– Нет.
– Да, для свиданий – не лучшая тема, – вздохнул он, подгибая под себя ноги. Сорвал травинку, прикусил, поморщился – но не выбросил, а воткнул обратно в землю; былинка встряхнулась и быстро потянулась вверх, выбрасывая новые узкие листочки. – Представь себе такую дыру в земле… Как конус, вывернутый наизнанку. Ты смотришь и понимаешь, что это совершенно точно труба, но выглядит она, с твоей точки зрения, как воронка. Стенки вращаются и сползают вниз, а по ним и друг по другу карабкается вверх, в мир, нечто бесформенное. Мёртвая гнилостная волна – накатывает, откатывается… А потом одна из теней вдруг поглощает другую, уплотняется, отращивает лапы, голый хвост и масляные чёрные глазки. И – продвигается чуть выше. Теперь она жрёт других уже намеренно – и аморфную слизь, и таких же крыс, пока не трансформируется в чурбана без лица, зато в деловом костюме. Он машет длинными руками, высоко вскидывает колени, карабкается, падает, снова карабкается – но не может преодолеть мембрану, отделяющую наш мир от чёрной бездны. Пока не появляется кто-то, протягивающий руку извне. А он всегда появляется, Тина Мэйнард. Где есть сила, пусть и грязная, – есть и соблазн.
Что дальше происходит с незадачливым смертным, алчущим дармовой силы, Тина прекрасно додумала сама и в кои-то веки пожалела, что книжное детство слишком хорошо развило в ней фантазию. Слишком ярко всё представлялось: и неживая колышущаяся масса, которая вечным прибоем колотится в берега человеческого мира, и бесконечные трансформации теней, пожирающих друг друга, и вялые толстые пальцы, скребущие невидимый щит… И руку кого-нибудь обыкновенного – немного обиженного, слегка недовольного, не реализовавшего мечту или опоздавшего на свидание; кого-то, кому для счастья не хватает малой толики.
Картинка развивалась дальше.
Вот свершается чудовищное рукопожатие, и в человека вливается нечто отвратительное; двум сущностям тесно в одном теле, и они начинают то ли растворяться, смешиваясь, то ли поглощать друг друга, а оболочка тем временем растягивается, деформируется, и вот уже даже близорукие соседи начинают замечать неладное.
– Слушай, – усилием воли отогнала от себя Тина отвратительные образы. – Но ведь кто-то был первым, да? Когда только появилась первая воронка. Ну тот, с кого всё началось.
– Первый падший смертный? – протянул Кённа, глядя в пространство. – Конечно. Захватили его, соблазнили или он хладнокровно пошёл на сделку с тенями – кто знает. Наверное, если его отыскать, многое бы прояснилось… Ну, или на земле стало бы на одного самонадеянного колдуна меньше, – фыркнул он и пальцами зачесал мокрые волосы от лица, стряхивая капли воды. Глянул искоса. – Но нам это мало поможет сейчас, как бы то ни было. Ты рассуждаешь теоретически?
Тина уже собиралась кивнуть, когда вдруг ухватила за хвост одну скользкую и вёрткую мысль.
– Нет. Практически. Я так поняла, что в Лоундейле этих самых воронок нет, верно? Он ведь не у холма построен, тут не было тонких мест.
Кённа склонил голову к плечу:
– Всё так. К чему ты ведёшь?
– Никаких гениальных умозаключений, исключительно догадки… Если тени не сами просачиваются, значит, их кто-то завозит. Ну, импортирует. И надо только его найти.
Он хохотнул.
– Ну да, очень свежо. А чем, думаешь, я занимаюсь? Этих тварей легче размазать, чем разговорить. Они не боятся ни боли, ни смерти, ни отчаяния, ибо сами и есть всё это – и гораздо хуже.
Идея окончательно сформировалась.
«Есть!»
– Когда гора не идёт к мудрецу – мудрец идёт к горе, – с деланным равнодушием ответила Тина, едва сдерживая радость и гордость. Додумалась, догадалась! – Но если не работают магия и пытки, может, подключить обычную архивную работу? Зачем копать вглубь, если ответ может лежать на поверхности?
Лицо у Кёнвальда посерьёзнело.
– Поясни.
Тина воскресила в памяти подборку фотографий капитана Маккой, затем статью; фоном звучали слова Аманды: «И ещё я однажды видела его в городе с каким-то скользким хлыщом в дорогущем костюме-тройке… У Дона есть похожий, только в коричневых тонах, а у хлыща был тёмно-серый, мокрый асфальт или вроде того».
– Легче показать. Но мне нужен компьютер с доступом к интернету. А ещё подборка газет за июль… э-э, примерно пятилетней давности. Я уточню.
Кёнвальд изобразил сокрушённый вздох. Получилось почти натурально, только глаза горели азартом, причём в буквальном смысле – синие сполохи разбегались от зрачков и искрами гасли на ресницах.
– В общем, тебе нужно на работу. Кем только не перебывал за тысячу лет, а вот подвизаться на поприще извоза не приходилось.
– Только не по воздуху… Ой! – успела пискнуть Тина, а потом он взмыл в небо, хватая её за руку.
Ветер ударил в лицо.
Внизу замелькали улицы и дома…
…Через пятнадцать минут, приземляясь на задворках библиотеки, Тина решила, что главное её достижение за день – не разговор с Маккой, не победа над тенью и даже не теоретически возможный прорыв в расследовании.
