о подтвердила:
– Да, остаются с моего разрешения. Что? Комнат хватает… Нет, не в порядке, но как всё может быть «в порядке» у двух вспыльчивых подростков?
– Нет ничего убедительней полуправды, верно? – почти беззвучно шепнул Кён.
– Нет ничего убедительней репутации, но только пока её ресурс не исчерпан.
– Это из книги? – заинтересовалась Уиллоу, слегка ожив.
Тина пожала плечами.
Дорога к дому в памяти не отложилась – запоздало накатил шок, ноги отнимались, перед глазами всё плыло. В какой-то момент мостовая обратилась ненадёжным, топким речным дном и скользкими валунами; ивы хихикали, перешёптывались за плотной завесой дождя, но нет-нет – да и протягивали ветку помощи. Поддерживали под локти, подталкивали в спину… Кён тоже посмеивался и болтал с кем-то – просил быть поласковей с гостями, интересовался, не осталось ли «подарков от Эйлахана».
«Больше не выдержу», – подумала Тина – и споткнулась о собственный порог.
– Ну, приехали, – пробурчала Уиллоу, удерживая её от падения. Девчонка, хоть и хорохорилась, и сама выглядела так себе – бледнющее лицо, чернота под глазами. – Выдохлась? Ты же бегаешь по утрам, зря, что ли?
– Трудный день, – пробормотала Тина и с усилием выпрямилась. Кёнвальд с Маркосом на руках выжидающе замер на пару ступенек выше. – А, ключи… сейчас…
Он хмыкнул – и нажал на ручку. Дверь душераздирающе медленно отворилась, являя перепуганное кошачье воинство в холле. Только Геката на передовой всем своим видом выражала намерение драться до последней капли крови – вражеской, разумеется.
– У меня ведь было закрыто?
– А это проблема? – вопросом на вопрос ответил Кённа, перешагивая через порог, и щёлкнул выключателем. Вспыхнул свет – видимо, поломку на подстанции устранили. Кошки тут же перестали выгибать спины и шипеть, а предательница Мата Хари даже выбежала навстречу, норовя потереться о ноги. – Марш под душ, красавицы. Стресс, потом переохлаждение – и привет, затяжная простуда.
– И откуда ты таких умных слов набрался? – проворчала Тина, закрывая дверь и задвигая щеколды по очереди.
Он усмехнулся:
– Взял у друга медицинскую энциклопедию. – Это прозвучало как шутка, понятная только своим. – Вы ещё здесь?
Горячая вода пришлась как нельзя кстати: вымыла из волос въедливый речной запах, а из головы – сонную дурь. Привычная яблочная отдушка шампуня на сей раз обернулась не пудровой сладостью фиалок, а острой, бодрящей ивовой горечью. Дожидаясь своей очереди под дверью, Уиллоу едва не уснула; с её джинсовой куртки, брошенной на лестнице, натекла целая лужа, о ботинках и говорить нечего. Найти чистую сухую одежду подходящего размера, протереть полы, заплести волосы… Тина подгоняла себя, но всё равно загадочная чёрная дыра сожрала почти сорок минут: на часах была уже половина одиннадцатого. Тело налилось горячей свинцовой усталостью, но почему-то казалось, что если лечь спать прямо сейчас – ни за что не уснёшь.
Кёнвальд нашёлся на кухне – сидел себе на краешке стола, подтянув колени к подбородку, и настороженно наблюдал за путаными перемещениями мэйнардского прайда. Мата Хари в авангарде мурлыкала и жмурилась, используя врождённое очарование на полную катушку, Альвильда подкрадывалась с левого фланга, явно готовясь к абордажу, Королева координировала операцию с холодильника, остальные делали вид, что играют, но то и дело стреляли глазками.
– Твои звери определённо чего-то от меня хотят, – сообщил Кён, не оборачиваясь.
– А чего обычно хотят коварные женщины от красивых наивных мужчин? Не верь им, – вздохнула Тина. – Я их уже кормила. Как там Маркос?
– Спит. Он крепче, чем выглядит, не волнуйся за него. – Речной колдун беспечно свесил ногу и пошевелил пальцами перед носом у Гекаты. – Тени не сумели ему серьёзно навредить – забытьё, кошмары и тоска, ничего, с чем бы не справился подросток. Я лишь немного помог ему и развеял наваждения. А, ещё позаимствовал у тебя пару полотенец и шерстяной плед: что сейчас действительно необходимо сему достойному отпрыску семейства Оливейра, так это тепло и покой. И желательно сухие трусы, но чего нет, того нет.
Она прыснула против воли – до того по-дурацки это прозвучало.
– А тебе ничего не нужно?
– Тина Мэйнард, ты разбиваешь мне сердце, – трагически задрал брови Кён. – Чего стоит колдун, если он и о своих-то штанах не в состоянии позаботиться… ах ты!..
Геката устала терпеть какие-то посторонние пальцы у себя под носом и хорошенько саданула когтями. Поминая холмы, корону и холеру, Кёнвальд вывернулся, как индийский йог, и принялся дуть на царапины.
– Ну, с кошками ты, похоже, не справляешься, – хмыкнула Тина и украдкой погрозила Гекате. Та напустила на себя вид оскорблённой невинности.
– С ними даже Эн Ро Гримм не справляется, а он, между прочим, Пастырь бедствий, – рассеянно ответил Кён. И поднял на неё кристальной чистоты синие глаза: – Но если ты серьёзно говорила насчёт нужд и надобностей, то не откажусь от лёгкого ужина. Потому что я задолжал беседу из тех, что надо заливать хорошим вином из-под Холмов, а вино на голодный желудок – это какая-то богема.
