Сержант Иванов Степан, много лет выполняющий свою работу с переменным успехом, понял, что получит повышение к зарплате и явные изменения в погонах, когда задержал джип, несущийся со скоростью почти двести километров в час.
«Наркота или преступники… или наркота…» – гадал он, потирая руки и энергично вращая палочкой. Вместо этого на него из машины выпало сразу два водителя, сидящих за рулем, а именно совершенно бесчувственный парень и перепуганная насмерть девушка с холодными, как у трупа, руками и кровавой коленкой.
– Спасите… Нас хотят убить, – прошептала она и вывалилась наружу, фактически теряя сознание от перенапряжения.
Глава 9
Сержант патрульно-постовой службы с русской фамилией, именем и, соответственно, отчеством – Иванов Степан Сергеевич работал уже восьмой год и, как ни странно, несмотря на анекдоты и негативное отношение окружающих к работе патрульно-постовой службе, его работа ему нравилась. И Иванов Степан этим очень гордился. После этого ужасного случая с джипом, с двумя людьми за одним рулем, в его практике Степан уже не чувствовал себя в такой безопасности на рабочем месте.
«Лучше б я остановил каких-нибудь отморозков на угнанной машине, чем такую необычную пару в таком жутком состоянии», – думал он.
Степан до сих пор содрогался, когда вспоминал, как они с напарником выслушали спутанную речь девушки, вызвали «скорую помощь» и следователей, сразу поняв, что это необходимо сделать. И уже вместе с подъехавшими на вызов коллегами они очень удачно задержали «Мерседес», мчавшийся следом за полумертвыми людьми. Так Светлана и ее водитель сразу же въехали на «мерсе» в руки правоохранительных органов, так сказать, с ветерком. По тому, как они себя вели, явно неадекватно и испуганно, было понятно, что хотя бы часть правды в спутанном рассказе девушки на джипе была. А уж остальное – было дело техники следователей.
Насте стало легче сразу после того, как ей сделали обезболивающий укол и с твердой лангетой забинтовали ее распухшую коленку. А еще ей стало легче морально, что она спасла свою жизнь, жизнь другого человека и что ей поверил следователь, что вообще казалось невероятным. И вот она, приобретя прямо в больнице трость, проковыляла в токсикологическое отделение больницы, где миловидного вида медсестра встретила ее с улыбкой.
– Проснулся ваш зачарованный принц, проснулся, теперь уже можете его навестить.
– Я зайду?
– Конечно, иди! Крепкое у него здоровье! – кивнула она.
Петр полулежал на кровати и вертел в руках пульт от работающего в палате телевизора. Лежал он в палате один, вторая кровать была аккуратно застелена. И абсолютно пустая тумбочка рядом сообщала о том, что место свободно. Выглядел он уже значительно лучше, но бледность все же сохранялась.
Петр лежал под одеялом, укрытый до пояса, явив миру вполне приличный голый торс с бинтом на плече еще с первой передряги.
– Настя! Как я рад!! Я уже сам хотел идти тебя искать! Мне врач сказал, что ты в этой же больнице, только собираешься ее покинуть. Куда ты все спешишь с больной ногой?! Подлечилась бы в больнице.
– Сколько вопросов и сколько советов, – покачала головой Настя, – и не получишь больше ни одного ответа.
Она приблизилась к Петру, прихрамывая, и участливо поинтересовалась:
– Ты хорошо себя чувствуешь?
– Отлично! Словно просто хорошо выспался! – улыбнулся Петр, показав свои тридцать два зуба.
– Очень хорошо, – выдохнула Настя и, явно что-то важное решив для себя, что есть силы залепила ему пощечину.
Петр даже подскочил на кровати.
– За что?!
– Есть за что, Петр, есть, – заверила его Настя. – За то, что притащил меня к себе домой, несмотря на мое легкое сопротивление! С девушками так не поступают! – На секунду задумавшись, Настя залепила ему вторую пощечину и, не дожидаясь его вопроса, сразу же сказала: – А это за то, что, привезя девушку домой, ты забыл про нее, увлекшись своей вертихвосткой, и я несколько часов провалялась за диваном в гостиной, с горя приняв лишнего на грудь. Прекрасный принц забыл, что принес в дом не совсем здоровую девушку? Дорогой мой, я ползала по твоему дому на карачках в поисках помощи!
Петр опустил голову и, что характерно, перестал улыбаться. Только на бледных щеках красовались красные отпечатки ее ладоней, и это только украшало его.
Настя залепила третью, уже не с такой силой, буркнув:
– Бог троицу любит! Честно скажу, мне стало очень жалко тебя, там, в доме… Я очень не хотела, чтобы тебя убили. Я бы боролась за любого. Но сейчас, когда опасность миновала, меня вдруг обуяла ярость к тебе и ненависть, ты уж прости, дорогой. Ведь я тоже человек, женщина, которая еще надеется выйти замуж, родить ребенка. И всего этого я могла лишиться из-за совершенно чужого человека – любителя клубнички! Любишь таких стерв?
