– Я же говорил, что у нее появился тот хлыщ, – подал голос Гиви.
– А что такое происходит? – заволновалась Настя. – Наоборот, вы освободились от меня как от очень сложного варианта и лет мне много, и пенсионерка, и инвалид… вы же все время говорили, что я заведомо проигрышный вариант. Так что радуйтесь, вам больше не надо ни к кому меня пристраивать! – подбодрила ее Настя, замечая, как на каждую данную ей характеристику не лестного характера на шее у Гиви дергается кадык.
– Я тоже так думала, а оказалось, что на тебя мужики, то есть мои клиенты, пошли как рыбы на нерест, – недовольно побубнила Роза Сергеевна.
– Интересное сравнение, – засмеялась Настя.
– Да все, кто приходит, все интересуются именно тобой! Уж я им всем говорю о твоих недостатках и еще добавляю, что характер у тебя ужасный.
– Спасибо, – поблагодарила Настя.
– Пожалуйста! И все хотят познакомиться с тобой! Уж не знаю, чего они находят? – покачала головой Роза Сергеевна. – Время у нас такое, что бросаются на кости или прельщает, что балерина, секс всем подавай незабываемый?!
Если бы Настя ела, она бы точно подавилась.
– Знаете, я занималась балетом не для того, чтобы заниматься незабываемым сексом, тем более со всеми! – искренне ответила Анастасия.
– Вот и я хочу, чтобы только со мной, – снова подал голос Гиви.
Анастасия удивленно посмотрела на него.
– Вот я о чем и говорю, – усиленно затрясла головой Роза. – Ты выбила мою фирму просто из колеи. Мой самый главный жених Гиви – сексуальный мужчина и коммерсант, на которого западали все женщины, теперь хочет иметь дело только с тобой. Мы с ним даже слегка повздорили.
– Да! Я встретил девушку своей мечты и больше не хочу ни с кем знакомиться! – подтвердил Гиви.
– Мне, конечно, очень лестно, – отозвалась Настя, – но я не хочу с вами больше встречаться.
– А я и в кафе вашему жиголо лицо набил, и в больнице с ним сцепился за любовь с вами. И если надо, опять буду драться! – гордо заявил Гиви. – Я добьюсь своего счастья!
«Только этого мне еще не хватало», – подумала Настя.
– И не думай, что если у меня сгорело кафе, то я остался гол, как сокол. У меня еще есть деньги, и мы сможем открыть совместный, семейный бизнес. Отстроить избушку заново.
Словосочетание «семейный бизнес» резануло слух Анастасии, она даже не знала, как себя вести перед этой парочкой совершенно нелепых людей.
– Дорогой Гиви, я тронута вашим вниманием, но давайте разберемся цивилизованно. Давайте никто никому ничего бить не будет. Поймите, я люблю одного человека, и я не виновата, что это произошло не через ваше брачное агентство. Простите меня, но мне больше никто не нужен. – Настя старалась говорить как можно мягче, словно с душевнобольными.
– А мне теперь, что делать? – по-детски хлопал ресницами Гиви, и Настя еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.
– А у вас все будет хорошо, – заверила его Настя. – Вы еще встретите девушку, полюбите ее, все у вас будет хорошо, – повторила она, смущаясь под его взглядом.
– А у тебя подружки балерины нет? – с неподдельной тоской спросил Гиви.
– Боюсь, что нет, – улыбнулась Настя.
– А мне теперь кто все компенсирует? – подняла на Анастасию полный укора взгляд сваха в одежде гейши.
– Какую компенсацию вы от меня хотите? – не поняла Настя. – Выньте меня из базы данных, вот и все…
– А Гиви? – взвилась она. – Наша суперсексуальная звезда?!
– Ну и что? – не поняла Настя.
– В том пожаре, извините, обгорели, пострадали его достоинства, он теперь не то чтобы с женщинами, он сидеть не может, – пожаловалась Роза Сергеевна.
У Насти от удивления глаза на лоб полезли.
– А я-то тут при чем? В чем я виновата, что пострадало, извините, достоинство Гиви? Вы мне это так выговариваете, словно я подожгла его кафе.
– Или твой любовник! – встрял обожженный Гиви.
– Не забывайте, что мы все вместе оказались в том огне, – напомнила Настя, наконец-то начавшая терять терпение, – а Петр еще и другим помог выбраться из огня.
– Вот так вот всегда… Я лишилась невесты, на которую все западали, и жениха, который был готов встречаться со всеми женщинами славянской внешности, – пожалела себя сваха. – А ведь все это случилось именно с тобой и именно на свидании с тобой.
– Я тут ни при чем, – твердо ответила Настя, решившая не отвечать, извините, за обгоревшую задницу хозяина «Теремка», канувшего в лету.
– Значит, ты твердо уверена, что хочешь, остаться с тем хлыщом, а не со мной? – уточнил Гиви.
– Я его люблю, – кивнула Настя, – и буду ждать его из тюрьмы столько, сколько надо будет…
«Зря я это сказала», – слишком поздно мелькнула у нее мысль.
– В тюрьме? – в один голос воскликнули Роза и Гиви.
– Да, там… но он там не задержится, вот увидите, – поджала губы Настя.
