– Не погорим? – поинтересовался Глеб.
– Не подкопаешься! Сам смотри, мы же все предусмотрели! Отпечатков мы не оставим. Я будто бы буду спать и не услышу, как Петр приедет домой… Да и вообще, все подтвердят, что он часто задерживался на работе допоздна, а то и на всю ночь. Утром я обнаружу его в гараже уже мертвого и подниму жуткий шум. Уж в этом я специалист!
– Верю.
– А дальше пусть обнюхивают и обследуют, что хотят… Следы нашего ночного распития уничтожу. Так и придут к выводу, что он приехал домой поздно и пьяный и заснул… а потом угорел… Знаешь, как пьяные приходят домой на автопилоте и падают замертво в прихожей? Вот и все! Концы в воду!
– А почему ты уверена, что все его состояние достанется тебе, то есть нам? – спросил шофер Светы во время поправившись.
– А я уже навела справочки, – быстро ответила Света. – Родственников-то у него нет…
– Ты говорила, что он был женат.
– Был… и, думаю, что до сих пор Петр любит ту стерву, если я так и не смогла растопить его сердце. Но жена-то у него погибла, авиакатастрофа, вот так вот! А других родственников у Петра нет. Такой вот самородок мне достался, который не мог не натолкнуть меня на такие вот криминальные мысли. Плохо себя вел, вот и получит.
– Ловка… ничего не скажешь, – вздохнул ее напарник по планируемому преступлению. – Не знаю, кого ты там любишь или не любишь… оба вы друг друга стоите, но больше всего ты любишь деньги.
– А что мне еще остается? – засмеялась Света. – И не сравнивай меня с Петром. Он – святой, а я – плохая девчонка! Но я живу с ним уже два года и тому много свидетелей, то есть являюсь гражданской женой, а следовательно, могу претендовать на наследство.
– Ловко…
– А то! Я обо всем подумала! Даже если я не унаследую все, мы к тому времени много чего возьмем сами, будь уверен. Эх, Глеб, как же мне нужна твоя помощь! Мы с тобой еще заживем!
– Давай выпьем?! – предложил Глеб.
– Давай, только не очень… а то отрубишься раньше времени!
– Обижаешь… Главное, его напои. А вот вообще твой Петр пьет за рулем?
– Да он фактически вообще не пьет, а уж за рулем никогда! – ответила Света.
– Как же тогда поверят, что он напился? – удивился Глеб.
– А кто с ним живет последнее время? Правильно – я! Вот у меня и спросят, я и отвечу, что в последнее время Петр часто приезжает домой пьяный, снимает стресс, так сказать… Не бойся, Глеб, я буду очень убедительна… я еще раз говорю, что все предусмотрела долгими одинокими вечерами.
«Не сомневаюсь…» – подумала Настя, размышляя на тему, для чего ей все это надо? Вернее, почему это с ней произошло? Она с ужасом понимала, что только что стала свидетелем разговора двух убийц. Они за распитием спиртных напитков и любовными утехами оговаривают план убийства человека, который им не сделал ничего плохого. Мало того, он обеспечивал ей полное материальное благополучие и дал работу Глебу. «Какая же низость! Какая мерзость! Убийство человека, что может быть хуже? Что же делать мне? Как его предупредить?» – думала Настя, пока на диване снова не начались движения, и раздался звук, говорящий о многом. Настю затошнило, но она сдержалась.
«Мне нет никакого дела до Петра и его жизни. В чем-то и он виноват, выбрав себе такую женщину… Но я не смогу быть спокойной, если уж Бог оставил меня в этом доме, чтобы я услышала это. Не может быть такого совпадения. Это – знак. Я должна предотвратить готовящееся расчетливое убийство».
Насте пришлось набраться мужества и терпения, чтобы дождаться, пока они закончат свою оргию. Кроме омерзения, она не испытывала ничего.
– Ладно, тебе пора удалиться на время, – наконец сказала Света, тяжело дыша, – а я позвоню Петру, пора загонять кота в ловушку.
Настя с тоской подумала: «Интересно, сколько времени я здесь валяюсь? Потеряла счет времени и пространства, тело уже онемело, а от холода они скоро услышат, как стучат мои зубы, отбивая похоронный марш».
– Алло, дорогой… ты где? Что ты делаешь в милиции? Все еще ищешь эту ненормальную? Я серьезно начну ревновать! Что значит, не сходи с ума? Котенок, ну прекрати… нет, мне, конечно, не все равно, что она пропала. Ты же говорил, что не знаешь эту тетку, так откуда ты можешь знать, что с ней что-то случилось? Может, она поехала к своему любовнику зализывать раны?
– Ты что делаешь? – зашипел Глеб. – Он сейчас обозлится и не приедет домой!
– Петушок мой, Петенька, мне так плохо, что-то я себя чувствую очень одинокой и потерянной. Что от тебя зависит? Вернись домой, я жду! А завтра с утра продолжишь поиски своей спасительницы, – замурлыкала Света.
– Все! Он приедет! Ес! Получилось! – закричала Света, закончив разговор. – А ты тоже хорош! Если бы он тебя услышал! Или ты вошел во вкус! Убить его сегодня хочешь, мой хищник?
– Боюсь, что на следующий раз у меня может не хватить смелости, – пояснил Глеб. – Я и выпил для храбрости, ты же знаешь, я этим не злоупотребляю.
