– Спасибо, вы нам наговорили очень много комплиментов и добрых слов, но мы познакомились еще до больницы и сюда попали уже вместе, – ответила Настя.
– О, да вы – страстная парочка, – прокомментировала новость буфетчица, продолжая мяться у их столика.
– Что-то еще? – спросил Петр, тоже почувствовавший неловкую, затянувшуюся паузу.
– Вы выглядите не очень больными, да и глаза у вас горят… – склонилась над ними буфетчица, колыхнув большой грудью. – Может быть, хотите коньячку? – спросила она таким умоляющим голосом, что согласиться должен был бы и язвенник, и трезвенник.
– А в больнице можно? – удивилась Настя, не сдержавшись.
– Нет, конечно… Но вот хорошим и фактически здоровым людям я иногда позволяю расслабиться. Да и если честно, зря коньячок запрещают! В малых-то дозах он очень даже стимулирует здоровье. А как же иначе? Сосуды расширятся, давление снижается, аппетит повышается, иммунитет стимулируется. А что говорить, если у человека поднимается настроение и он начинает активнее бороться со своим недугом. Ведь задерживаются в больнице пессимисты.
Настя переглянулась с Петром. По ним было понятно, что оба они не только не страдают алкоголизмом, но даже в данный момент и выпить-то не хотят. Но Петр, как и Настя, не хотел быть жестоким, и сказал:
– Хорошо… мы выпьем чуть-чуть коньяка.
– Чудесный выбор! Я сейчас! – оживилась буфетчица.
– Чего это она так радуется? – спросила Настя.
– Думаю, что наценка за коньячок здесь будет больше, чем в самом дорогом ресторане, – предположил Петр.
– Вот ведь гадство!
– Каждый крутится, как может… – философски отметил Петр. – Не думаю, что я сейчас способен пойти и донести на нее кому-либо…
– Хотя это было бы правильно, – отметила Настя, про себя подумав, что у Петра у самого есть судимость, вот он и относится с послаблением к криминальным жилкам других.
– В больницу попадают разные люди, хронические алкоголики тоже. Многие из них успешны в жизни, то есть по внешнему виду и не скажешь, а выпивают они каждый день. И вот когда попадают в больницу, испытывают большое чувство дискомфорта. А выпивать в больнице категорически нельзя, и такой буфет с разумной хозяйкой для них является своего рода спасением, – продолжил размышлять Петр.
– Это как во времена сухого закона, всегда можно было поймать такси и подлечиться у таксиста, – внесла свою лепту в разговор о пьянстве Настя.
Петр с удивлением посмотрел на свою спутницу.
– Ого! Откуда такие познания? Ты же тогда еще не родилась!
– Не льсти мне, это получается не очень правдоподобно. Все равно эта женщина – преступница. Она играет на порочных страстях людей, фактически на их второй болезни. Полезно! Просто умора! Сосуды расширяются! Она предварительно диагноз уточняет, что ли? А если человеку вообще пить запрещено? Ведь пьют же и лекарства. Ой, не знаю я… Главное, чтобы сейчас в больницу не ворвались наркоманы в поисках наркотиков и не взяли бы нас в заложники.
– Я тоже уже привык, как только с тобой наедине, сразу же что-то должно произойти, – засмеялся Петр.
– Пожалуйста, – поставила перед ними два непрозрачных, пластиковых стакана буфетчица.
– Спасибо, – ответил Петр, и она испарилась.
– Рискует… навязывается сама… – посмотрела ей вслед Настя.
– Увидела парочку и предположила, что им надо выпить, – пожал плечами Петр и продегустировал то, что им предложили таким не совсем стандартным способом. – Коньяк неплохой… Ну, что ж… давай, поедим и выпьем.
– Давай, – согласилась Настя, – не чокаясь.
Петр снова засмеялся, и они приступили к еде, достаточно вкусной и в меру сытной. Домашней ее назвать было, конечно, нельзя, но, по крайней мере, пюре было из настоящего картофеля, а не из порошка, а котлеты явно содержали не только хлеб, но и мясо хотя бы на добрую половину.
Настя с Петром с интересом посматривали друг на друга.
– Спасибо, что заступился за меня… ну, там! – опустила глаза Настя.
– Да не за что. Зачем ты вообще пошла туда? Вернее, я уже говорил с этим Гиви, и он объяснил мне, что меняет женщин своеобразным способом. Подал свою анкету в разные службы знакомств и стал пользоваться нескончаемым потоком одиноких, истосковавшихся по ласке женщин. Он знакомился, не отходя от кассы, как называется, чтобы не тратить время на дорогу, фактически каждый день с разными женщинами и девушками. Гиви открыл мне страшную тайну, дольше одной ночи блондинки у него не задерживались.
– Я так и поняла, мне он сразу не понравился, – сказала Настя.
– А зачем ты пошла в службу знакомств? – недоумевал Петр. – Какие-то проблемы познакомиться так?
– Давай мы не будем обсуждать эту тему, – предложила Настя, постукивая вилкой по тарелке, – ты же понимаешь, что любой женщине распространяться на эту тему не очень приятно.
– Предлагаю тебе внимательнее присмотреться к мужчинам вокруг, – недвусмысленно подвигал бровями Петр.
– Ты не в моем вкусе, – ответила она весьма поспешно.
– А я чувствую флюиды, между нами что-то есть, просто взглядами примагничиваемся друг к другу на смерть, – настаивал Петр.
