– О, как приятно тебя видеть! – заулыбался Гримгроув. – Я не поверил поначалу, что Реджи сумеет второй раз заманить тебя к нам в гости… О, что я вижу, друг, ты собираешься испортить мой лучший сливовый чай? Кипящая вода – убийство вкуса, преступление, можно сказать.
– Ну и заваривай сам, – буркнул Йорк, бухаясь в кресло. – Денёк был адский, самое то, чтоб возненавидеть людей… Да, и мне с сахаром.
Патанатом обернулся почти в ужасе.
– Сахар – в зелёный чай?!
– Чёрт, да рядом кусок положи, если это ранит твою нежную душу!
– Ай, такой хороший человек, такие плохие манеры…
Тина не выдержала и расхохоталась; Йорк посмотрел на неё как на врага, а Гримгроув исподтишка подмигнул.
– Ладно, повеселились, и хватит, ржать особо не над чем, – буднично перешёл детектив к делу и жестом фокусника извлёк из-под вязаной льняной салфетки с десяток листов – распечатки, чёрно-белые зернистые картинки, широкие мазки жёлтого и розового текстовыделителя. – Вместе с городским фонтаном у нас всего восемнадцать случаев вандализма за десять лет, где так или иначе в материалах фигурирует белый камень и изделия из него. В трёх случаях отследить, откуда и когда был взят материал, не представляется возможным. Ещё десять разбитых камней, это, кстати, в основном кладбищенские монументы, никакого отношения к мостам не имеют. Ну, и остаются пять объектов, которые ввели в эксплуатацию примерно в тот же период, когда были демонтированы мосты.
Тина наугад вытащила пару листов бумаги из-под низа; это оказались две карты города – одна довоенная, другая современная. На первой было проставлено тринадцать ярко-розовых крестов и семь кислотно-жёлтых, а на второй…
– Белых мостов больше нет? – вырвалось хрипловатое.
– Очень наблюдательно, мисс Мэйнард, – хмыкнул детектив. – Да, на данный момент – ни одного. Я не поленился объехать сегодня с утра на машине почти весь Лоундейл – и, представьте себе, ни одного белого моста не нашёл. Ни следа. Так что в худшем случае, – он постучал по распечаткам пальцем, – тени уже заполучили все камни. Пять фрагментов сосчитано, ещё три – под сомнением. Учитывая, что об исчезновении с клумбы какого-нибудь мраморного ангелочка подслеповатая старушка могла и не доложить… Вашему блондинчику следовало бы лучше следить за своим имуществом.
«Это кошмар», – хотела сказать Тина… но прикусила язык.
Она подумала про семь мостов – небольших, но прочных белых мостов, которые простояли несколько веков. Их разбивали колёса повозок и подкованные копыта, их чинили – чем попало, что под руку попадётся. Камни были расколоты, но не осквернены; обломки растащили куда придётся, из одного сделали кувшин – часть скульптуры для фонтана, из другого – надгробие.
Фрагменты остались чистыми.
Вполне возможно, что тени заполучили уже больше семи осколков, продолжала рассуждать она, однако не смогли навредить Кёнвальду, заставить его утратить форму и человеческую сущность, потерять контроль над собой. И если цепочка предположений действительно приближалась к истине, то реке невероятно повезло – всем повезло: вместо семи мостов, чьё расположение известно, получилось некоторое множество.
Неизвестная, переменная, икс.
Тина могла бы озвучить свои размышления, ей даже хотелось этого; но для кого – для Гримгроува, которого проверял и подозревал даже лучший друг? Или для самого Йорка, который же и учил её осторожности?
– Да уж, ничего хорошего, – наконец сказала она вслух.
Рюноске Гримгроув заботливо поставил перед ней чашку с чаем, который пах настолько восхитительно – свежо, сладко и терпко одновременно, что в голове прояснилось.
– Как ощущения? – спросил Гримгроув, когда она сделала первый глоток.
Тина улыбнулась.
– Как будто обычный крепкий чай… только пью я его в цветущем сливовом саду, где воздух ломтями резать можно и подавать как десерт.
Детектив нарочито громко хлюпнул, прильнув к своей чашке, и хмыкнул:
– Ну сразу видно человека, которому делать на работе нечего, а книг вокруг до хрена. Сырые веники, ещё и несладкие, – скептически взболтнул он жидкость в чашке, обжёгся, плеснув себе на пальцы, чертыхнулся и полез за салфеткой. – Хорошие новости вообще тоже есть. Один из мостов, вот этот, – и он постучал по карте, – разломали ещё до войны. Задо-о-олго до. И у меня есть пара намёток, куда могли растащить камни.
Тина склонилась над картой; изображение было устаревшим по крайней мере лет на сорок, однако петля Кёнвальда, изящно накинутая на холм, узнавалась с лёту. Мост через реку, упиравшийся в улицу Генерала Хьюстона, был обозначен чёрным цветом; белая чёрточка, в которую упирался обгрызенный ноготь Йорка, располагалась на противоположной стороне.
«Минут пятнадцать быстрым шагом от моего дома, – прикинула Тина про себя. – Сходить, что ли, посмотреть?»
– Примерно в то время реставрировали старую ратушу, – продолжал тем временем Йорк. – И один… одна из этих штук… как их… барельеф? Ну, такая круглая херовина на фасаде?
– Медальон, – подсказала Тина вполголоса.