– Чему так радуешься? – весело поинтересовался Кённа.
Вода с волос у него больше не капала, но следы на дорожке он по-прежнему оставлял неприлично заметные.
«Тому, что меня сегодня всё-таки не стошнило», – подумала про себя Тина мрачно и, блюдя репутацию принцессы, далёкой от физиологических трудностей, неопределённо пожала плечами в ответ.
Аманда возвращения коллеги даже не заметила и не подняла голову от стойки; Пирса нигде не было видно, а свет в реставраторской не горел. За столом у окна играли в шахматы Фогг и Корнуолл; удача сегодня была на стороне последнего, судя по количеству «съеденных» фигур. Мисс Рошетт дремала на стуле, прислонившись виском к книжному шкафу.
«Комната высоких технологий» предсказуемо пустовала. Компьютер включился не с первого раза, да и потом заработал, кажется, больше от удивления: что, я кому-то понадобился? Зато интернет не подтормаживал – Киан О’Ши, видимо, платил по счетам вовремя.
– Что ищем? – спросил Кённа, склоняясь к экрану.
Тина щёлкнула по любопытному носу – инстинктивно, она так тысячу раз отгоняла Королеву, так и норовящую закопаться в хозяйкину книжку и прикоснуться к прекрасному миру литературы.
– Для начала – дату открытия «Перевозок Брайта». Подозреваю, что это было самое начало июля… Ага!
Профессиональная память на тексты и цифры не подвела – мельком увиденная статья действительно рассказывала о событиях июля пятилетней давности. Именно тогда фонд «Новый мир» при содействии меценатов открыл «Перевозки Брайта», куда якобы брали на работу только людей с «особенностями» или с непростой судьбой.
Зная о происхождении Кристин Хангер, не оставалось ни малейших сомнений в том, какие особенности подразумевались под этим расплывчатым определением.
Разыскать исходник в сети не получилось – то ли его удалили, то ли изначально не размещали в электронном виде. Но в подшивках за соответствующую неделю статья нашлась быстро – в двадцать седьмом номере «Делового еженедельника». Фотография там была более чёткая, но всё ещё слишком мелкая и некачественная для опознания всех действующих лиц, зато в конце статьи приводился полный список спонсоров.
По нему-то Тина и пошла.
Главный подозреваемый скрывался за символичным восьмым номером, вставшей на дыбы бесконечностью. Старик с породистым, утончённым лицом средневекового кардинала на парадном портрете, с запоминающейся родинкой на скуле и в сером костюме-тройке. Ещё и глаза у него были удивительные – голубые-голубые, яркие, чистые.
Тина торжествующе выдохнула и развернула к Кёнвальду монитор.
– Вот, гляди. Чейз Ривер, меценат, почётный гражданин города, сооснователь «Перевозок Брайта»… сам Дональд Брайт тот ещё хмырь, кстати, на него б взглянуть поближе… Так вот, основатель «Перевозок» и, внимание, владелец «Делового еженедельника». Его фотография точно была у Маккой в деле Доу, я ещё тогда подумала, что харизматичный тип, медийный, наверняка мелькал где-то в газетах или на телеканалах, уж слишком знакомым он кажется. Надо ещё уточнить у Аманды, этого ли «хлыща» видела она вместе с… Кёнвальд?
Он не побледнел – куда уж бледнее! Просто как-то выцвел разом; потух взгляд, и кожа мертвенно посерела.
– Я его помню, – отстранённым голосом произнёс Кённа. – Очень хорошо помню. Только он ведь умер давным-давно…
Тине стало страшно.
– Кто умер?
В глазах у Кёнвальда отражался не экран – высокий зелёный берег, ожерелье из чёрных и белых бусин, скрюченная старческая рука.
– Хозяин реки.
Глава 21Забота
Когда жизнь с хохотом засаживает несчастной жертве тортом в лицо – в лучших традициях «Роба и Боба», то реагируют все по-разному. Кто-то ошеломлённо замирает, промаргивая ресницами дырки в клоунской маске из крема, кто-то кричит и носится кругами, кто-то утирается скатертью и идёт искать виноватых. Тина подозревала, что лично на неё больше всего повлияли два фактора: ежеутренние пробежки и пять лет наедине с библиотечными фондами, и потому в любой непонятной ситуации она либо убегала, либо начинала сортировать впечатления.
Сейчас на ней – в переносном смысле, разумеется, – гирей висел озадаченный, мягко говоря, Кённа, а потому разбегаться было особенно некуда.
– Да, это он, – подвинула Тина к себе газетную вырезку и вперила взор в фотографию. – Вон, стоит в обнимку с Кристин Хангер, а справа от него, во втором ряду, – Доу. Вот эта потрёпанная тётка с заросшим каре – та самая, которая на видео засветилась. Все подозреваемые на месте… Кён?
Он поднялся с каменным лицом.
– Мне надо пройтись.
– Ну уж нет! – От испуга Тина ухватилась за него обеими руками и, кажется, оставила ему на плечах неслабые синяки. – Нет! Сиди здесь, чтоб я тебя видела… Нет, пойдём в зал, я тебе дам книжку, почитаешь. А я пока позвоню Йорку и кое-что уточню. Идёт?
– Зачем?
Вопрос был резонный, и вразумительный ответ на него никак не придумывался. Однако Тина подспудно чувствовала, что если позволит сейчас Кёнвальду исчезнуть, то больше его никогда не увидит, и потому не позволила ни тени сомнения проскользнуть в голосе.