Настя сильно дернулась и открыла глаза.
«Давно не снился такой бред… просто ужас какой-то. А ведь сегодня тридцать первое декабря, и стоит подготовиться к Новому году», – подумала она морщась и зевая.
Настя притащила свое бренное тело в душ, вовремя вспомнив, что вчера сделала неудачные покупки и сегодня придется кое-что докупить.
Она пошла на кухню в ожидании встречи с Зоей Федоровной, которую всегда встречала там. Вдова вставала всегда очень рано и успевала приготовить завтрак с кофе. На этот раз утро не задалось, так как Зои Федоровны Настя не обнаружила. Завтрака тоже не было. Настя пошла блуждать по ее большой, когда-то коммунальной квартире в поисках хозяйки, открывая все двери подряд и резво зовя хозяйку. Зою Федоровну она так и не нашла и не на шутку всполошилась.
«Где она? Она же не выходит… Куда она могла пойти без моего ведома? Она даже мне ничего не сказала… не предупредила… Что же делать?»
Настя, чтобы хоть как-то отвлечься, занялась уборкой квартиры, а затем из находящихся в холодильнике продуктов стала пытаться приготовить хоть что-то к новогоднему столу. Как бы она ни пыталась убить время, напряженность ее только возрастала. Зоя Федоровна не шла домой и не звонила. Она словно исчезла. Главное, что Настя не знала, кому позвонить и узнать, у кого она могла быть.
«Может быть, Зоя Федоровна была приглашена к кому-то в гости на такой праздник, а меня просто не захотела будить? – думала Настя. – Нет, она не могла со мной так поступить. Она сама пригласила меня пожить с ней, и она или взяла бы меня с собой, или обязательно бы предупредила», – твердо решила Настя, и страх захлестнул ее с головой.
Не найдя ничего лучше, когда на улице совсем стемнело, она позвонила следователю.
– С Новым годом, Борис Всеволодович, – проклацала она зубами, слыша в трубке фоном людские голоса и смех, – вы с семьей?
– Что за глупый вопрос, Лазарева? Нет, я с преступниками в изоляторе на таком маленьком сабантуйчике! Конечно, в такой семейный праздник я с семьей, правда, не у себя дома, а в гостях, но сути это не меняет.
– Поздравляю вас…
– Да уж спасибо! Что у тебя случилось, Лазарева? – вздохнул следователь. – Никогда мне от тебя не избавиться.
– У меня? Ничего не случилось! – тут же включилась Анастасия, еле сдерживая слезы.
– Говори, не тяни время. Сейчас я уже иду! – крикнул он кому-то.
– Борис Всеволодович, я не знаю, что мне делать… Я совершенно одна…
– Ну, извини, к себе я тебя пригласить не могу… – хохотнул следователь. – По-моему, у тебя недостатка в поклонниках не наблюдалось.
– Вы не понимаете! Зоя Федоровна куда-то пропала! – выпалила Настя с отчаянием.
– Как пропала? – не понял следователь.
– Нет ее… и, похоже, что со вчерашнего вечера, – призналась Настя, и ей самой стало реально страшно.
– И до сих пор не пришла? – спросил следователь.
– И даже не позвонила, – всхлипнула Настя.
– Как же ты ее прошляпила-то? – недоумевал Борис Всеволодович.
– Я вчера разнервничалась после нашего с вами разговора, похоже, что Зоя Федоровна дала мне снотворное, ну я и отключилась. Что мне делать? Три дня ждать надо, чтобы человека в розыск объявить? Я за три дня поседею.
– Три дня мы ждать не будем. Лазарева, я тебе перезвоню, не бойся, еще в этом году, – весьма серьезно ответил ей Борис Всеволодович и отключил связь.
Больше Настя ничего делать была не в состоянии. Она просто смотрела на телефон и торопила мысленно его со звонком. Следователь позвонил через час, и голос его был еще более суровым, чем обычно.
– Зоя Федоровна в больнице.
– Как?! Где?!
– В реанимации, не важно где. Тебя все равно туда не пустят! Все очень плохо, она фактически при смерти. Хорошо, что с ней были документы, по которым ее зарегистрировали.
– Господи… – прошептала Настя, боясь, что от бешеного стука собственного сердца не услышит, что он скажет еще.
– Поступила она к ним еще вчера вечером, в сознание не приходила ни минуты! – добавил Борис вполне серьезным тоном.
– Бедная Зоя Федоровна… – выдохнула Настя.
– Эх, Лазарева, а не ты ли ее, чтобы снять подозрение со своего любимого?
– Да вы что, в самом деле?! У вас всегда задают такие жуткие вопросы?! – оторопела Настя.
– Вопросы у нас задают любые… ты не спросила, что с ней? Словно знаешь…
– Что с ней? Опять автомобиль? – предположила она.
– Нет, кто-то огрел сзади по голове куском льда… Имитация на то, что глыба упала с крыши, но по некоторым признакам понятно, что это сделал человек… и удар был не свысока, а сзади.
– Какой ужас! Бедная, несчастная женщина… С палочкой и теперь еще это… Господин следователь, теперь-то вы понимаете, что на нее действительно покушались? – спросила Анастасия.
– Теперь это можно смело утверждать, – согласился Борис Всеволодович.
– И то, что Петр ни при чем!
– А это еще не факт, у него могут быть сообщники…
– Я поняла, я, например… – недовольно произнесла она.