– Издалека видно библиотечную мышь, – кивнул детектив; беззлобно, впрочем, потому необидно. – Короче, там один из медальонов на уровне второго этажа, такой круглый, с деревом или чем-то типа того, сделан из белого камня. И по виду он сильно отличается от других. Рекомендую вашему приятелю взглянуть на него, как будет свободная минута от зверских убийств пишущей братии… Ну, не то чтобы я сильно его торопил, – двусмысленно добавил он.
Тина помедлила с ответом.
– Это всё, что мне надо передать?
– Вроде того, – подтвердил Йорк. И сощурился: – Ну, за кем надо, я приглядываю, но пока ничего интересного. Люди входят, люди выходят, есть даже знакомые рожи… Давайте-ка я вас провожу, мисс Мэйнард. Сообщите вашему скользкому типу информацию, а там уже пусть он сам решает, что с ней делать.
Что-то в его просьбе показалось ненатуральным; оно царапало, оставаясь невидимым, как еле заметная шершавость на губах после долгих прогулок на холодном ветру – касаешься её языком рефлекторно, прикусываешь, пытаясь избавиться, и так до тех пор, пока она не превращается в кровоточащую трещинку.
– Окей, – протянула Тина. И повторила: – Окей. Как скажете, я за связного.
Она поблагодарила Гримгроува за чай – от души, вполне искренне. Спросила, уже прощаясь, тихо и неловко: «Как там ваши?» Получила в ответ какую-то бестелесную, неживую улыбку до смерти уставшего человека и короткое: «Поправляются». И сразу стало понятно, что прогресс вроде и есть, но дела по-прежнему скверные, и что ночует патанатом дома только потому, что у него ещё и младшие дети есть и о них тоже надо заботиться, быть сильным рядом с ними, а хочется просто закрыться на работе – и выйти, когда дела по-настоящему наладятся.
Тина сама не знала, додумала она это или уловила новым, обострившимся чутьём. Но даже такая, подобная иллюзии, тайна сковывала язык; поэтому они с детективом поднимались из морга по длинной лестнице молча – каждый по своим причинам. И только у ворот участка, в ожидании Пэг О’Райли, которая с минуты на минуту должна была закончить работу и выйти на улицу к припаркованному с краю монстру камуфляжной раскраски, Тина решилась заговорить.
– Вы действительно считаете, что камень медальона на ратуше – тот самый?
– Бинго, мисс Мэйнард, – рассмеялся детектив Йорк грубовато. – Я уж думал, вы не спросите. Естественно, чёртовы украшения на ратуше не имеют никакого отношения к разрушенному мосту. Я проверял. Ну, и та же песня с монументом павшим воинам – защитникам города, скульптурой в саду у мэра… Двери и верёвочки, мисс Мэйнард, двери и верёвочки. Посмотрим, где потянут. Хотя насчёт моста – это чистая правда, – добавил он, понизив голос. – Его действительно развалили до войны, причём кому это понадобилось – большой вопрос. Видите ли, Пэг нарыла записи в архиве, по которым мост пропал за одну чёртову ночь. Такие дела.
«За одну ночь».
Фраза точно обожгла что-то внутри; Тина обхватила себя руками, унимая дрожь.
– Я спрошу у Кённы.
– Спросите, – откликнулся Йорк серьёзно. – Только мне ответ не говорите. По крайней мере, до тех пор, пока я не узнаю, кто и как сливает информацию. А, ещё. Новости будут скоро: Чейз Ривер завтра устраивает званый обед, плавно перетекающий в ужин, я разместил камеры и жучки в стратегических местах… жаль, в особняк проникнуть не удалось. Но трёп во дворе дома и лица всех приглашённых, считай, у нас в досье.
Она улыбнулась невольно:
– Вы ужасный человек. И очень хороший детектив.
Йорк поскрёб в затылке.
– И это единственная причина, почему капитан Маккой не отправила меня пинком под зад ещё лет пять назад… А, вон Пэгги идёт. Ну, хорошего вечера, дамы, а я возвращаюсь к работе, – произнёс он громко и махнул рукой, направляясь обратно к крыльцу. – Грёбаная взрывчатка, никаких нормальных выходных теперь… Между прочим, перекрывать нелегальные поставки – не мой конёк. Не мой, слышите?
Последняя фраза явно была сказана то ли для Пэг О’Райли, то ли для тощего бледного копа, который курил на порожке. Но никто из них не отреагировал; к шумному и грубоватому Йорку и его выходкам давно привыкли.
– Ну, на то он и Заноза, – так и сказала Пэгги, подвозя Тину к холму. – И захочешь не заметить, а не выйдет. Но мы как-то притерпелись… А ты не терпи! Жалуйся на него! Вообще-то Элиза, то есть капитан Маккой, не отменяла приказ насчёт того, чтобы Йорк к тебе не приближался.
– Да он не мешает… Наоборот.
– Ой, да ладно, – фыркнула она. – Он всеобщее наказание. Хотя, честно сказать, в последнее время стал поадекватнее.
Несмотря на сеанс ни к чему не обязывающей болтовни и терапию голодными кошками, мысли о белых камнях не выходили у Тины из головы. Возможно, потому что Уиллоу сегодня ночевала у себя, в кои-то веки, чтоб порадовать отца, и дом теперь казался особенно пустым и тихим; возможно, потому что темнота опустилась на город слишком внезапно, и спуститься к реке в относительно безопасных сумерках не вышло… А Кённа, как назло, не показывался.