«Вуайерист».
– Неудачно съехала с холма на велосипеде, в детстве ещё. И если твоим обидчикам отомстить можно, то с той кучей строительного мусора, куда я приземлилась, свести счёты вряд ли получится.
В глазах у Кённы промелькнуло что-то ледяное и жуткое.
– О, я поквитаюсь. Мне бы только намёк отыскать, что это был за выродок.
Тина скользнула взглядом по искалеченным рукам и ощутила приступ кровожадности.
«Ну, хоть с этим я могу помочь».
– Насчёт намёков… Кое-что есть. Я тут встретилась с одним интересным… ой!
В самый торжественный момент ноги не выдержали холода, и мышцу свело. Кёнвальд молча подхватил Тину на руки и взмыл в небо.
– А обувь и сумка? – только и сумела пискнуть она, обхватывая его за шею.
Ивы стремительно отдалялись. Кёнвальд присвистнул – и из кроны вынырнула и воспарила пара потрёпанных кроссовок, а за ними, виляя ремешком, подтянулась и сумка.
Полёт над оживлённым вечерним Лоундейлом оказался тем ещё испытанием для нервов, ночной опыт с ним ни в какое сравнение не шёл.
«Скорее всего, потому что в темноте всё было ирреально, – подумала она отрешённо, стараясь не смотреть вниз и не слишком душить Кённу. – И потому что ночью птицы рядом не летают».
– Так что ты хотела сказать насчёт намёков? – спросил речной колдун как ни в чём не бывало. – Извини насчёт реки, я-то холода от воды не чувствую… Ничего, сейчас тебя отогреем.
Щёки вспыхнули.
– Как ты умудряешься так говорить простые вещи, что они звучат как отборная пошлость? – вырвалось у неё.
– На самом деле я говорю отборно пошлые вещи, Тина Мэйнард, – доверительно сообщил Кённа. – Это твой ум хорошей девочки заставляет их звучать прилично. Некоторую часть времени.
«Рискнуть или нет?»
Тина мысленно досчитала до трёх и, приготовившись рухнуть с убийственной высоты, нанесла ответный удар.
– У меня тут состоялся занимательный разговор. С фейри. И собеседник очень настойчиво велел передать моему любовнику, что гортензии ядовиты и это неподходящие цветы для сада, если есть дети.
Самоконтроль у Кёнвальда оказался на уровне – полёт не превратился в падение. Только выражение глаз стало мечтательным.
– Интересно… У Ивы будет четыре дочери, надо ей подсказать. А вот мне обещаны сыновья от женщины, которая заберёт у меня всё и растерзает моё сердце в клочья, – протянул он задумчиво. – Так что для меня это предупреждение, пожалуй, не актуально. Кто его передал, кстати?
– Он назвался сыном Садовника.
– О! А вот это уже действительно любопытно. Но продолжим позднее. Сначала позаботимся о тебе, – улыбнулся он.
Воздушное такси оказалось куда шустрее наземного, и дома Тина очутилась уже через десять минут. Оставив Кённу на кухне в окружении кошек, она шмыгнула в спальню и избавилась наконец от мокрых джинсов. «Невестино» бело-розовое платье в шкафу мозолило глаза.
«У него будут сыновья от какой-то там жадной стервы, – сосредоточенно размышляла Тина, расправляя складки на батисте. – Которая отожмёт у него реку и что-то нехорошее сделает с сердцем. Вот идиот. Идиот…»
В итоге спустилась на кухню она нескоро, только когда по всему дому поплыл уже пряный запах. Кошки на него реагировали, впрочем, на удивление спокойно.
– Овощной суп, – усмехнулся Кённа, оборачиваясь. Он стоял у плиты, в фартуке; толстовка висела на спинке стула. – Ты говорила, что кормила их, но рисковать и дразнить этих жестоких зверей я не отважился.
Тина двинулась к буфету за тарелками, невольно задержав взгляд на искалеченных руках. Сейчас футболка не скрывала почти ничего, и видно было, что порча простирается почти до локтей, а отдельные ожоги тянутся по предплечью.
– Ну и правильно, они коварны и беспощадны, – отшутилась она автоматически. – Насчёт сына Садовника… Ты так отреагировал. Слышал о нём что-то?
– Нет, – спокойно признался Кёнвальд. – Но был знаком с самим Садовником. Весьма любвеобильный и необязательный тип, но детей своих всегда одаривает щедро. Правда, колдовского искусства среди тех даров нет, так что на главный козырь теней это не тянет. Но…
Он затянул паузу, провалившись в раздумья. Тина вопросительно выгнула бровь:
– Но?..
– Странно, что он не явился ко мне сам, чтобы передать предупреждение. Формально я хозяин здешних мест, это было бы по меньшей мере вежливо. Значит, ему что-то не даёт это сделать – или кто-то. Ни Садовник, ни его потомство не станут по своей воле работать на тени, но вот пойти на уступки злу во имя сохранения собственной жизни – вполне в его духе… – произнёс он, почти повторяя мысль Йорка насчёт шантажа. – Он слаб, слабы и его сыновья – открыто бунтовать они не станут, скорее попросят о помощи через чужие руки. Что, говоришь, он точно сказал?
Тина собралась с духом – и второй раз за день изложила содержание непонятного разговора, на сей раз – со всеми подробностями. Вспомнила даже, как старик Фергюс упоминал «почтительного юношу», который подвозил его к дому. Кённа слушал, не перебивая.