Роза Сергеевна смерила ее в меру презрительным взглядом и проговорила, зашевелив своими красными губами-пиявками:
– Пойдем, Гиви, нам здесь больше нечего делать. Ты – восточный мужчина, и тебе не стоит унижаться перед этой глупой женщиной.
Гиви понуро опустил голову.
– Я тоже так считаю…
Они ушли с гордо поднятыми головами, а Анастасия еще долго сидела и переваривала их приход. Она бы поняла его только в одном случае, если бы они снимались в одном из юмористических современных сериалов, идущих по телевидению. Казанова местного разлива с обгоревшей промежностью выбрал именно ее, и это должно было бы льстить, но на самом деле только смешило.
Глава 17
После занятий со своей группой детей Анастасия поехала к следователю, о встрече с которым она договорилась заранее.
Борис Всеволодович встретил ее не очень любезно.
– Чего тебе надо от меня, Лазарева? Если ты пришла просить меня помочь своему дружку, то это – абсолютно бесполезно. Я не буду его топить и помогать не буду, пусть суд решает. Мы этот вопрос уже решили.
– А я по другому вопросу, – заверила следователя Настя, беспрестанно улыбаясь, стараясь поймать его расположение к своей персоне.
– Что-то не верится… – подозрительно покосился на нее Борис Всеволодович.
– А когда у вас обед? – спросила Настя. – Я знаю прекрасное место не так далеко отсюда.
– Дорого? – спросил Борис.
– Не очень, и я плачу! Без разговоров и вариантов! – сказала Настя.
– Идем, – кивнул следователь, уставший и голодный.
Уже через полчаса они сидели на бизнес-ланче в итальянском ресторанчике, находящемся во дворах, в стороне от городской суеты.
– Никогда здесь не был, – оглянулся Борис Всеволодович, – даже не знал, что здесь есть ресторан.
– Да, его так просто не найдешь… но кто знает, всегда возвращается сюда еще раз, потому что они предлагают вкусную и недорогую еду, – ответила Настя, кивая девушке-официантке, – два бизнес-ланча.
– Присаживайтесь, я сейчас принесу.
Настя со следователем выбрали столик на двоих в дальнем углу под искусственной лозой винограда и цементными балками с вделанными в них разноцветными макаронами.
– Хорошо выглядишь, Лазарева, – отметил Борис Всеволодович, скользнув по ней взглядом.
– Спасибо. Вы меня все видели в разобранном состоянии, а сейчас я очень хорошо себя чувствую.
– Зачем я тебе понадобился? – решил сразу взять быка за рога следователь.
– Может, просто соскучилась… – попыталась пококетничать Настя.
– Не юродствуй. Когда человек приходит, вернее, вспоминает о следователе, значит, ему что-то понадобилось, – строго посмотрел на нее Борис Всеволодович.
– Как же вы доверяете женщинам при таком отношении? Вы так всех будете подозревать в предвзятости к вам и никому и не поверите.
– Кому надо я уже поверил много лет назад, когда еще только учился на следователя, и больше экспериментировать не буду, – твердо ответил Борис Всеволодович, и Настя еле сдержалась, чтобы не вскочить и не закричать: «Браво!» Как делали у них в театре, реагируя на сильную сторону искусства.
– Вот вам хлеб белый, черный и первое. Сегодня это средиземноморский овощной суп, – принесла им первое официантка.
– Спасибо. А я вас сейчас еще больше зауважала, – посмотрела на следователя Анастасия, – я очень люблю серьезных мужчин.
– Хватит, Лазарева, ходить, словно лиса вокруг курятника. Говори, что надо, – серьезно и основательно приступил к еде Борис Всеволодович.
Настя рассказала ему всю историю, которую поведала ей Зоя Федоровна. Воцарилось молчание, Настя ждала, когда он откликнется на ее повествование, а следователь явно что-то обдумывал.
Официантка за это время успела принести второе блюдо, представляющее собой по куску горячей, ароматной пиццы с грибами и по стакану апельсинового сока.
– Ну? – не выдержала Настя.
– Не нукай, я не лошадь, – с аппетитом вонзил в кусок пиццы зубы следователь.
– Вы сюда что, есть пришли? – гневно воскликнула Настя, у которой мгновенно пропал весь аппетит.
– Я? Да! Обычно в ресторан на бизнес-ланч я хожу кушать, а ты мне жужжишь в ухо так назойливо и портишь аппетит, – кивнул он.
Настя обиженно похлопала ресницами, и Борис Всеволодович, смилостивившись над ней, отодвинул пиццу в сторону, а придвинул к себе пепельницу и закурил.
– О каком именно из преступлений из твоего рассказа ты хотела услышать от меня комментарии? – спросил он.
– А там их несколько? – удивилась Анастасия.
– Я так понимаю, что оперативное прошлое твоего Петра лучше не тревожить вовсе… Сам он ошибся или по предварительной просьбе своего учителя, так и этак нехорошо для него. Эвтаназию в нашей стране даже из самых лучших побуждений не узаконили, и не сделают этого никогда в ближайшем будущем, по моему разумению. Итак, ухода в больнице никакого, а уж если разрешить нашим медикам убивать их из сочувствия… – небрежно смахнул пепел следователь.
– Но…
– Никаких «но». Тема закрыта, он понес наказание и не вороши старое. Ты ему хочешь помочь, я понимаю, но можно только навредить.