Кёнвальд и бровью не повёл.
– Может, расскажешь тогда, почему я это предложил? Заодно расскажи, сколько швов тебе наложили в больнице и почему тебе нельзя биться упрямой башкой о твёрдые предметы, даже когда очень хочется. Кто вытащил тебя с того света – можешь не говорить, так уж и быть.
– Слушай, ты, я тебя хоть раз о чём-то…
Тина поняла, что у неё снова пухнет голова от избытка впечатлений. Причём на сей раз без вмешательства теней.
«Будто у нас новых проблем мало, чтобы старые обиды из могил выкапывать».
– Хватит, – попросила она тихо. На удивление, на сей раз все, кто надо, услышал. Уиллоу замолкла на половине слова. – Мне казалось, вы помирились… Я нисколько не умаляю твоё право дуться на Кённу хоть всю жизнь, просто напомню кое о чём. Твоего отца я видела на днях, он жив и здоров. И мы тоже живы, но если мы продолжим собачиться по любому поводу – долго это не продлится. За последние две недели меня чуть не убили четыре раза. Из них два – сегодня. Знаете, как это называется? Прогрессия. И она мне не нравится. Мне чертовски страшно, настолько, что я готова ползарплаты спустить на патроны к дедушкиному ружью, хотя знаю уже, что не больно-то огнестрельное оружие помогает против теней. И я… – Она запнулась, начисто забыв, о чём хотела сказать. – О господи, как же мне всё это надоело… В буфете был аспирин, в деревянной такой шкатулке. Уиллоу, две таблетки. Пожалуйста.
Тина скрестила на столе руки и уткнулась в них лбом. В затылок точно шурупы ввинчивали.
«Ну вот, докатилась, – подумала она, слушая, как в полнейшем молчании Уиллоу роется в ящичке для лекарств. – Как Аманда. Шантажирую людей своим здоровьем… С другой стороны, у меня-то правда голова болит… А если и у Аманды тоже? И про маленького вдруг правда?»
– Держи, – робко произнесла девчонка, ставя перед ней стакан с водой и таблетки. – И, ну… Извини, в общем. И, Кённа… Тоже извини, короче, – добавила она скороговоркой.
Он усмехнулся, закладывая руки за голову.
– И я прошу прощения за резкость. Кстати, Реджинальд Йорк, объясни-ка ей потом на досуге, как единственный взрослый и трезвый мужчина в её жизни, что когда некто говорит: «Я убью этого ублюдка», он не всегда идёт на уголовное преступление.
– Ну, по статистике… – задумался было Йорк. Потом мотнул головой, хлопнул себя по щекам. – Бред какой, почему сам-то не объяснишь?
Кёнвальд посмотрел на него… очень ласково посмотрел.
– Потому что мне одиннадцать лет. Потому что мне тысяча лет. Потому что я грёбанный засранец и вообще река. И да, у меня тоже иногда болит голова и просто лень.
– Самокритично, – пробормотал детектив.
Тина чувствовала себя сапёром, который обезвредил мину, самоотверженно подорвав её. Но, хотя обстановку ещё штормило, основное напряжение спало. Кёнвальд проигнорировал щедро рассыпанный перед ним аспирин, зато всыпал в кофе целые три ложки сахара. Выпил половину, очень по-человечески помассировал виски – и начал рассказывать.
С самого начала, когда ему пришла в голову идея выманить хозяина реки и отобрать его силу.
Некоторые части истории были внове даже для Тины. Остальные вообще слушали как впервые, и если мисс Рошетт воспринимала всё философски, то на Уиллоу смотреть было больно – так явно она то терзалась чувством вины, то ужасалась, проникаясь безысходностью положения. Когда Кёнвальд дошёл до фразы «и тогда она размазала армию крыс одним жестом и в некотором роде стала моей ученицей, что делает ситуацию вдвойне пикантной», Йорк, не обращая ни на кого внимания, достал из кармана пачку сигарет, зажигалку – и закурил.
«Мы ему совсем нервы испортим. И здоровье, – ощутила Тина укол совести. – Мало было Доу».
– Поправь меня, если я ошибаюсь, парень, – с неожиданной для него деликатностью заговорил детектив, когда Кённа умолк. – Но у тебя есть враг твоей породы, в общем, у которого ты отжал реку. И это было тысячу лет назад?
– Примерно так.
– Тогда у меня плохие новости. Если перефразировать, у тебя есть враг, который тысячу лет копал тебе персональную, учитывающую все твои индивидуальные особенности яму. И вероятность того, что он сам в неё навернётся, – примерно такая же, как если бы сейчас в эту дверь вошла Эмми и сказала, что она за йогуртом отлучалась.
Кёнвальд растянул губы в ухмылке, глядя исподлобья.
– А ведь я вполне могу это устроить, Реджинальд Йорк.
– Не сомневаюсь, – кивнул он. – В общем-то, одна надежда на то, что ты, чёртов колдун, умеешь договариваться со статистикой. Но как человек, который все шишки собрал на свой чугунный лоб, могу посоветовать пару вещей. Первое: будь осторожен и не доверяй никому, включая собственную интуицию. Второе: от помощи таки не отказывайся, задействуй все связи.
Выражение лица у Кёнвальда стало мучительным, словно он мысленно пытался примириться с неким ужасно неприятным решением.