– Я все понял, Настя. Я очень виноват перед тобой. Я поступил как свинья. Я очень раскаиваюсь. Честно говоря, я бы обязательно извинился бы перед тобой. Я побежал успокаивать Свету, а когда вернулся, я был уверен, что ты ушла. Я не думал, что с тобой так все серьезно, что ты даже не сможешь встать без посторонней помощи. И я поехал искать…
– Я знаю все это, – устало махнула рукой Настя, и Петр невольно дернулся.
Она рассмеялась.
– Почему дал побить себя? Мог бы перехватить мне руки.
– Заслужил… Да от такой женщины приму все, даже смертную казнь, – с какой-то особой нежностью посмотрел он на нее, и Настя снова поймала на себе стаю мурашек.
Она хмыкнула, чтобы скрыть охватившее ее смятение:
– Не получится у тебя красивыми словами разбить мне всю жизнь.
– Да я тебя и не ловлю, рыбка золотая. Я обязан тебе по гроб…
– А вот этого не надо! – сразу же предостерегла его Настя. – Я зашла попрощаться, я ухожу… Первый раз ты уже хотел отблагодарить меня, я чуть второй раз не умерла… с тобой вообще опасно иметь дело.
Сказано – сделано. Она повернулась и пошла к двери под дикий крик Петра:
– Как пошла?! Куда пошла?! Настя, подожди! Ты не можешь так просто уйти! – Он был удивлен, женщины просто так от него не уходили, наверное, они все вешались ему на шею и с трудом отдирались от нее.
– А что мне надо делать? – оглянулась она через плечо. – Опять повезешь меня к себе? Хватит уже.
– Настя, подожди…
Петр выглядел очень растерянным, но она, не слушая его больше, дошла до двери и бросила ему:
– Желаю тебе счастья в личной жизни.
– Вот балерина, а бьешь, как кузнец, все мозги мне выбила! Я же хотел сказать, что хотел бы продолжить знакомство с тобой! – Петр приподнялся на кровати, показывая тонкую полоску черных плавок.
– Вот уж чего я точно не хочу, так это продолжить знакомство! Мне как-то хватило… да и развития наших отношений я не вижу, – вполне искренне ответила Настя. – Да и видела я вашу избранницу… Знаете, не очень хороший у вас вкус, да и я не люблю кружевное черное белье, которое так любите вы, – загадочно закончила она свою мысль и вышла из палаты.
Голый Петр не побежал за ней, но очень просил остаться, крича ей об этом вслед.
Домой Настя вернулась на такси и, невзирая на боль в ноге, приступила к уборке квартиры.
«Что такое? Стоит два дня не пожить дома и уже все загрязняется, покрывается слоем пыли и становится «помещением, в котором давно никто не живет» Даже запах появляется специфический, какой-то затхлости.
Она тщательно протерла все полки, пропылесосила пол и полила цветы. От переутомления ее спас телефонный звонок.
– Алло?
– Настя? Я с ума сойду! Где ты бродишь?! Звоню второй день! Вот ведь связалась с тобой! Ты где была?! – оглушил ее звонкий женский голос.
– А это кто? – осторожно поинтересовалась Настя, вытирая пот со лба.
– Роза Сергеевна! Сваха!
– Ой, извините, не узнала. Богатой будете! – обрадовалась Настя.
– Будешь богатой с вами, как же! С такими невестами ни один жених в твердой памяти и уме не захочет знакомиться даже на одну ночь, не то чтобы с серьезными намерениями, – пробубнила трубка.
– Извините, Роза, у меня и вправду возникли непредвиденные обстоятельства…
– Все у вас обстоятельства разные. Раз ко мне обратилась, сиди у телефона и жди звонка, и баста! Шатается где-то по ночам! Что я женихам скажу? – не унималась Роза, и уже более миролюбивым тоном она добавила: – Один мужчина заинтересовался тобой, так что будь довольна.
– Я очень довольна, но…
– Никаких «но». Сегодня он будет ждать тебя в «Теремке»! – Роза Сергеевна была как всегда в своем репертуаре.
– В каком «Теремке»? – не поняла Настя.
– Кафе. Записывай адрес. Вы проведете романтический ужин, ну а дальше все зависит от тебя.
– Я несколько не в форме… – вяло произнесла Настя, внутренне понимая, что откосить от свидания не удастся.
– Я верю в тебя, детка! – проникновенно произнесла Роза Сергеевна и, дав последние указания, прервала связь.
– Вот черт! – выругалась Настя.
Она пошла на кухню и включила электрочайник, насыпав в чашку много порошка растворимого кофе. Телефонный звонок снова вывел ее из задумчивости.
– Алло? – спросила она, не ожидая ничего хорошего.
– Здравствуй, Настя, это Константин Львович, – представились на другом конце провода.
Константин Львович Шелестов много лет являлся педагогом-репетитором. Настя с большим уважением относилась к нему и всегда была рада его услышать. Она считала, что ей повезло с учителем. Между ними всякое было: и недопонимание, и усталость от работы друг с другом, и даже творческий разрыв на несколько долгих месяцев. Но все же они всегда возвращались к творческому союзу в силу того, что Константин Львович был очень интеллигентным человеком и к тому же их связывали годы взаимного общения.
– Здравствуйте, Константин Львович, – с удовольствием ответила ему Настя.
– Дорогая моя Настенька, любимая моя ученица, вот и ты, птичка моя, вылетела из родного гнезда, из театра, все собирался с духом позвонить тебе.