– У реки много гортензий, – заметил он нехорошим голосом, когда Тина, едва не охрипнув, завершила повествование. – Да и в городе тоже. И появились они не так давно. Лет десять-пятнадцать назад, тогда же, когда вновь начали пропадать белые камни. Не думаю, что это совпадение.
– Кстати, о камнях, – спохватилась Тина. Подхватилась, метнулась в спальню и вернулась с двумя папками. – Смотри, вот что мы нарыли. Тут все объявления в «Болтушкиных сплетнях» и в «Деловом еженедельнике», которые касались камней. Всё, что выглядело подозрительно, в общем. А тут, – она открыла вторую папку, – наши подозреваемые. Мы с Йорком считаем, что они могут быть причастны к размещению объявлений, а значит, и к теням. Посмотри на эту женщину, – попросила Тина, вытаскивая из стопки бледно переснятую копию личного дела. – Пейдж Филлипс, она работала как раз в «Еженедельнике». И она напала на нас с Йорком, когда мы встречались с информатором. Уиллоу сказала, что эта женщина была одержимой.
Кённа отёр руки фартуком, склонился над столом и поворошил бумаги.
– Как интересно, – протянул он. – Похоже, в ближайшее время я буду много ходить по гостям. Неторопливо, – сжал он искалеченную кисть. – И очень-очень осторожно. Большое спасибо Джеку Доу за урок.
И, хотя Тина была однозначно на стороне добра и уж ей-то ничего не угрожало, по спине пробежал холодок. Сейчас Кёнвальд выглядел устрашающе.
«Он не из породы тех, что ломаются, раз оступившись, – появилась мысль, от которой по коже прокатилась вторая волна мурашек. – Нет, обжёгшись, он станет беспощаднее и опаснее».
Тени нажили себе воистину смертельного врага.
Игра только начиналась.
Глава 20За горло
Ещё совсем недавно в полицейском участке царила оживлённая, однако несколько ленивая атмосфера. Как на южном курорте вечером, когда после захода солнца все разом выползают на улицы и куда-то идут, но никто не спешит, а большинство прохожих – праздные туристы. Копы истребляли пиццу в галактических масштабах, заваливали урны смятыми стаканчиками из «Чёрной воды» и ржали за закрытыми дверями своих кабинетов, посрамляя сферических коней в вакууме.
Теперь же, проходя мимо кабинета, скорей можно было услышать потрескивание рации и прерывающиеся переговоры на служебной частоте. К аромату кофе, чёрного и горького, добавился многозначительный запашок ношеной одежды – не откровенно грязной, а как если человек прошатается где-то всю ночь, выкуривая сигарету за сигаретой, и под утро войдёт в замкнутое помещение.
– У нас аврал, – мрачно сообщила Пэг О’Райли, взъерошивая явно немытые волосы. – Ещё немного, и я поверю в мор среди журналюг. Мрут как мухи – на той неделе была одна баба-редакторша, на этой – двое репортёров и корректор, причём все трое скончались сегодня ночью. Признаков насильственной смерти нет, но что-то здесь нечисто… Вот ты веришь в такие невероятные совпадения?
«Я верю, что Кённе было нескучно», – подумала Тина, однако вслух ответила, что-то в духе «какой ужас, страшно выходить на улицу». Прозвучало это на редкость фальшиво, но Пэгги, в край замотанная, ничего не заметила.
– Вот, – бросила она на стол распечатку. – Прочитай и распишись. Типа записано с твоих слов.
«Похоже, быстро разделаться не получится», – с угасающей надеждой подумала Тина, придвигая к себе разрозненные бумаги. С работы её формально отпустили, тем более что капитан Маккой официально отправила факс в библиотеку с утра, но Аманда прозрачно намекнула, что не желает трудиться до вечера в одиночку.
Текст казался отдалённо знакомым. Но чем больше Тина вчитывалась, тем сильнее крепло недоумение.
«Что за?..»
– Я ведь уже подписывала это, – нахмурилась она. – За той же датой причём.
Пэг снова взлохматила волосы, выглянула на секунду в коридор, потом в окно. И лишь тогда, изрядно понизив голос, сообщила:
– На Маккой давят. Даже мне не говорят, кто именно, но, судя по оговоркам, уровень мэра, не меньше. Требуют закрыть дело, забыть о Доу и так далее. Не на ту напали, – оскалилась она. – Наша Кэп только разозлилась. А когда она злится, то копает глубже. У нас исчезла часть документов, в том числе – твои показания.
На мгновение Тине стало страшно, и это был несколько иной страх, чем с Доу, – более приземлённый, рациональный. Но почти сразу она успокоилась.
«Это всего лишь люди».
– Не проблема. Подпишу снова. Может, сразу в нескольких экземплярах?
– А там три штуки и лежит, – заулыбалась Пэг, и азартным выражением лица в тот момент напомнила Йорка. – Один оставим на видном месте, то бишь в архиве, и посмотрим, у кого к рукам бумажки прилипают.
Глаза у неё сверкнули так, что не осталось никаких сомнений в том, что случится с теми шаловливыми ручками.
На официальную часть ушло не так уж много времени. Скорее Тина сама затягивала процесс. Здесь, в участке, крепло ощущение причастности к чему-то большому, общему; так в доме, который большая семья украшает к празднику, чувство единения с близкими и душевный подъём возникают даже у тех, кто занят своим делом и в приготовлениях не участвует. Так в городе, что готовится отразить вражескую атаку, возникают узы крепче родственных между теми, кто разливает по котлам на стенах и кипятит смолу.