– Хочешь что-то сказать? – спросила она, понизив голос.
– Не-а, – нахохлился мальчишка, сунув руки в карманы. – Но скажу. Но это по-настоящему дурацкое, а не как у Уиллоу было, – предупредил он, глянув искоса. Тина ободряюще кивнула. – В общем, про камни… У нас такой слушок ходил, ну, как бы типа испытание храбрости, враньё про призраков и всё такое… Короче, в городе есть камни, которые меняют цвет, если пролить над ними кровь.
Тина нахмурилась.
– Любой камень окрасится, если облить его кровью.
– Не так, – мотнул головой Маркос. – Эти становятся красные везде, понимаешь? Насквозь. Правда, их не видел никто, – добавил он. – Но все слышали.
На краю тротуара лежал камешек; самый обычный, серый, наверняка отколовшийся от бордюра – но на секунду он предстал в ином свете и превратился в зловещий магический артефакт. Тина поджала губы и пнула его изо всех сил.
Камень перелетел через дорогу, проскочил сквозь низенькую оградку и сбил пластикового зайца с альпийской горки.
– Крутяк, сеструха, – хмыкнул Маркос. – Прямое попадание, – и, поправив биту за плечом, прибавил шагу, чтобы догнать Уиллоу.
Доу и камни, камни и Доу…
Эта мысль крутилась у Тины в голове всё то время, пока альянс слонялся по городу, не особенно спеша добраться до места преступления, – от мороженщика к мороженщику, от кафе и до кафе. С одной стороны, никакой связи между серийным убийцей и объявлениями. С другой…
«Пирс говорил: ищите любые странности, Лоундейл – достаточно маленький город, чтоб они оказались связанными между собой», – подумала она.
Такой подход выглядел логичным, но всё же чего-то не хватало, некоего промежуточного звена, которое могло объединить две жутковатые загадки в стройную систему. Что-то гибкое… вездесущее, как плесень…
…живое?
– Тин-Тин, а дальше куда?
– А? – очнулась она от размышлений и посмотрела на часы. Маленькая стрелка зависла между четырьмя и пятью, а большая натужно дёргалась, силясь перескочить на двенадцать; батарейки сели, и механизм замер – и казалось, что время остановилось тоже. – Даже не знаю… Может, к развалинам «Перевозок Брайта»?
Взгляд Пирса стал острым.
– Хочешь взглянуть на место, где тебя должны были убить?
Мисс Рошетт сидела на берегу, на толстой ивовой ветви, и обмахивалась шляпой-котелком; Уиллоу и Маркос носились по мелководью, босые, брызгали друг на друга водой, и неизвестно, кто визжал громче. Но стоило Тине закрыть глаза, и она видела другую картину: всё тот же берег, но залитый мертвенным лунным светом, изменчивое серебро реки и мёртвый Доу, лежащий в траве лицом вниз.
«Недостаточно мёртвый».
– Наверное, хочу убедиться, что ничего страшного в закопчённых кирпичах нет.
– Разрушить злое заклинание? – понимающе выгнул брови Пирс. – Что ж, почему бы и нет, – заключил он и зябко потёр свою руку от локтя до плеча. – Зря я надел рубашку с короткими рукавами. Холодает.
«Думаешь?» – хотела спросить Тина, но промолчала. Было невыносимо душно; футболка липла к спине. Только от реки тянуло свежестью – нездешней, точнее, принадлежащей другому времени суток.
Идти пришлось неожиданно долго. Мимо пустырей, где должен был бы вырасти новый квартал, если б не кризис, а потом и грандиозный коррупционный скандал с Диксоном, председателем Совета графства. Мимо зарослей полыни, розмарина и вереска – благоуханного косматого бурьяна, столь непохожего на прилизанные клумбы в центре города. Мимо развалин кинотеатра; по очередному мосту через Кёнвальд – каменному, древнему, напоминающему тот, другой, у холма. Солнце успело порядочно склониться к горизонту, и свет сделался оранжевым.
– Кажется, нам туда? – неуверенно предположила мисс Рошетт и поднесла к лицу бинокль, прокручивая колёсико. – Ох, и неприятное место…
«Перевозки Брайта» стояли на самой окраине. Не так далеко пролегало шоссе; повернёшь направо – рано или поздно попадёшь прямиком в сердце графства, налево – пересечёшь все болота, промчишься сперва сильно южнее Тейла, затем аккурат рядом с Форестом, наконец, севернее Сейнт-Джеймса – и вырулишь к морю. Казалось бы, удобное расположение для курьерской службы, однако «Перевозки Брайта» в основном занимались доставкой в пределах города, а потому место для конторы становилось не таким уж и выгодным. Дела у них не заладились с самого начала. Какое-то время они умудрялись держаться на плаву, но сейчас, после давнего пожара, о неказистом офисе напоминала только единственная полуразрушенная стена с зияющей дырой окна и груда кирпича.
Ни вереск, ни полынь, ни тем более розмарин эти развалины вниманием не почтили.
– Гм… – прокашлялась Уиллоу и упёрлась кулаками в бока. – Значит, так. Мы с Маркосом исследуем объект. Мистер Пирс прикрывает авангард. Мисс Рошетт обозревает горизонт в поисках врага, ну, и не горизонт тоже.
– А я? – спросила Тина, не испытывая ни малейшего желания приближаться к развалинам.
Уиллоу пожала плечами.
– Как хочешь. Но я бы на твоём месте без хорошей палки туда не совалась.
