иями он и заведовал, эргхм. Ну, и как помер – камней больше не было.
Параллели с историей Доу напрашивались сами собой. Тина ощутила лёгкое головокружение; померещился на мгновение недобрый пристальный взгляд – оттуда, снаружи, с улицы, где солнечный свет льётся сквозь кленовую зелень и слышится дребезжание велосипедного звонка…
«Это просто совпадение».
– Думаете, объявления размещал он?
Вопрос прозвучал с такой страстью, что Фогг смутился.
– Эргхм… Может, я ваш телефон Долли передам? Она сама тогда позвонит и скажет, что через меня-то передавать.
– Вы очень добры, мистер Фогг, – улыбнулась Тина, устыдившись порыва. – Большое спасибо за участие.
– Я-то что, – смутился он.
Номер мобильного Фогг старательно переписал – и тут же отправил племяннице сообщение. Затем ещё раз отвесил старомодную любезность, прижав шляпу к груди, и отправился в угол у окна, где Корнуолл уже нетерпеливо постукивал ферзём по доске.
– Нашла нового поклонника, когда старый только-только остыл? – хихикнула Аманда, заглядывая через плечо в экран телефона. – Я слышала, что у него внук примерно твой ровесник… – В её голосе проскользнули знакомые ревнивые нотки.
«Полуправда убедительнее любого вранья, – пронеслась мысль в голове; фраза была почему-то знакомой – то ли прямая цитата из классики, то ли наблюдение, повторенное в стольких романах, что оно стало банальностью. – И уж точно полуправда не настолько заманчива, как таинственное умолчание».
– Да так, нашла кое-что забавное в подборке «Болтушкиных сплетен», – ответила она рассеянно, как будто задумавшись. – А у него племянница как раз там работает. Если всё получится – я тебе расскажу, честное слово.
– Ну, если так… – разочарованно протянула Аманда, и в этот момент телефон Тины разразился навязчивой трелью. «Неужели племянница Фогга? Так быстро?» – пронеслось в голове.
Номер на экране был незнаком. Телефон трезвонил всё громче, настырнее, синтетическая мелодия ввинчивалась в уши, причиняя почти физический дискомфорт. Корпус сделался тяжёлым и скользким, как покрытый водорослями камень с речного дна.
– Вот она, сила психосоматики, – пробормотала Тина, с трудом удерживая мобильник. Аманда покосилась на неё с подозрением:
– Отвечать-то будешь?
– А?.. Да, конечно.
Она пробралась за стеллажи, вглубь помещения, где на полках теснились неактуальные, а потому практически бесполезные энциклопедии и словари. Телефон в какой-то момент умолк, а потом заверещал с новой силой. Тина мысленно влепила себе оплеуху за трусость – и ткнула в зелёную кнопку.
– Алло?
– Мисс Мэйнард? – сухо поинтересовался бесполый низкий голос.
– Да, это я.
– С вами говорит капитан Маккой, полиция Лоундейла, – представился голос.
У Тины отлегло от сердца; пожалуй, никогда прежде она не чувствовала такого облегчения из-за звонков от стражей правопорядка.
«Собственно, до сих пор они меня и не баловали вниманием».
– Чем могу помочь?
– Это по поводу дела Джека Доу. Им теперь занимаются детектив Мёрфи и офицер О’Райли, и вам надлежит явиться сегодня в половине шестого в участок для дачи показаний. Не знаю, чем вы так проняли Пэгги, – неожиданно смягчился голос, точно суровая капитан Маккой там, на другом конце провода, улыбнулась. – Но она впервые была так настойчива, чтобы вас передали именно ей – или хотя бы Киду Мёрфи.
«Так он был детективом», – ахнула про себя Тина, вспомнив громилу-негра, который вёз её по коридорам полиции прямо в офисном кресле. Ей очень хотелось спросить, почему отстранили Йорка, но она вовремя прикусила язык.
– Буду рада содействовать расследованию, капитан Маккой.
– Благодарю за гражданскую сознательность, мисс Мэйнард, – произнёс голос. И добавил веско: – Мы и в дальнейшем рассчитываем на вашу сознательность, бдительность и благоразумие. Особенно – на бдительность и благоразумие.
В трубке послышались гудки.
«Ага, – подумала Тина, спиной откинувшись на пыльные стеллажи. – Похоже, это была попытка объясниться иносказательно. Вот только что мне такое сообщили?»
Аманда не пришла в восторг от известия, что-де напарница вынуждена будет уйти пораньше, однако недовольство своё оставила при себе. Правда, на том период невиданного добродушия и закончился: ещё в полдвенадцатого Тина, к собственному удивлению, осталась в библиотеке совершенно одна – вот синяя крокодиловая сумка и тёмные очки ещё лежат в подсобке, а через пять минут их уже и след простыл.
– Она передавала, что уходит на обед пораньше, а вернётся немного позже. Привет, Тин-Тин, – послышалось вдруг вкрадчивое, когда Тина, стоя у микроволновки, размышляла, сейчас разогреть сэндвич или чуть позже.
Пирс обнаружился тут же, у входа в реставраторскую, – непривычно сумрачный, в растянутых классических брюках и относительно свежей рубашке, с внушительной коробкой капусты в руках. Волосы выглядели несколько более неопрятными, чем обычно, – не благородные смоляные кудри с проседью, а кое-как прочёсанная пакля.