– Вином?
Он молча указал на подоконник, где прохлаждалась пузатая синяя бутылка, облепленная речными ракушками и высохшими водорослями. Тина уважительно присвистнула и полезла потрошить морозилку в поисках достойного дополнения, загадывая про себя: «Только бы не просроченная пицца, только бы не просроченная пицца».
Фортуна решила, что на сегодня неприятностей хватит, и благосклонно провернула колесо.
Когда на одной сковородке уже подрумянивались размороженные бифштексы, а на другой скворчала мексиканская смесь, в кухню влетела Уиллоу:
– А у меня бальное платье! – И покружилась.
Разглядев синий плиссированный шёлк и серебристое кружево, Тина улыбнулась:
– Вообще-то это бабушкина ночная сорочка.
– Да ну вас, уже и помечтать нельзя. – Уиллоу плюхнулась за стол, растопырив локти. Принюхалась, присмотрелась… – О, а в честь чего ночной жор?
– В честь плохих новостей, – в тон ей откликнулся Кёнвальд и посерьёзнел. – Помните, там, на улице, ещё до появления крысиных полчищ, я сказал, что дело дрянь? Так вот, всё даже хуже.
Жуткое, парализующее ощущение недоброго и очень внимательного взгляда, образ гладкого, как чурбак, лица – воспоминания накатили тошнотворной волной. Тина поворошила овощной микс на сковородке и отложила лопатку. Руки снова начали подрагивать.
– Поясни.
Кённа наклонился, сцапал Гекату и усадил себе на колени, расслабленно поглаживая; вот только было в его безмятежности нечто очевидно ненатуральное.
– Мне уже тогда показалось странным, что в округе развелось столько дряни, а я ни слухом ни духом, – произнёс он негромко. – И сейчас, когда мы шли по следу мальчишки, я понял, что не так. Некто скрывал от меня присутствие теней. И шелухи вроде безликих и крыс, и мерзости покрупнее вроде Доу… Некто достаточно сильный и умелый, чтобы противостоять мне, ученику Эйлахана, Короля-Чародея. Тени могущественны, но даже их генералы на это не способны; из человечьих колдунов со мной сравнится разве что Энна, сын Сирше и Фэлана, но он друг мне. Остаётся только один вариант… – Кёнвальд помолчал. Пальцы его, массирующие загривок Гекаты, замерли, и её мурлыканье стало громче и требовательней. – Мы шли сегодня тропами фейри. Прежде я не обращал на это внимания, грешил на свою невнимательность, но теперь уверился: среди них появились новые, странные. Значит, в Лоундейле обитает кто-то из фейри, переживших Войну Железа, кто-то из неблагих фейри. Не Пастырь дымов и пожаров, он обвенчался с Госпожой зелёной надежды – ныне он скорее свет, чем тьма; не Эн Ро Гримм – ему хватает своих Игр. Не Тёмный – он погиб, давно погиб… Кто-то другой и очень сильный. И знаете, что самое скверное?
Уиллоу глядела исподлобья настороженным злым зверьком. Тина качнула головой.
– Я… догадываюсь.
– Он заодно с тенями, – резко ответил Кёнвальд. – Это невозможно, но факт. И… кажется, я встречал его прежде. Вот только где…
Тина выключила плиту, оставив мексиканскую смесь и бифштексы доходить на горячей сковородке, и села. Ноги не держали. Столкнуться с тенями-крысами было страшно. С безликими – ещё и мерзко. Но мысль о том, что врагом может оказаться древний чародей фейри, по силам равный Кёнвальду, уже не пугала – парализовала.
Один – два. Подавляющий перевес у врагов.
«Следующий ход?..»
Глава 13В омуте
Всё это было похоже на дурной сон, в котором смотришь со дна глубокого чёрного озера вверх – и не видишь даже проблеска света.
…Только бесконечная зыбкая тьма, только холод; неизмеримая толща воды сдавливает, не даёт шевельнуться даже мысли. Единственное слабое напоминание о жизни – резь в лёгких, сквозь которые прорастают ржаво-бурые водоросли с узкими листьями…
– Вот. Пригуби, Тина Мэйнард. – Кёнвальд вложил ей в руку кривоватый стакан из обожжённой глины. – Не слушай, как шепчет отчаяние, – это голоса теней.
Она с натугой, словно веки были залиты воском, моргнула, затем провела кончиком пальца по кромке стакана, считывая по неровностям историю – тот же шрифт Брайля, но не для всех, а лишь для двух человек на земле. И онемевшие губы дрогнули в улыбке:
– Откуда ты их достал? Это же мама делала.
– Выскочили из кладовки, когда я призвал хоть какую-то подходящую посуду, – пожал плечами Кёнвальд, взгромождаясь, как на насест, на спинку стула. – Ты впервые упоминаешь о своих родителях.
– А чего о них говорить? – Тина вздохнула, то ли грея, то ли баюкая в ладонях глазированные глиняные бока. – Если ты рассчитываешь на трагическую историю, то вынуждена тебя разочаровать. Развод, у каждого новая счастливая жизнь в чудесном новом доме, всё с чистого листа. Мама в Америке, отец… – Она запнулась, вспоминая, какой штамп стоял на последней рождественской открытке. – Отец, кажется, в Корнуолле. А стаканы… Мама какое-то время увлекалась гончарным делом, потом бросила, правда – она всё бросала рано или поздно. Но мне очень нравилось смотреть, как её руки касаются глины.