Добрались до дома-с-репутацией они уже в шестом часу, когда окончательно и бесповоротно рассвело; в какой-то момент, ещё в полёте, померещилось внизу, на улицах, бодрое треньканье велосипедного звонка, и Тина подумала про Уиллоу. Но девчонка нашлась в гостиной, перед работающим телевизором. Она сладко спала на диване, завернувшись с головой в плед и обложившись
кошками. Беспечно забытое на журнальном столике мороженое растаяло, и в пластиковом ведёрке плескалась белая бурда с резким запахом ванили, которой даже прожорливый мэйнардский прайд побрезговал. Тина совершенно не запомнила, как сначала добралась до душа, а потом до кровати, но искренне надеялась, что хотя бы сама это сделала. Однако тонкая шёлковая сорочка, отделанная кружевом, надетая вместо привычных шорт с футболкой, и аккуратно заплетённая на ночь коса не оставляли ни малейших сомнений в том, что Кёнвальд всё-таки дал напоследок волю своим дурным наклонностям.
Впрочем, в этот конкретный раз она его нисколько не осуждала. Выспаться нормально ей не удалось.
Около восьми утра в дверь требовательно затрезвонили. Раз, другой; потом, подарив несколько секунд блаженной тишины, вдавили кнопку звонка до упора. Тина на одной силе воли вытряхнула себя из кровати, завернулась в одеяло и побрела на звук. На первом этаже она нос к носу столкнулась с рекордно растрёпанной и злой Уиллоу, которая целенаправленно тащилась куда-то с Королевой под мышкой.
– Ты куда… – Зевок не позволил нормально закончить фразу.
Девчонка ответила осоловелым взглядом, особенно смешным оттого, что она явно пыталась казаться угрожающей.
– За топором. Видела у тебя в подвале, – сообщила она доверительно и действительно побрела по направлению к подсобке.
Во имя сохранения жизни неведомого гостя Тина ускорила шаг.
За дверью обнаружился Йорк. От немедленной расправы его спасло только то, что вид у него, мягко говоря, был помятый.
– Я с новостями, – с ходу заявил детектив, предупреждающе поднимая руки. – Хотел отловить вас на пробежке, мисс Мэйнард, но вы её сегодня пропустили, поэтому я…
– Саботировала.
– Что?
– Я её саботировала, – рассеянно отозвалась Тина, пытаясь собраться с мыслями. – Извините, плохо соображаю. Заснула в пять утра, ночь была очень бурная.
В этот момент одеяло подло поползло с плеча, и Йорку представился уникальный шанс оценить и полупрозрачный чёрный шёлк с кружевной отделкой, и фиалки, вплетённые в косу.
– О. Я вижу.
– Не в этом смысле.
– Тогда сочувствую.
В глубине дома что-то загремело. Тина мысленно загадала, чтобы это всего лишь куролесили кошки, а не Уиллоу потрошила ящик с инструментами, и поправила одеяло. Было зябко; вожделенный сон с каждой секундой отдалялся всё сильнее. Ветер дул по-прежнему северный, и тучи по небу неслись кудлатые, неуютные…
– Проходите, я вам предложу кофе, – вздохнула она. – На двух условиях.
Йорк с такой готовностью кивнул, что его стало жалко.
– Слушаю.
– Первое: вы его готовите сами, и вообще, холодильник в вашем распоряжении, ибо я временно недееспособна, – снова зевнула Тина, щёлкая задвижками. – Второе: вы не заостряете внимание на моём неподобающем внешнем виде, ибо я…
– Временно недееспособны, понял, – охотно подхватил Йорк. И хмыкнул, скосив взгляд. – Кстати, шикарные ноги, мисс Мэйнард, мои комплименты.
Она честно хотела сострить в ответ, но не успела: в голову детективу прилетела диванная подушка. Следом за снарядом в дверях показалась Уиллоу в старых Тининых шортах и клетчатой рубашке.
– А я всё Кёнвальду расскажу, – посулила девчонка угрюмым, но вполне бодрым голосом. Судя по влажным волосам, вместо топора в подвале она отыскала ящик с косметикой в ванной и умылась. – Я катастрофически проспала, чудовищно просто. Если меня уволят, я пойду устраиваться к вам в участок, – ткнула она Йорку в грудь, проходя мимо, и улыбнулась через плечо. – Кем-нибудь. Кстати, вы по делу? Или просто с утра захотелось пополнить статистику по домогательствам?
Йорк подобрал подушку и уставился на неё с такой тоской, что стало ясно: он дома тоже не ночевал.
– По делу.
– Ага, значит, мне потом всё расскажете. – Уиллоу влезла в кроссовки, опять-таки не свои, и присела, завязывая шнурки. Глянула снизу вверх: – Я одолжу велик? Очень надо!
– Бери, – великодушно разрешила Тина.
К ней в голову начали закрадываться сомнения, что утренние сны досмотреть не получится.
Между тем на чужой кухне детектив хозяйничал, как на своей, и можно было позволить себе ещё несколько минут покоя в коконе из одеяла. По телу растекалось тепло, мучительное и сладостное одновременно; голова сама опускалась к столу, и лакированная деревянная поверхность отнюдь не казалась жёсткой, особенно если подложить согнутую руку, вовсе нет…
А потом бодряще запахло свежезаваренным кофе – и ещё почему-то поджаренным беконом, чесноком и омлетом.
– Что за? – вскинулась Тина с опозданием, разлепляя глаза.