– Хорошо, – кивнул он наконец. – Я отправлю весточку учителю. Если кто здесь и поможет, то только он. Энну ветра носят не пойми где, а Господин флейт, багряных закатов и цветущих лугов прекрасно справляется там, где нужно кого-то быстро уничтожить, но хитрые многоходовки и коварные враги – не его конёк. Да и Форест надолго оставлять без внимания не стоит, тени только этого и ждут.
– Ну, тебе видней, – хмыкнул Йорк, выпуская дым в потолок. – Но пока опускать руки и отдавать инициативу неприятелю – худшее, что можно сделать. Так что мы тоже будем копать. Я установлю слежку за этим Чейзом Ривером – как я понял, ваша колдовская братия на обычных людей не особо внимание обращает, так что дело может и выгореть. Заодно подниму по архиву случаи вандализма, где фигурируют белые камни, скажем, лет за двадцать пять. Залезу в долги, Пэг будет в восторге… – добавил он тише. – Она меня давно мечтает затащить на какую-нибудь чёртову мелодраму.
– А я попытаюсь выяснить, куда могли подеваться белые камни. Своими путями, – добавил Кённа. И вдруг улыбнулся – светло и холодно, точно вышла из-за облака ясная луна: – Спасибо. Давненько обо мне… не заботились.
Йорк закряхтел, отвёл взгляд, зачем-то смял недокуренную сигарету.
– Вообще я просто хочу дотянуться до Твари Лоундейла.
Но ему не поверил, кажется, никто, даже снисходительная к человеческим слабостям мисс Рошетт.
Тина спрятала улыбку в чашке с кофе.
«Альянс наносит ответный удар, да?»
В этот момент казалось, что всё непременно закончится хорошо – просто не может быть иначе.
…Пирсу за вечер позвонили дважды. В первый раз он сбросил звонок. Во второй его телефон был отключён.
Глава 22Собрать фрагменты
Кённа всё-таки исчез – по его собственному выражению, «отлучился омыть руки в чужой крови». Но, надо отдать ему должное, не пропал бесследно и периодически напоминал о себе. Крошечный букет фиалок на подушке; тройная радуга вдали над городом во время обеденного перерыва; бумажный стаканчик с латте из «Чёрной воды», появившийся на стойке ближе к закрытию библиотеки – очень вовремя, к слову, потому что Тина обнаружила, что, естественно, оставила все загодя купленные капсулы для кофемашины дома. На следующее утро – поджаренные до хрустящей корочки кукурузные оладьи, которые ждали на столе аккурат после пробежки, и записка рядом:
«Это не я, а девы-ивы, но с горячим приветом от меня!»
Подоконник и кухня были засыпаны ивовыми листьями.
На работе дела обстояли гораздо хуже. Аманда рассчитывала на пикантные подробности из личной жизни коллеги и, не дождавшись ни намёка, вернулась к обиженно-сварливому модусу. Посыпались тут же дурацкие задания – «Надо протереть полки с редкими изданиями, и нет, уборщице это доверить нельзя!», «Обзвони тех, кто просрочил сдачу книг», «Нужно срочно сделать объявление о дне открытых дверей в августе». Тина с ног сбивалась, пытаясь успевать всё, никого не злить и не забывать о расследовании.
– И чая мне завари, – деспотично приказала Аманда, листая женский журнал, для приличия прикрытый библиотечным каталогом. – Вообще за такую зарплату ты могла бы всегда это делать, не дожидаясь напоминаний.
Были, впрочем, у её поведения и вполне объяснимые, уважительные причины: в среду она на обратном пути, несмотря свою неизменную осторожность за рулём, едва не сбила собаку и сама перепугалась до жути, а в четверг «маленький» проснулся с жаром, и ей пришлось выйти только во второй половине дня. Об отгулах, однако, она и не заговаривала – к её чести.
А всё потому, что Пирс взял больничный.
– Может, навестить его? – спросила Тина с сомнением в пятницу, подбивая в блокноте недельный отчёт за троих.
– Вот не хватало только, чтобы и ты свалилась с гриппом, – поморщилась Аманда, обмахиваясь журналом. – Кто потом работать будет, я, что ли? Я уже на всю жизнь вперёд наработалась, между прочим, и сюда я устраивалась не для того, чтобы жилы рвать… И сделай мне уже чай наконец, с лимоном только. Как же меня тошнит…
Тина вспомнила восхитительные утренние оладьи, потом – жалобы Аманды на то, что-де Мина совсем разучилась готовить в последние дни и потчует её чем-то несъедобным… и сжалилась.
«Ладно, от меня не убудет, – подумала она. – А неделька была адская, похоже, не только для альянса».
Неприятный зуд между лопаток, который впервые дал о себе знать, когда их с Кённой преследовали тени, теперь появлялся время от времени, с пугающей частотой. Тина даже научилась различать оттенки ощущений – или что-то вроде того: теперь ей мерещилось, что «зуд» начинается от уколов сотни микроскопических иголок одновременно, под определённым углом. Поначалу это казалось несущественным, но потом…
«Откуда-то слева, издалека, – поняла она внезапно, закрывая двери библиотеки в пятницу вечером. – На дороге?»
Осторожно, стараясь не выдавать своей осведомлённости, она обернулась и сделала вид, что ищет что-то в сумке, а сама украдкой оглядела окрестности.
На зелёном пятачке газона, под деревьями, стояла девчонка с корги на поводке. Собака обнюхивала траву, хозяйка смотрела в телефон.