– Ладно, иди в домик для гостей и сиди там тихо, пока я не приду за тобой. А я в ванную, потом приготовлю свою адскую смесь и в кроватку в эротическом белье, в таком черном, знаешь… ему нравится.
– Не заводи меня…
– Не ревнуй, мой тигр! Сегодня ты освободишь меня от моего наваждения, снимешь камень с моей шеи.
И Настя наконец услышала шаги, которые уносили эту парочку из гостиной для воплощения своего злого умысла.
Глава 8
Настя чуть не закричав от боли в затекших мышцах, аккуратно вылезла из своего убежища. Гостиная была пуста. Она попыталась подняться, преодолев боль в спине, но наступить на больную ногу не представлялось никакой возможности, анестезия уже отходила, и сустав пульсировал адской болью. Она поползла по коридору к выходу по памяти, как Петр заносил ее в дом. И в углу Настя нашла то, что ей было просто необходимо, а именно палки для горнолыжного спуска, витые, кривые, но только благодаря им она смогла разогнуться в полный рост и заковылять по коридору дальше, опираясь на свою спасительницу.
«А чего я так спокойно разгуливаю по дому? Ведь в доме готовится убийство, и живут двое преступников. Так ведь если они меня обнаружат, то и меня уберут как ненужного свидетеля?» – подумала Настя, и ей стало страшно. Она дотащилась до входной двери и дернулась в нее, дверь оказалась запертой на ключ, которого у нее не было.
«Так… что делать дальше?» – несколько секунд Настя размышляла у входа, а затем снова направилась в обратном направлении.
«Черт побери, па-де-де на костылях!»
Не было возможности проделывать все ее перемещения бесшумно. Стучали и палки по паркету, и от ее прыгающего перемещения тоже возникали соответствующие звуки. На каждый производимый шум Настя сама вздрагивала и с замиранием сердца прислушивалась, не бегут ли по ее душу бандиты.
«Интересно, как они будут меня убивать? Заставят выпить снотворное и потом положат в машину вместе с Петром. Мол, приехали домой вместе с любовницей, пьяные и довольные, и угорели… Интересно, может, нас даже разденут и положат в объятия друг друга уже трупами? Имитация любовной сцены. Неужели следователь не подумает о том, почему мужчина приехал домой к жене с любовницей? Хотя эта выдумщица что-нибудь придумает», – рассуждала Настя, с ужасом понимая, что мысли оказаться с этим мужчиной в объятиях даже в мертвом состоянии способны привести ее в трепет.
«Что же это со мной такое? Откуда такая тяга к темным глазам этого типчика? Я бы сказала даже, что явно сексуальная тяга. Может, это от того, что я задумалась над этим вопросом в последнее время, а тут как раз и подвернулся этот красавчик? Со мной такое вообще первый раз», – продолжала изводить себя глупыми мыслями Настя.
В гостиной она быстро нашла небрежно брошенную женскую сумку известной марки из кожи крокодила и без зазрения совести принялась рыться в ней.
Сотовый телефон в золотом корпусе она нашла сразу же и… И именно в этот момент раздался жуткий вопль у нее за спиной.
– А ты кто такая?! Глеб, скорее! Воры! Что ты делаешь у нас в доме?!
Настя вжала голову в плечи, словно страус, и быстро сосчитала до десяти, чтобы не потерять сознание от спазма сосудов во всем теле от неожиданности.
Единственно, что она сделала на автомате, так это засунула телефон себе в вырез кофты и обернулась на звук гневного голоса. Настя сама себе удивилась, этот жест у нее получился настолько естественным, словно она всю жизнь ходила по рынкам и промышляла воровством овощей себе в одежду. Благо отсутствие собственных крупных форм позволял воровать килограммами.
Света в ярко-розовом нижнем белье минимального размера и черных чулках смотрелась очень эффектно и сексуально. На ногах у нее были надеты пушистые тапочки в виде зайчика с ушами, поэтому Настя и не слышала, как она подкралась к ней сзади. Настя смогла оценить сексуальный и ухоженный вид хозяйки дома.
– Ты?! – выдохнула Света. – Что ты делаешь у нас в доме?!
– Зашла в гости, – неопределенно ответила Настя, пожимая плечами, пытаясь принять непринужденную позу.
– Воровка! Негодяйка! – заверещала Света голосом, больше напоминавшим пожарную сирену. – Глеб, скорее сюда! Скорее! Тут такое твориться!
Настя стояла посреди комнаты и, как бы выразилась молодежь, «тупила». Она, честно, не знала, что ей делать? Броситься на Свету и свалить ее с ног парой ударов из невинной кун-фу она не хотела, да и не могла даже в здоровом состоянии, что уж говорить об этом, если она стояла, опираясь на горнолыжные палки. Была возможность пристукнуть ее этой палкой, но Насте было до нее не дотянуться.
Глеб прибежал на пронзительный голос своей любовницы и тоже с удивлением уставился на незнакомку в таком странном виде.
– Кто это? – спросил он у своей пассии.
– Эта та самая несносная официантка, которую Петр припер к нам в дом! – выпалила Света обиженным голосом, словно маленькая девочка, жалующаяся учителю на мальчишку-хулигана.
– А что она тут делает? – задал весьма умный вопрос Глеб, сжимая и разжимая свои внушительные кулаки. – Он что, нанял ее на работу?