– Лазарева, я что-то не пойму, ты мне сама звонишь в Новый год, отвлекаешь от стола, так сказать. Я тебе даю информацию, беру дело под контроль, чтобы, как только что-то прояснится, мне сообщили, а ты теперь недовольна?
– Простите… я не хотела обидеть вас, я перенервничала… Что теперь мне делать? – спросила она.
– Я думаю сейчас над этим… – туманно ответил следователь.
– Где Зоя Федоровна? Я хочу знать!
– Нечего тебе таскаться по городу вечером, где на улицах будет толпа пьяного народа. Да и в больнице тебя никто не ждет, все равно не пустят…
– А если с Зоей Федоровной что-то случится?
– Я тебе сообщу…
– А если ее там добьют?! Ведь, по всей видимости, за Зоей Федоровной следят? – спросила Настя.
– Там ее охраняют, да и в больницу без пропуска не войдешь, – успокоил Настю следователь. – И вообще хочу сказать тебе, Лазарева. Мой тебе совет – сиди дома и носу на улицу не кажи. И самое главное, никому не открывай. Есть у меня нехорошие предчувствия.
– Спасибо вам, Борис Всеволодович.
– Ой, разворошила ты осиное гнездо, Лазарева, ой, разворошила…
Глава 20
– Как людей ни хорони, все равно грустно, – отметила Настя, зябко кутаясь в короткую дубленку насыщенно вишневого цвета, отороченную пушистым мехом.
– Ты что имеешь в виду? – спросил Борис Всеволодович.
– В землю хоронить или кремировать и муровать в урны, – пояснила Анастасия, держа его под руку.
– А ты что думала? – удивленно посмотрел на нее следователь. – В землю закапывать грустно, а сжигать в огне просто веселье без границ? Ой, какая милая урна! Можно я возьму ее себе под цветы, все равно тела уже нет, а этот серенький пепел я высыплю в лоток для кота? Так что ли? – спросил он.
– Ну, вы все-таки и циник, – ужаснулась Анастасия.
– А я этого и не отрицаю, и не скрываю.
Они стояли узким, семейным кругом у стены с урнами, где только что замуровали прах Зои Федоровны. Проводить ее в последний путь пришли Настя, следователь Борис Всеволодович, Дмитрий Игоревич, тот самый врач из больницы, где работал раньше ее муж, который иногда навещал Зою Федоровну дома. Так же пришла Галина Петровна, бывшая медсестра и буфетчица из той же больницы, и еще пара соседей Зои Федоровны. Конечно, пришел бы и Петр, но он не мог по известным причинам.
После Нового года наконец ударил настоящий мороз, и выпало много снега.
– Жаль Зою Федоровну, – вздохнул Дмитрий Игоревич, – она мне всегда нравилась. Честный и порядочный человек была.
– Все мы там будем, – глубокомысленно заявил Борис Всеволодович.
– Петр тоже бы обязательно пришел, – отметил Дмитрий Игоревич и тут же стрельнул глазами в сторону Насти. – Извини…
– Ничего… так уж получилось, что я познакомилась с Борисом Всеволодовичем и поняла, что это чувство настоящее. – Настя взяла следователя под руку и с любовью посмотрела на него.
– Да уж… – смутился Борис Всеволодович, – никто и не обещал ждать его из тюрьмы, так что не кори себя.
– А я и не корю, – улыбнулась ему в ответ Анастасия.
– А нам вообще нет дела до вашей личной жизни, – успокоил их Дмитрий Игоревич.
С мороза они проехали в кафе прямо при крематории, где сняли для себя небольшой зал для поминок. Там они и посидели, погрелись и вспомнили Зою Федоровну теплым словом.
– Я когда работала с тем гениальным хирургом Наумом Борисовичем, все думала, это какая же у него должна была быть жена, чтобы соответствовать его уровню? – говорила Галина Петровна. – А потом познакомилась с Зоей. Она уже тогда мне понравилась. Женщина стильная, очень умная, знающая такт и себе цену. Хорошая была женщина.
– Я ее узнала только перед смертью, но тоже успела почувствовать, что она очень сильная личность и интересный человек, – поддержала ее Настя. – И такая нелепая смерть. Упала льдина прямо на голову… – сокрушенно покачала головой Анастасия.
– Все под Богом ходим, – вторил Дмитрий Игоревич, – несчастная женщина. Сначала неудачно упала с лестницы, еле выходили ее с Петром, а потом такая же нелепая смерть. Она еще могла бы жить и жить…
– Да, да, – закивали соседи, – жили бы мы там, где нет снега, она бы осталась жива…
– Там кокосовые орехи раскалывают головы людям, – сказал циничный следователь. – Это правда, у нас – сосульки, у них – орехи.
– Друзья мои, по-моему, мы сейчас говорим глупости. От человека уже осталась урна с прахом, а мы рассуждаем, как бы она еще могла жить, – произнесла Настя. – Глупости! У всех своя судьба… Что произошло, то произошло. За Зою Федоровну! Пусть земля ей будет пухом!
– За Зою Федоровну! – поддержали ее окружающие люди.
– Нехорошо начинать говорить об этом на поминках… но кому достанется квартира Алферовых? – спросил Дмитрий Игоревич.
Борис Всеволодович пожал плечами.
– Из-за того, что я работаю в органах, я знаю, что Алферов составил завещание в пользу Петра после смерти Зои Федоровны.