Христофоръ Романычъ кивнулъ на молодцовъ.
— Валяй! Только изъ чего-же пить будемъ? Нужно-бы какъ нибудь позабавнѣе. Изъ рюмки не пьется.
Христофоръ Романычъ задумался.
— Вотъ изъ чего, — проговорилъ онъ, помолчавъ: такъ какъ это будетъ круговая, то принесемъ сковороду, нальемъ на нее водки и будемъ пить со сковороды, передавая другъ другу.
Принесли сковороду и компанія начала пить круговую со сковороды.
Задуманному на завтра Христофоромъ Романычемъ суду не пришлось состояться. Ночью съ Турковымъ сдѣлалась бѣлая горячка. Появились мыши, птицы, по комнатѣ летали жуки, ползали раки, а на носу у Туркова цѣлый сонмъ чертей началъ плясать въ присядку.
— Ужь это девятая горячка съ нимъ, какъ я замужемъ, — разсказывала Платонида Сергѣевна своей наперстницѣ Аннѣ Спиридоновнѣ и плакала.
— Смотрите, матушка, что девятый валъ, что девятая горячка страхъ, какъ опасны!… - отвѣчала та.
Но натура Туркова была крѣпка и «девятая» не свалила его. Пять дней онъ прохворалъ, а на шестой сталъ приходить въ себя; на седьмой отправился въ баню, на восьмой отслужилъ на дому молебенъ, а послѣ молебна, когда сѣли обѣдать и жена поставила передъ нимъ графинъ водки, онъ оттолкнулъ его отъ себя и сказалъ:
— Убери эту мерзость! Что на глаза ставишь!
1874