– Не надо никого искать. Так и думал, что это не чей-то прикол.
В жирной чёрной рамке – за такую платили вдвое – красовалась лаконичная надпись:
«Сердце, свежее. Отдам в плохие руки».
И там же, ниже, более мелким шрифтом:
«Пер. Брайа, 9, с. д.».
– Перевозки Брайта, в девять, сего дня, – мгновенно расшифровала Уиллоу. – Вечером, наверное. Идиот.
– Сейчас четыре, – встрял Маркос воинственно. – Что делаем?
Глаза у Уиллоу, всегда такой рассудительной, вспыхнули азартом. Тина в кои-то веки почувствовала себя единственной взрослой в компании подростков – коей, собственно, и являлась.
– Обедаем, – сказала она строго. – И домываем пол. Вряд ли Йорк будет весь день куковать на развалинах, а за пять часов можно даже государственный переворот совершить. Или сделать домашнее задание, не говоря уже о проведении спасательной операции.
…У неё была одна неприятная догадка, которую она вслух не высказала, приберегая на потом.
Объявление появилось в утренней субботней газете. То есть заказали его как минимум в среду. Во-первых, это означало, что уже накануне, во время встречи с журналисткой, Йорк собирался предпринять чудовищную глупость, но даже не намекнул. Во-вторых, если версия насчёт гнездовья теней в редакции была близкой к истине, то у Доу в распоряжении оказалась почти целая неделя, чтобы подготовиться к убийству.
Например, установить слежку заранее. Или привлечь сообщников, способных беспрепятственно разгуливать днём, при свете солнца. Или…
Или прощупать возможности детектива.
«Таким ли случайным было вчерашнее нападение?» План был прост до невозможности: спуститься к реке, дозваться Кёнвальда и честно изложить ему ситуацию, а дальше надеяться на его совестливость. Но, как известно, идеальные построения имеют исчезающе мало шансов на воплощение в жизнь.
Кённа не отзывался.
Не работали ни угрозы, ни ласковые посулы. Обещать свидание, правда, Тина отказалась наотрез, это было дело принципа и по большому счёту честности: превращать личные отношения в торговые означало удешевлять их.
– Ладно, – протянула Уиллоу разочарованно. – Ладно… – повторила она уже задумчиво. – Судя по всему, никого нет дома, все ушли в гости. В смысле Кёнвальд же не всеведущий и не вездесущий. Если он где-то шляется по городу невидимкой, то наши вопли, скорее всего, не слышит. Другое дело, если нырнуть в омут и попробовать докричаться оттуда.
Маркос без слов начал расшнуровывать кроссовки.
Тине резко подурнело.
– Куда? – дёрнула его за шиворот она. – Вода ледяная. Пневмонию ещё никто не отменял. К тому же там течение, ты что, хочешь стать молодым дубком на берегу? – Мальчишка непонимающе моргнул; видимо, Уиллоу ничего не рассказывала ему об утопленниках Кёнвальда. – Никакого экстрима для несовершеннолетних. Есть же другие варианты?
Уиллоу задумалась.
– Ну, можно оставить что-то типа записки на холодильнике. В смысле я девочкам шепну, а они ему передадут, когда он вернётся. Вообще Кённа надолго не исчезает, он та ещё амфибия. Погреется где-нибудь на солнышке – и опять бульк в воду.
– Ты его неплохо знаешь, похоже.
В голосе проскользнула ревность; не заметить её было практически невозможно сколько-нибудь разумному человеку.
– Пришлось в своё время пообщаться, – фыркнула Уиллоу и заговорщически округлила глаза. – Ничего, наверстаешь. Вы идите вперёд, я вас догоню.
– Куда? – спросил Маркос недоверчиво, заново завязывая шнурки.
– К развалинам «Перевозок», – ответила за неё Тина. – Будем действовать на опережение. Днём у нас преимущество. Если повезёт – перехватим Йорка ещё до того, как стемнеет… Хотя нет, ждите здесь оба. Я скоро вернусь.
Она оставила Маркоса на мосту, пока Уиллоу лазала по ивовым зарослям, а сама бегом возвратилась домой. Там вихрем пронеслась по дому, ворвалась на чердак, открыла один сундук, другой – и только в комоде обнаружила то, что искала.
– Что это? – весело поинтересовалась Уиллоу, в позе йога восседая на перилах моста.
В одной руке у неё было мороженое, поперёк узлом завёрнутых ног – длинный и прочный ивовый посох.
– Потом покажу. Хотя надеюсь, что не придётся, – одними краешками губ улыбнулась Тина, поудобнее перехватывая под мышкой увесистый продолговатый свёрток. – Сюда бы капитана Маккой с её наградным мечом… Но чего нет, того нет.
– Зато у меня есть нож, – сказал Маркос на удивление спокойно, без обычной своей вызывающей бравады. – И я смогу его использовать. Наверное.
Тина едва не рассмеялась.
«Несовершеннолетняя колдунья, трус с волшебным ножом, который пока никто не видел, и я. Чудесный спасательный отряд… Интересно, у нас шансы хотя бы пятьдесят на пятьдесят?»
Логика подсказывала, что нет.
Но там, где должен был появиться страх, кипело нечто иное.
