– Потому что ты мне нужен, – с жаром сказала она и обняла его. Сначала ей показалось, что его сердце не бьётся, но затем пошёл слабый отклик, становившийся всё сильнее; удары резонировали, и ритм постепенно выравнивался. – Не бросай меня сейчас, ладно? Побудь рядом. И вообще, ты наша козырная карта. Не надо показывать этому фальшивому хозяину, что ты его узнал, надо сначала провести разведку. Доверь это детективу Йорку. Он бесстрашный, безрассудный, и у него есть доступ к полицейской базе, а это в нашей ситуации – то, что надо. Ну?
Губы у Кённы порозовели и – она проверила это поцелуем – потеплели.
– Ты права, конечно. Один раз меня уже подловили… – Кёнвальд посмотрел на свои обожжённые руки. – Больше этого не повторится. А почитать… Дай чего-нибудь с картинками, – усмехнулся он кривовато.
Вместо ответа Тина ухватила его за руку и потащила в зал.
– О, Тин-Тин, я не заметила, как ты вернулась, – сказала Аманда, не поднимая глаз от стойки. – Очень вовремя, тут гора работы, а я, знаешь ли, не тысячерукая богиня Гуаньинь. Так что давай, отрабатывай премию, и… Твою ж… О-о… Кхм…
Она наконец оторвалась от листания журнальчика и увидела Кёнвальда, несколько выбитого из колеи, однако производящего сногсшибательное впечатление своими запредельными синими глазищами, импозантной сединой и, что уж греха таить, на редкость безвкусной футболкой с кляксой в форме лисы и подписью: «Всю власть хвостатым!»
«Надо потом спросить, где он берёт этот хтонический ужас», – пообещала себе Тина. А вслух пояснила, добивая Аманду, и так лишённую дара речи:
– Это мой парень. Он пока посидит тут, у нас планы на вечер.
– О-о-окей, – протянула Аманда. И сделала страшное лицо, мол, ты ещё выложишь мне подробности. – О-о-окей. Может, ему, э-э, чаю?
– Кофе, – с неповторимым апломбом воспитанного фейри-оборванца приказал Кёнвальд через плечо. – Только, ради Холмов, не сублимированный. Покрепче, с двумя кубиками сахара, на обезжиренном молоке.
Целую секунду Тина была уверена, что в ответ прозвучит что-нибудь до боли знакомое, вроде «тут вам не ресторан». Однако Аманда заворожённо кивнула, облизала Кённу взглядом и поцокала каблуками к кофемашине.
– У нас обезжиренного молока в холодильнике не водилось сроду, – шепнула Тина, шмыгнув за стеллаж с журналами.
Кённа прищёлкнул пальцами и откинулся на спинку стула, запрокинув голову под болезненным углом.
– Внизу, на дверце. Осторожнее, оно открытое.
Заглядывая в холодильник, Тина подумала, что в жизни тысячелетнего колдуна определённо есть свои преимущества.
Через какое-то время беспокойство за Кёнвальда отступило. Во-первых, он больше не порывался исчезнуть, ни слова не сказав; во‑вторых, ему действительно пришлись по вкусу и кофе, и старые иллюстрированные журналы «Дневник путешественника» – сейчас он листал уже выпуски второго послевоенного десятилетия, потихоньку продвигаясь к настоящему. Внимание Аманды тоже удалось усыпить – уклончивыми обещаниями непременно рассказать всё позднее, тихими жалобами на бардак в полицейском участке и монотонной работой. Тина чувствовала себя гребцом на утлой лодчонке, лавирующим между Сциллой и Харибдой.
Спустя час или около того она рискнула набрать номер Йорка.
– Мисс Мэйнард, вы меня сегодня решили уничтожить, да? – хриплым шёпотом ответил детектив после десятого гудка.
– Только не говорите, что вы в засаде сидели. Это клише.
– Я не скажу вам, где я сижу, потому что это чертовски неудобно, – хмыкнула трубка. – Итак?
Тина хотела выложить всё про Чейза Ривера, мистера Мизери и прочие дивные открытия, совершённые после полудня, однако вспомнила о прослушке и прикусила язык.
– Заходите в гости после шести, – попросила она невозмутимо. – Запасной ключ под резиновой уткой справа от порога. Если дома будет Уиллоу, скажите ей, что я разрешила.
На том конце воцарилась подозрительная тишина.
– Это всё?
– Разумеется, нет! Кошек не вздумайте гладить, они не любят посторонних мужчин. Особенно Геката.
Йорк нажал на отбой. Кёнвальд, который, без сомнения, слышал весь разговор, ухмыльнулся поверх журнала.
– Значит, не любят посторонних?
– Ты слишком прекрасен, а потому являешься редчайшим исключением, – подтвердила Тина с гробовой серьёзностью.
Аманда за стойкой раскашлялась.
Пирс до конца рабочего дня так в библиотеке и не появился. Зато из запертой реставраторской повалила невероятная вонь. Источник удалось обнаружить не сразу, тем более что он оказался не один – в разных ящиках стола и даже в шкафу для «пациентов» в твёрдых обложках лежали нетронутые коробки с едой. Аманда остервенело покидала их в чёрный мешок для мусора и выволокла на улицу, в урну.
Кёнвальд, воспользовавшись случаем, заглянул в тёмную комнату и пальцем начертал на стене пару знаков, похожих на маленькое раздавленное насекомое и на кривоватую спираль соответственно.
– Вот и посмотрим… – пробормотал он себе под нос. И добавил уже громче: – Значит, у тебя нынче гости?
– Ну да, – кивнула Тина. – Но готовить мне страшно лень. И поэтому мы позвоним Оливейре и закажем у него две большие пиццы. Ты какую хочешь?
– С маслинами.
