На том и сошлись.
Отбой Тина нажимала в растерянности. Фогг и Корнуолл сегодня не пришли; впрочем, они по пятницам частенько заменяли традиционный шахматный матч прогулкой на свежем воздухе. Из старшего поколения только мисс Рошетт заглянула и устроилась на своём привычном месте с «Замком Отранто». Так или иначе, уточнить, настоящая ли племянница, не у кого было.
«Так, а кого мне с собой позвать-то в группу поддержки?»
Дверь реставраторской после утреннего чаепития так и осталась гостеприимно приоткрытой. Пирс, убрав волосы в куцую косицу и нацепив очки, склонился над очередным пациентом – томиком стихов издания конца семидесятых, в отвратительном состоянии.
– Слушай, какие у тебя планы после работы? Не хочешь поучаствовать в детективном расследовании? – с преувеличенной жизнерадостностью спросила Тина.
Он обернулся, глядя поверх очков:
– Неужели тебя опять на допрос вызвали, бедная ты овечка?
– Лучше. Позвонила племянница Фогга, предложила встретиться и поболтать насчёт объявлений. Ну, тех, которые про камни. Договорились пересечься сегодня в Ривер-Флойде, в шесть тридцать.
Пирс снял очки, отложил на край стола, потёр виски.
– Ривер-Флойд, значит… Я пас, наверное, устал как собака. И вот ещё, Тин-Тин, подежуришь в обед здесь? Я хочу сегодня перекусить в кафе.
– Забыл дома капусту? – посочувствовала Тина, сообразив, что время уже позднее, а микроволновка не источает пугающее амбре.
– Да нет, принёс, – ответил он и поморщился, снова дотрагиваясь до лица. – Просто захотелось чего-то… Не знаю, бифштекса, что ли.
– С кровью? – вырвалось у неё. – Бэринг-Гулд или Брэм Стокер?
От неожиданности Пирс заморгал, часто и подслеповато, потом сообразил, в чём дело, и сделал страшное лицо:
– Бу! – оскалил он зубы, как на подбор, белые и ровные. – Нет, к счастью, проблемы ликантропии и вампиристики меня обошли. Сплю что-то мало, только и всего. Люди вообще склонны откладывать визит к стоматологу до последнего, а если уж…
– А если уж твой стоматолог – ещё и твоя бывшая жена, то пиши пропало, – закончила за него Тина. – Ладно, выздоравливай. А я как-нибудь выкручусь, не съест же она меня, эта Долорес Харди.
Сказать-то сказала, но червячок сомнений никуда не делся. Наоборот, разросся в благодатной почве до размеров хтонического чудовища. Помощь пришла с неожиданной стороны – от мисс Рошетт.
– А почему бы вам не обратиться к детективу Йорку? – предложила она за чаем в обеденный перерыв. Её и Уиллоу, непривычно молчаливую, допустили ненадолго в святая святых библиотеки, комнату для персонала, где перемигивался зелёными огоньками новый чайник и призывно сверкала на столе ярко-красная жестяная коробка с печеньем. – У него может быть много недостатков, но человек он достойный.
– И он в курсе про Доу! – оживилась Уиллоу, отвлекаясь от выковыривания изюма и орехов из песочных «ушек». – И двинуть может, если что. Не, можно, конечно, Кёнвальда попросить на стрёме постоять…
Кулаки у Тины рефлекторно стиснулись.
– Нет, обойдёмся пока без него. Если что – река недалеко от парка, добежать успею.
– Накосячил, – с явным удовлетворением в голосе предположила девчонка. – Привыкай. Он, конечно, великий колдун и вообще существо древнее и непостижимое, но потому и косячит не по-человечески, а в масштабах греческих трагедий. Если охотиться, так на священного оленя Артемиды, если спросить совета насчёт урожая яблок – так у богини раздора.
– А перевоспитать? – мрачно предположила Тина.
Воображение рисовало методы, очевидно запрещённые к применению в школах этак с конца девятнадцатого века.
– Мужчины не перевоспитываются, – с улыбкой ответила мисс Рошетт, и седая коса, уложенная вокруг головы как никогда напомнила корону. – В исключительных случаях они радикально меняются, но, как правило, ценою личной катастрофы. Если он не натворил ничего непоправимого, то помучайте его и простите с лёгким сердцем.
– А пока что я вас с этим копом сама посторожу, – заключила Уиллоу воинственно. И добавила зачем-то: – И Маркоса позову. Ему полезно.
В чём именно заключается польза, она не пояснила.
Мысль позвать Йорка была, в общем-то, здравой. Но к ней Тина привыкала почти весь рабочий день, лишь под самый конец решившись на звонок. Трубку на той стороне взяли не сразу, но зато откликнулись с невиданным энтузиазмом.
– Живая? Травм нет, никто не гонится?
– Да, – вырвался смешок. – Я по делу, честное слово.
– Ну понятно. Таким отъявленным негодяям удовольствия ради не названивают, – согласился Йорк. – Так что за дело? Сразу предупреждаю, что меня тут завалило контрабандной взрывчаткой, идиотами и отчётами, так что подъехать я смогу не раньше чем через полчаса.
Эти слова отозвались неясным теплом в груди: он готов был бросить всё что угодно, сорваться с места и приехать по первому зову. Пришлось напомнить себе, что детектив никогда не был похож на альтруиста, и причина, скорее всего, заключалась в желании поймать Доу – живого или мёртвого.
«Хотя сейчас, пожалуй, уже без вариантов».