– Между нами катастрофа и больше ничего, – ответила она.
– Я впервые терплю такое фиаско, – вздохнул он.
– Я не сомневаюсь. Всегда что-то бывает в первый раз. Я вот в первый раз пошла на пенсию. Первый раз попала и в милицию, и на пожар, и на больничную койку с травмами и ожогами. Все в первый раз…
– Ожоги заживут, а вот сердце…
– Я понимаю, что ты – профессиональный обольститель, но со мной этот номер не пройдет, – оставалась непреклонной Анастасия.
– Ты ошибаешься. Я не обольститель и тем более не профессиональный. Ты словно из гранита.
– К сожалению, из крови и плоти, которая сильно болит, – ответила Настя.
– Ничего, все заживет, у тебя легкие ожоги, я уточнял у твоего лечащего врача. – Петр с аппетитом жевал мясную котлету.
– А ты как?
– Да, ничего! – махнул рукой Петр. – Сваливать надо из больницы, не люблю я так лежать без дела.
– Я тоже сегодня уйду, прямо под роспись, – согласилась Настя.
Необычайно легкой походной для грузной фигуры к ним приблизилась буфетчица с подносом, на котором еще стояло несколько пластиковых стаканов.
– Пожалуйста! – Поставила она на их столик еще два и забрала пустые и такой же летящей походкой удалилась в сторону двух мужчин, ставя и им пластиковые стаканы.
– Прямо как фея, разносящая детям подарки, – усмехнулась Настя.
– Или бабочка, опыляющая столики, – вторил ей Петр, давясь от смеха.
– Ого! По-моему, мы уже перебрали… У меня и голова закружилась… – чуть не упала с табуретки Настя.
– Скажи, а что у тебя все-таки с коленкой?
– Вот не дает покоя тебе этот вопрос, – вздохнула Настя.
– Я хочу помочь тебе, я уверен, что я смог бы тебе помочь, – серьезно посмотрел на нее Петр.
– Много врачей мне не смогли помочь, – отметила Настя.
– Попробуй поверить еще раз, – убеждал он ее.
– Что ты хочешь от меня? – в лоб спросила она у него.
– Ты спасла мне жизнь, причем дважды, а я хочу прооперировать тебе колено, причем одно. Не равноценная замена, но все же… Поверь мне. Я наделал много глупостей, но тебе помочь смогу.
У Насти от его слов и от его взгляда мурашки побежали по коже.
– Если я соглашусь, ты потом оставишь меня в покое?
– Тебе это так важно? – уточнил Петр.
– Очень! Ты плохо на меня влияешь.
Петр с минуту подумал, затем выпил коньяк и твердо произнес:
– Хорошо! Насильно мил не будешь! Я отстану, а ты избавишься от своей хромоты!
– Звучит заманчиво, я имею в виду то, что ты клянешься отстать от меня. А насчет операции… Не оказаться ли после твоего прикосновения в морге.
Петр рассмеялся, затем достал из кармана записную книжку и быстро записал там что-то.
– Что пишешь? Составляешь от моего имени завещание? – поинтересовалась Настя.
– А у тебя есть что взять?
– Квартира…
– У меня все в порядке с жильем, – не поднимая головы, ответил Петр.
– Больше ничего… – развела она руками. – Хотя… почки, печень…
– Жалко, – вздохнул он.
– А что с твоей невестой? – неожиданно для него спросила Настя. Ее же саму этот вопрос мучил уже давно.
– Света?
– Я не знаю! Вернее, я знакома только со Светой, желавшей тебя прикончить! А сколько их у тебя… – развела руками Настя, с ужасом наблюдая приближение к их столику айсберга под названием «буфетчица».
– Нам больше не надо! – ответил за нее Петр и вложил ей в кармашек-кенгуру на передничке две тысячи рублей.
Буфетчица засветилась от радости.
– Большое спасибо! Будете у нас в больнице, заходите еще!
– Нет уж спасибо! Лучше вы к нам, – шутливо отозвалась Настя.
– А вам, Петр Рудольфович, за ваши руки я каждый раз в церкви свечки ставлю, – внезапно прослезилась буфетчица. – Если бы не вы, мой Мишка давно бы сгинул…
И прижав к лицу фартук, мгновенно пропитавшийся слезами и покрывшийся разводами туши и помады, буфетчица удалилась, оставив их в одиночестве.
Настя гневно посмотрела на него.
– Что я слышу? И что я вижу? Ты опять обвел меня вокруг пальца? Так вы оказывается знакомы! Вот откуда и коньяк, и внимание!
Петр смотрел на нее смеющимися глазами.
– А ты и, правда, поверила, что в больнице разливают коньяк? Разливают, но по великому блату! Это – розыгрыш!
– Паразит!
– Фу, как некрасиво! Такая хрупкая и нежная девочка и такие грязные слова! Милый, добрый розыгрыш! Все для тебя, дорогая, все для тебя… И нога у тебя будет как новая…
– Откуда она тебя знает? – спросила Настя, несколько переведя дух.
– Галина Петровна работала операционной медсестрой в течение двадцати пяти лет в то время, когда и я здесь работал, правда, всего два года. Потом Галине Петровне стало тяжело выстаивать на операции часами, она ушла на пенсию и перевелась работать в буфет, – пояснил Петр.
У Насти пылали щеки то ли от его взгляда и приятного проникающего в душу баритона, то ли от качественного коньяка.