знаете, было такое. Я сказала ей, что мой муж – врач-ортопед, ученик самого Илизарова, а она ответила, что видела Илизарова на международном симпозиуме в Новосибирске, там была целая бригада переводчиков из Москвы. Мы, конечно, больше о талантливом медике говорили, знаете, две бабы собрались – так они будут внешность обсуждать, а не научные проблемы.
Андреева легко и заразительно рассмеялась. В это время на пороге комнаты возникла живая белокурая кукла с заплаканным лицом.
– Когда папа придет? – требовательно вопросила кукла.
– Папа придет утром, он дежурит, – невозмутимо отозвалась хозяйка. – А что случилось? Зачем тебе папа?
– Он меня пожалеет, – сердито заявила кукла по имени Светланка. – Я плачу, плачу, а ты не идешь.
– Хорошо, детка, ты поплачь до утра, а там и папа вернется с дежурства. Иди, пожалуйста, за стол и все доешь. И проследи, чтобы Павлик не трогал кетчуп.
Маневр отвлечения девочки от собственных страданий был проведен ловко и незаметно. Требуемую долю жалости малышка не получила, но зато ей в руки дали оружие, позволяющее осознать собственную значимость, – право контроля над старшим братом, роль маминой помощницы. Она моментально повеселела и вприпрыжку помчалась обратно на кухню с радостным криком:
– Павлик, не смей трогать кетчуп, мама тебе не разрешает!
Тарадин не смог сдержать улыбку.
– Вы опытный педагог, – заметил он. – У вас, наверное, большая практика?
– Огромная, – кивнула женщина. – Я с девятнадцати лет в детском саду работала, а когда стала расти по административной линии, так своих трое появилось. У меня с детьми никогда проблем не было.
– А у Тамары? Вы ведь возили ребятишек, как она с ними общалась?
– Вы знаете, не очень успешно. – Андреева покачала головой. – Было видно, что она детей не любит и общаться с ними не умеет. Она и сама это знала, даже как-то пожаловалась мне, что у нее контакты с детьми не получаются. Ну, не то чтобы пожаловалась, она вообще ни на что не жаловалась, просто заметила, что уже второй раз едет с детской группой, а понимать ребят так и не научилась. В первый раз, кажется, она ездила с гимнастами из детской спортивной школы на какие-то соревнования. По-моему, в Дюссельдорф, если я ничего не путаю.
– О своей личной жизни Тамара ничего не рассказывала? О семье?
– Нет, в этом смысле она была замкнутой, со мной не делилась.
Разговор с сотрудницей Министерства социальной защиты не прошел зря. По крайней мере было понятно, куда двигаться дальше, где еще искать следы Тамары Коченовой.