– Одна женщина предложила мне встретиться, – честно призналась Тина. – И сообщить информацию, которая может касаться Доу и его сообщников. Точнее, того, что они, скорее всего, ищут. Я при встрече расскажу.
– Умеете заинтриговать, мисс Мэйнард, – усмехнулся в трубку Йорк. Потом крикнул куда-то в сторону, глухо и раздражённо: – А? Нет, Роллинс. Какое к чёрту свидание? Да, по работе. Нет, не взрывчатка. В задницу отчёт… Простите, мисс Мэйнард, я тут улаживал кое-что. Так где встречаемся? Вас забрать из библиотеки?
Между откровенно экстремальным вождением детектива и потенциально опасным – Аманды, по большей части осторожной, выбор был очевиден.
– Давайте встретимся у парка Ривер-Флойд, рядом с детской площадкой. В двадцать минут седьмого. Меня подвезут.
– Не садитесь только в машину к подозрительным мужикам, – проникновенно посоветовал Йорк и повесил трубку.
Как только уговор свершился, Уиллоу смылась в парк – обустраивать засаду, как она выразилась. Чуть позже ушла и мисс Рошетт; с её отбытием библиотека опустела. Фиалки после долгих размышлений Тина оставила на стойке, подумав, что странно будет тащить их на деловую встречу с журналисткой. И только в последний момент, уже окинув прощальным взглядом тёмное помещение, ссыпала в сумку горсть жемчуга, мокрого и холодного, а в нагрудный кармашек воткнула крошечный букет, буквально с дюжину цветков.
На удачу.
Подарок Дона Биггла, одного из самых высокооплачиваемых адвокатов Лоундейла, оказался воистину устрашающим: настоящий внедорожник из тех, что проедет осенью по раскисшему полю, только выкрашенный в пламенно-алый цвет. Серебристая решётка бампера агрессивно скалилась тремя буквами А, издали похожими на драконьи зубы.
– Ого! – вырвалось у Тины. – Слушай, кажется, я тебя понимаю. Он просто создан для того, чтобы таранить врагов.
– Вот-вот, – мрачно откликнулась Аманда, цепляясь за свою крокодиловую сумочку, словно за последний оплот женственности и нежности. – А учитывая мой характер… Честно слово, мне бы хватило кольца с бриллиантом или туфель от «Селестино». Но у Дона свои представления о прекрасном. Я не рассказывала, что он мне первым делом подарил супермощный шокер? Нет?
Против ожиданий, водила она аккуратно, почти по-пенсионерски: загодя притормаживала перед «зебрами» и перекрёстками, дотошно соблюдала скоростной режим и даже музыку не включала, чтобы не отвлекаться. Лицо у неё сперва аж побелело от сосредоточенности; но вскоре напряжение отпустило, и завязался разговор. Заболтавшись, Тина едва не совершила непростительную ошибку.
– Вот досюда, останови! – выпалила она в последний момент, заметив припаркованную под падубом полицейскую машину, а чуть поодаль на качелях – мускулистую мужскую фигуру. Фигура грустно обнимала коричневый бумажный пакет и потягивала кофе из одноразового стаканчика. – Отсюда мне уже рукой подать до дома, а я ещё прогуляться хочу. Слушай, спасибо тебе огромное.
– Всегда пожалуйста, – несколько кисло отозвалась Аманда и, притормозив, отогнула зеркальце. – Боже, ну и рожа, шире… не скажу чего. Тин-Тин, ответь честно, я поправилась?
Уже открыв дверь и спустив одну ногу, Тина послушно присмотрелась. Лицо и впрямь казалось несколько оплывшим, припухшим, но Аманда явно не этого ответа ждала.
– Ты чудесно выглядишь, не бери в голову. Духота просто, вот и мерещится всякое. До понедельника!
Ярко-красный внедорожник чуть сдал назад, аккуратно развернулся на парковке у пекарни и двинулся обратно, к центру города. Выждав немного для надёжности, Тина перешагнула низенькую оградку детской площадки и подошла к Йорку со спины. Велик был соблазн резко опустить ему руки на плечи и крикнуть что-нибудь страшным голосом, но кобура под мышкой несколько охлаждала трикстерский пыл.
– Добрый вечер. Прощу прощения…
– Вот только не извиняйтесь за три минуты опоздания, мисс Мэйнард, вам не идёт. Отослали начальницу, значит? И правильно, только сплетен о неуставных отношениях нам не хватало, – хмыкнул детектив и поднялся, протягивая пакет. – Тем более что вот он, повод. Там два горячих пончика. Не хотите подкрепиться? Я угощаю.
Пакет был без логотипа, с жёлтой наклейкой.
«Купил у Кирков, похоже».
– С удовольствием, – откликнулась Тина, принимая неожиданный подарок. Пончики оказались самые что ни есть классические – тёплые ещё, масляные, в сахарной пудре. – А вы как же?
– Ну, Эмми никогда не одобряла фастфуд, говорила, что я такими темпами к сорока годам стану типичным жирдяем в униформе из полицейского сериала… – Он резко отвернулся, взъерошил себе волосы, потом отхлебнул капучино из бумажного стаканчика. – Ладно. Проехали. Давайте мне один, уговорили.
В этой торопливой трапезе чувствовался привкус запретного плода, как в сигарете, выкуренной тайком на школьной крыше. Вытирая руки влажной салфеткой, отхлёбывая из любезно предложенного – чужого, чужого – стаканчика, Тина ощущала себя немножко преступницей или бунтовщицей.