– Извините, мисс Мэйнард, соблазн был слишком велик, и я воспользовался вашим плачевным состоянием, – с каменной серьёзностью ответил Йорк, возя лопаткой по сковороде. Омлет он делал воистину королевский, судя по количеству скорлупок и полностью опустошённой упаковке от бекона. – Но у меня со вчерашних трёх дня во рту перебывала только пара глотков чертовски поганого эспрессо. Жрать хочется до одурения. Одно радует: жертвы были ненапрасными.
Кошки сбежались на запах и пока с вожделением пялились на сковороду издали, не рискуя подходить. Геката, как самая смелая, рискнула войти на кухню, выгибая спину и встопорщив шерсть; прайд явно воспринимал детектива как угрозу, однако в прямую конфронтацию вступать не рисковал. Что было весьма благоразумно с их стороны: заметив поползновения в сторону продуктов, Йорк сдёрнул с пояса полотенце, повязанное вместо фартука, и продемонстрировал готовность применить его, если понадобится.
«Какие у меня умные звери».
– Условие третье: посуду потом тоже помоете самостоятельно, – дополнила Тина договор, сонно следя за кошачьими манёврами. – И питомцев моих не обижайте, я их не для того наглыми воспитывала, чтобы посторонний мужчина заявился и привил им хорошие манеры… Так что у вас с новостями?
– Ничего хорошего, – ответил детектив, сваливая монструозный омлет на огромную сервировочную тарелку для торта. – У мистера Ривера прошла вечеринка. Успешно прошла. Судя по списку гостей и по тому, насколько вовремя они приезжали, он уже фактически как минимум второй человек в городе. Если не первый.
Это было как ведро холодной воды за шиворот.
– Вы не шутите?
Йорк состроил лицо чурбана.
– У копов нет чувства юмора, мэм. – И продолжил уже нормально: – Шутил, если бы! Сам мэр, его племянничек, начальница управления по налогам и сборам, глава земельно-кадастровой службы… Разве что никто из наших не засветился, я прямо зауважал капитана Маккой – баба со стальными яйцами. Ну, а кроме сильных мира сего, там швали хватало, причём лица знакомые. Я насчитал четверых бывших сотрудников «Перевозок Брайта», которые официально свалили из города больше двух лет назад. А вот это я вам даже покажу, вы оцените.
Героическим усилием оторвавшись от омлета, он достал из сумки небольшой планшет, судя по виду, побывавший в пользовании пятилетнего ребёнка или пугливого варвара, включил под аккомпанемент ругательств и сунул Тине под нос.
Видео было отвратительного качества – явно снятое с чего-то вроде регистратора, причём установленного в крайне неудобном месте. Камера смотрела снизу вверх, из куста гортензии, и пропорции были слегка искажены. Но главные действующие лица опознавались без проблем.
…в кадре были ворота – медные, ажурные, бессмысленно дорогие. Вот через них проехал длинный чёрный автомобиль с откидным верхом, и промелькнула изящная женская головка вполоборота, почти закрытая огромной шляпкой. Прошла неспешно под локоток немолодая пара – он в безупречном белом деловом костюме, она в бледно-голубом коктейльном платье; её колье и его запонки сверкали издали даже в тусклом свете пасмурного дня. Подкатила ещё одна машина…
– А вот теперь смотрите внимательнее, – дохнул чесноком Йорк, наклоняясь над ней и тяжело опираясь одной рукой на стол. – Вот сюда, – постучал он пальцем по нижнему правому углу планшета.
Мог бы и не говорить – следующего гостя она ни за что бы не пропустила.
Он был одет не в привычный рабочий комбинезон, а в узкие пижонские брюки, классические туфли с острыми носами и чёрную рубашку навыпуск. Отросшие волосы, зачёсанные от висков вверх и назад, и массивный серебряный перстень на левой руке придавали ему демонический лоск, преображали почти до неузнаваемости. Но Тина узнала его тотчас же: по кошачьему прищуру, по хищному профилю, по нечеловеческой манере двигаться.
Джек Доу.
– Так нечестно, – хрипло прошептала она, глядя, как Доу вальяжно пересекает экран планшета, останавливается уже у самого края, здороваясь с кем-то за руку, белозубо скалится. – Он же не может… средь бела дня…
Йорк милосердно забрал планшет, одним глазом продолжая поглядывать на видео.
– Мне тоже больше по нраву старые добрые фильмы ужасов. Ну, знаете, где ожившие мертвецы пускают слюну и бормочут про мозги, а выстрел правильным калибром упокоевает их грешные души. Кровь, кишки и честная дохлятина, а не вот этот гламурный изврат. Но что имеем, то имеем. – И он отключил планшет. – Я, конечно, продолжу собирать доказательства и свидетельства, но вот что потом делать… Будь это просто высокопоставленные ублюдки, я бы положился на Робокэпа, она эту мразь умеет к ногтю прижимать. Но сомневаюсь, что даже она сумеет прищучить такого врага.
Тина зябко закуталась в одеяло, натягивая его почти до носа, и вовсе не потому, что хотела спать.
«Мы так… чудовищно уязвимы», – подумала она, поджимая босые ноги.
– Вся надежда на Кёнвальда.
– Вот-вот, – мрачно поддакнул детектив, возвращаясь к своему омлету. – Поэтому я ещё минут десять пользуюсь вашим гостеприимством, а потом иду к реке, буду орать в зарослях, как дебил. Надеюсь, ваш мокрый парень дома, мисс Мэйнард.