То, что толкнуло Эстебана Мэйнарда в ряды первых добровольцев, когда война только началась, и помогло пережить ему все ужасы тридцатилетней бойни. То, что дало Эффи Мэйнард смелость уехать в Китай и основать там маленькую торговую империю, а её племянницу Селестину звало в море – увы, на погибель.
…То, что позволило остановить безликую тень в цилиндре одним ударом, когда она склонилась над Маркосом.
Тина ясно ощущала, что эта сила – отнюдь не иллюзия, она реальна… и надеялась, что её будет довольно.
К развалинам «Перевозок Брайта» альянс прибыл первым.
– На поле боя у нас было бы преимущество, – сощурилась Уиллоу, закидывая посох за плечи, как завзятая хулиганка – биту. – Но с крысами засады и ловушки – не лучший метод.
Тина была с ней согласна. К тому же она не представляла, где тут устроить засаду, если только не в подвале разрушенного здания, а там крысы явно имели превосходство.
– Нам надо не на драку нарваться, а спугнуть их заранее.
– Тогда садимся на виду? – полувопросительно произнёс Маркос, сунув руки в карманы и набычившись.
Одет он был по-летнему: шорты защитного цвета, чёрная майка с бароном Субботой, дырявые кеды. Где там можно спрятать нож, не прибегая к экстремальным методам, представлялось с трудом.
– Здесь всё на виду, – ответила Тина задумчиво, слегка ослабляя завязки на свёртке. – Надеюсь, у врага снайперов нет.
– Зачем им стрелять? Они же людей обычно живьём жрут, – оптимистично хмыкнула Уиллоу. И добавила уже более серьёзно: – Не переживайте, я сейчас пройдусь по периметру и расставлю сторожей. Если кто-то приблизится, мне сообщат. – И она извлекла из кармана горсть ивовых листьев.
Был шестой час; тени начали удлиняться. Тина с Маркосом уселись на самом видном месте – на куске поваленной стены прямо перед разрушенным зданием. Разговор не клеился, потому что каждый по-своему приглядывал за окрестностями и прислушивался к тишине. Изредка доносился издали гул мотора – основная дорога начиналась в сотне метров от «Перевозок», а сюда дотягивался только жалкий аппендикс, по которому после закрытия конторы вообще никто не ездил, кажется.
«Насколько я успела узнать Йорка, хладнокровно терпеть посторонних в разгар операции – не в его стиле, – крутилось в голове. – Только бы он пришёл раньше Доу».
Уиллоу как сквозь землю провалилась.
Когда маленькая стрелка часов стала подбираться к семёрке, со стороны трассы послышался надрывный рыкающий чих – или чихающий рык, в котором с трудом опознавался звук работающего двигателя. Тина переглянулась с Маркосом; тот отчего-то прижал руку к груди.
«Началось?»
Интуиция не подвела.
Через десять минут из зарослей на отшибе донёсся подозрительный шорох, потом отчётливо прозвучало грязное ругательство. Телефон завибрировал.
С номера Йорка пришло красноречивое сообщение:
«Вы рехнулись? Валите оттуда».
Маркос бесцеремонно заглянул в мобильный, а потом показал кустам средний палец.
После этого телефон дёргался, уже не переставая. Тина демонстративно, чтоб издали было видно, сунула его в рюкзак, а сама поудобнее переложила свёрток на колени, полностью снимая завязки.
– Как думаешь, когда у него терпение кончится? – шепнул Маркос. Льняные локоны вились у его лица, и он чем-то напоминал сейчас пакостных херувимчиков со старинных открыток. – Спорим, что через десять минут? На один обед.
У неё вырвался смешок.
– Я бы поспорила, что раньше, но неприлично обдирать молодёжь. – И она кивнула в сторону кустов, из которых как раз выдирался детектив.
Выражение лица у него было, мягко говоря, недоброе.
– У вас совсем крыша поехала, мисс Мэйнард? – рявкнул он ещё на подходе. – Сказал же, свалите отсюда! И что это за коротышка-недоросток, а? Его родители вообще в курсе?
У мальчишки отчётливо напряглась жилка на виске, а глаза нехорошо потемнели. Детектив умудрился за какие-то тридцать секунд отдавить аж две больные мозоли.
«А возможно, и три», – пронеслось в голове.
– Дяденька, а, дяденька, – широко улыбаясь, позвал Маркос и развернулся, свешивая одну ногу со стены. – Отдайте мне сердце, а? У меня очень-очень плохие руки.
Йорк припомнил вслух пару таких слов, которые при детях вообще-то не употребляют, и уставился исподлобья, выразительно положив руку на поясную сумку.
– Почему несовершеннолетний шпингалет в курсе всего этого дерьма?
– Потому что у него гораздо больше шансов выйти живым и невредимым из схватки, – спокойно парировала Тина, осторожно притягивая к себе мальчишку за плечо, чтоб удержать от опрометчивых действий. – Детектив Йорк, вы ведь пообещали не совершать необдуманных поступков. Пока ещё не поздно вернуть сердце на место.
Он побагровел.
– Послушайте, мисс Мэйнард, если вы испоганите мой единственный шанс поймать этого ублюдка, то…
– То вы что? – спросила она, повышая голос. – Вы вообще хоть понимаете, с чем связались? Вот ваш друг Рюноске, видимо, хорошо понимает, потому что, пока вы тут в одинокого волка играете, он прикрывает вашу прекрасную задницу от начальства. И с ума сходит от беспокойства.