– Кто бы сомневался…
Однако игривое настроение как ветром сдуло, стоило им распрощаться с Амандой – «Нет, нас не надо подвозить, мы с огромным удовольствием прогуляемся» – и пройтись немного по улице. Между лопаток словно хлестнули мокрой грязной тряпкой; Тина заозиралась, сглотнула и машинально прижалась боком к Кённе.
– Тс-с, не подавай виду. – Он натянул капюшон до самого носа и странно сгорбился. – Видимо, тот кудрявый хлыщ с дипломатом под мышкой успел на тебя наябедничать. За тобой выслали эскорт.
У неё в горле пересохло.
– Что, и тебя не побоялись?
– Я спрятал свою сущность, – оскалился Кённа. – Обожаю подлые ходы.
Некоторое время они плелись по людным улицам. Гаденькое ощущение пристального внимания постепенно усиливалось. Какое-то время Тина держалась стойко, даже пиццу по телефону заказала недрогнувшим голосом, но затем дискомфорт моральный перешёл в физический – начался нестерпимый зуд.
– Они что, излучают что-то в эфир? – еле слышно простонала она, почёсывая загривок. – Вот твари…
Кёнвальд свистяще выдохнул.
– Терпи. Это теперь у тебя надолго.
– В каком смысле?
– У тебя меняется восприятие мира, – пояснил он рассеянно, явно следя параллельно за чем-то ещё. – Увы, необратимо. Во все времена самым простым способом получить какую-никакую колдовскую силу было переспать с могущественным колдуном.
Тина прокрутила мысленно его слова, потом вспомнила вуайеристские замечания – и аж поперхнулась.
– То есть? Мы же ещё не… Или ты уже?
– Я не понимаю, о чём ты… – начал было Кённа, но тут запнулся на ровном месте и едва не пропахал своим великолепным носом асфальт. – Нет! – в ужасе обернулся он. – Слушай, я, конечно… Но не до такой же степени!
Некоторое время они пялились друг на друга с одинаково дурацкими, как подозревала Тина, выражениями, а затем расхохотались – так же синхронно. Обманутое мнимой беспечностью, нечто тёмное и гадкое заинтересованно приблизилось, и неприятные ощущения сразу усилились. Кённа быстро умолк и потянул Тину в подворотню.
– Всё, хватит, – шепнул он. – Хорошего понемножку. Я не мог понять, сколько их там, но теперь убедился – тварь одна. До темноты тянуть нет смысла, незачем давать ей преимущество.
– И что теперь?
– Держись рядом и ничего не бойся.
В чистеньком, кукольном Лоундейле хватало и таких мест – грязных, обшарпанных. За углом круглосуточного супермаркета располагалось нечто вроде гаражей или ангаров; там парковались трейлеры на пару часов после того, как их разгружали, а ещё чуть дальше, между двумя глухими стенами, торчал под одним-единственным рассохшимся вязом мусорный контейнер для неперерабатываемых отходов. Кёнвальд уверенно прошагал мимо шофёров, курящих на заднем крыльце супермаркета, и направился к переполненной помойке.
«Будь я тенью – наверняка бы уже заподозрила, что меня заманивают, – подумала Тина. – Или они все как Доу? После вскрытия, с вынутым мозгом?»
Один из шофёров, постарше, проводил их долгим взглядом; другой даже не дёрнулся – залип в своём мобильнике.
Свет заходящего солнца померк.
За мусорным контейнером предсказуемо обнаружился тупик, где пованивало гнилыми овощами. Кёнвальд прошёл почти до самого конца и толкнул Тину к стене.
– А теперь делаем алиби – за каким лисом нам понадобилось переться сюда. Давай, – шепнул он в губы. – Помоги мне усыпить бдительность этой твари.
Тина от избытка ощущений не придумала ничего умнее, чем положить ему руку на поясницу – и медленно спустить ниже.
Кённа выдохнул прерывисто, причём, кажется, нисколько не притворяясь.
– А мы так не забудем, зачем сюда пришли?
– Нам напомнят… ммм… – пообещал он и прикусил её за нижнюю губу.
Поцелуй всё меньше походил на спектакль для заинтересованных зрителей. Ноги у Тины стали подгибаться, а умные мысли – со свистом вылетать, не задерживаясь. И только неприятное ощущение давящего, грязного, липкого внимания не позволяло окончательно забыться. Ход времени замедлился, исказился… Тень приблизилась – рывком. Пискнули где-то рядом крысы.
А дальше всё развивалось слишком быстро, чтобы осознавать что-либо.
«Ой, мамочка!»
Хлынула крысиная волна. Кёнвальд исчез – и вновь появился у помойного контейнера с сияющим клинком наперевес. Неприятное чувство у Тины тяжестью скопилось в кончиках пальцев, почему-то именно левой руки.
Клинок поднялся – и опустился.
Тина рефлекторно отмахнулась от крыс, сбрасывая тяжесть с кромки ногтей.
Крыс некрасиво расплющило.
– Неплохо для первого раза, – похвалил Кённа, не оборачиваясь. – Иди сюда, посмотришь на мою добычу. Ну, смелее, я их ещё не вскрывал.
Последняя фраза прозвучала до жути многообещающе.
В последний раз обернувшись на раздавленных крыс – внутри они оказались чёрными и липкими, быстро обращающимися в ничто даже на скудном закатном солнце, – Тина подошла ближе. Против ожиданий, жертвами колдуна стали сразу двое: отдалённо знакомая кудлатая блондинка в синем комбинезоне конвульсивно дёргалась и хрипела; голова у неё болталась на одном шматке кожи, а развороченные рёбра торчали наружу. Вторым был тот самый нелюбопытный шофёр, рассечённый наискосок, от плеча до бедра.