– Иногда мне кажется, что я работаю в окружении призраков, которые способны просачиваться сквозь стены.
– Ну ты даёшь! – Пирс расхохотался от неожиданности, и тень, омрачавшая его лицо, растаяла. – Дело не в нас с Амандой, уж поверь. Просто ты – единственный человек, который уходит в библиотечные карточки с головой, как в детектив.
– Чаще – как в триллер, – вздохнула Тина и всё-таки сунула сэндвич в микроволновку – после коробочек Пирса там надолго задерживался густой капустный дух, намертво прилипающий к любой еде. – Как там твой укус?
– Не мой, а крысиный, – снова помрачнел Пирс. – Знаешь, на удивление хорошо. Я морально приготовился к тому, чтобы ночами не спать и каждый час менять пропитанные гноем повязки… Но обошлось. Когда милая медсестра сняла с меня сегодня бинты, мы вдвоём едва нашли следы от укуса. Три точки, два пятнышка – как будто ничего и не было. Дьявольщина какая-то.
– Или просто рана не была такой глубокой, как померещилось с испуга, – с сомнением предположила Тина, вспомнив, как он с трудом доковылял до такси. – В любом случае береги себя.
– И ты тоже.
Внезапно в глубине библиотеки раздался жутковатый шум – такой, словно через проход между стеллажами прокатилась ржавая бочка из листового железа, внутри которой колыхалась болотная жижа. Расслышали его все – и рассеянный Пирс, и глуховатый Фогг, и Корнуолл; на пороге библиотеки замер одутловатый мужчина с тощим сердитым мальчиком, видимо, сыном – лица у них были искажены то ли страхом, то ли отвращением. Несостоявшиеся посетители развернулись и вылетели на улицу, сверкая подмётками.
– Скатертью дорога, верно, Тин-Тин? – хмыкнул Пирс, проводив их взглядом. – Человека, который по-настоящему любит книги, не напугает какая-то там чертовщина в библиотеке, а трусу я не выдал бы даже «Третий ежегодный альманах поэтов Лоундейла».
– У нас есть поэты?
– Есть. Но не в этом альманахе, увы.
Заручившись рыцарской поддержкой крепкого для своих лет Корнуолла, вооружённого тяжёлым зонтом, Тина со шваброй наперевес исследовала все дальние закоулки, но не нашла ничего подозрительного. Только на дальней стене, обращённой к саду на заднем дворе, в самом тёмном и глухом углу обнаружились концентрические круги плесени – скользкой, пышной, бархатистой на вид. Пришлось снова звонить в клининговую службу и заказывать комплексную обработку помещения. Беглый осмотр книг с ближайших полок, к счастью, показал, что фонды не пострадали – пыли хватало, разумеется, но страницы оставались сухими и совершенно чистыми.
«Может, Кёнвальд?» – заскреблась вялая надежда.
Но тщетно. Он не напомнил о себе – ни взглядом, от которого становилось то жарко, то холодно, ни запахом дурманных лесных фиалок, утопающих во мхах.
– Струсил, – пробормотала Тина зло, разматывая плёнку на раскисшем за несколько часов бутерброде. – Ведёт себя как стыдливая дева после развратной ночи в клубе.
– Кто и с кем? – Уиллоу резко навалилась на стойку, появляясь из ниоткуда. Следом в библиотеку неторопливо вплыла мисс Рошетт в умопомрачительной шляпке и с корзиной для пикника, прикрытой салфеткой. – Я что-то пропустила?
– Много чего, – вздохнула Тина, раздумывая, что из субботних приключений оставить при себе, а что – донести до широкой общественности. – Я была на свидании с Кёном.
Глаза Уиллоу вспыхнули, как свечки.
– И как?
– Примерно так же, как с Джеком Доу.
– Доу же тебя чуть не угробил, – непонимающе нахмурилась она. – Хотя вообще ему простительно, он ведь серийный убийца… А что Кёнвальд натворил?
– Я бы тоже послушала, мисс Мэйнард, – присоединилась к светской беседе мисс Рошетт, веско поставив между двумя стопками карточек свою корзину. – За ланчем. Судя по плачевному состоянию вашей провизии, – она многозначительно покосилась на размазанный бутерброд в ошмётках плёнки, – вы не откажетесь от дегустации нового фирменного блюда из «Чёрной воды» с наилучшими пожеланиями от Оливейры.
«Новое фирменное блюдо» оказалось эталонным кулинарным хаосом: крупно нарезанные овощи, маринованные и свежие, с соломкой из жареной говядины и салатными листьями четырёх видов – и всё это было щедро приправлено острым мексиканским соусом и завёрнуто в тончайшую поджаристую кукурузную лепёшку.
В волшебной коробке мисс Рошетт нашлись четыре такие лепёшки – неслыханная, оглушительная щедрость.
– У меня такое чувство, будто я года два не ела нормально, – промычала Тина, не в силах оторваться от своей порции. Пирс, который от угощения отказался, теперь посматривал издали с завистью, но хранил верность печёной капусте. – Или даже дольше.
– Когда Оливейра впервые угостил меня своим фирменным кофе, мне показалось, что я вообще никогда не пила кофе, – снисходительно заметила мисс Рошетт. Она умудрялась откусывать от лепёшки, не пачкая губы соусом, и со стороны это выглядело как волшебство. – Впрочем, так оно и есть, если вспомнить, как давно у меня начались проблемы с сердцем.