– Почему?
– Предчувствие.
Первым под сень полуобвалившейся стены шагнул Маркос, затем – девчонка, оставляя на пыльном асфальте следы от мокрых кроссовок. Собственный совет насчёт оружия она проигнорировала, но выглядела при этом отнюдь не беззащитной. Вблизи развалины казались отчего-то ещё меньше, самая длинная сторона была шагов пятнадцать-двадцать, но стена отбрасывала несуразно вытянутую тень – даже для низкого на закате солнца. А ещё… ещё эта тень была сплошной, словно окно забили чем-то невидимым.
– Эй, Тин-Тин, лови!
Она обернулась – и вовремя, чтобы поймать здоровенную рогатину самого что ни есть ведьминского вида.
– Ты с ума сошёл? – От неожиданности Тина рассмеялась и взвесила палку в руке. – Тяжёлая… Откуда?
Пирс показал большим пальцем за плечо, на ивовые заросли у оврага.
– Выпала на меня, когда я хотел отломить прут. Не трусь, – улыбнулся он тепло. – Эта гора кирпичей как на ладони, а нас тут целая толпа. И, готов спорить, копы ещё два дня назад тут всё обшарили в поисках улик. Так что иди и прикончи свои глупые страхи, а потом мы вместе отпразднуем победу в «Чёрной воде». Хорошо?
В груди стало тепло.
– Хорошо. А ты защищай пока мисс Рошетт.
– Но-но, юная леди, – заметила мисс Рошетт, лихо заломив котелок. – Не стоит меня недооценивать.
Тина зажала рогатину под мышкой и направилась к развалинам. Маркос успел к тому времени оббежать их кругом и теперь сосредоточенно ковырял битой груду кирпичей. Уиллоу по-обезьяньи ловко вскарабкалась по разрушенной стене и засела в проёме окна; в чернильной тени появилась прореха света, перечёркнутая человеческим силуэтом.
«Может, померещилось?»
Перед офисом когда-то была довольно большая стоянка – собственно, она и сейчас никуда не делась, асфальтированная площадка десять на двадцать метров, рассечённая множеством трещин. У выезда отчётливо чернели следы от шин, словно кто-то затормозил на большой скорости. Тина переступила их с опаской, словно переходя незримую грань… но ничего не случилось.
Ничего не произошло и потом, когда она начала медленно обходить развалины посолонь и под ногами захрустели обломки. Вблизи это место не выглядело таким зловещим и безжизненным. Кое-где между камней пробивались розетки одуванчиков, самых упрямых цветов на свете. По массивному фрагменту стены, вдоль бороздки раствора между кирпичами, полз большой зеленовато-бронзовый жук. Ближе к северному от дороги краю, под офисом, вероятно, располагался подвал – по крайней мере, осталась часть лестницы, внизу то ли обрушившейся, то ли заваленной. Тина присела рядом с дырой и ткнула рогатиной в груду камней в глубине.
– Солнце садится, – громко сказала Уиллоу. – Надо возвращаться.
И в этот самый момент внизу что-то зашевелилось.
Тина вскрикнула, отпрыгивая; осознала почти сразу, что существо у лестницы неопасное, маленькое, но инстинкты оказались сильнее. Они заставили её броситься вбок, уходя из тени, поближе к остальным. Маркос быстро и бесшумно рванул наперерез, очутившись между ней и той тварью из подвала. Уиллоу, держась за стену, вытянулась в окне, как дозорный, и выкрикнула:
– Крысы!
Они прыснули из подвала в разные стороны – десяток, не меньше. Тина успела подумать, что сейчас вот-вот грохнется в обморок, но глаза, наоборот, стали видеть чётче, а в руках появилась сила.
Тина очень-очень ясно видела, как Маркос размахивается битой, сосредоточенно, коротко, – и бьёт; как верещащий комок плоти отлетает в темноту; как ещё одна крыса, большая, грязно-серая, тощая, несётся к ней…
«Почти что гольф».
Тина заехала палкой крысе точно в бок – а ощущения были такие, словно по пятикилограммовому тюку с ватой попала. Тварь мягкой игрушкой проехала по кирпичам, а затем развернулась и медленно-медленно поползла обратно.
Дыхание перехватило.
«Что за?..»
– Дай сюда!
Уиллоу возникла как чёрт из коробки и выдернула у Тины из рук ивовую палку. Бесстрашно выпрыгнула вперёд, обращая на крыс не больше внимания, чем на просыпанную картошку из «Ямми», – и резко воткнула палку в остатки фундамента, в окаменелую землю, в кирпичи…
…ивовая рогатина вошла почти на полруки.
Уиллоу с усилием разжала пальцы и отступила. Палка торчала криво, как осиротевший флагшток.
Крысы исчезли.
– Что это было? – пробормотала Тина, рефлекторно отступая на шаг. Маркос невозмутимо осматривал свою биту; на обломках гвоздей отчётливо виднелась тёмная кровь. – Галлюцинации, нет?
– Да не похоже, – тихо ответила Уиллоу, вытерла лоб и с омерзением посмотрела на собственную руку. – Мне нужно в душ, срочно. Я бы и в реку сунулась, но Кёнвальд не поймёт.
– А… палка? – Тина осторожно коснулась рогатины. Ивовая кора казалась влажной и будто бы пульсирующей.
– Забудь, ладно? – Уиллоу хлопнула её по плечу. – Не надо было забираться сюда вечером, вот и всё. В следующий раз придём утром.