– Скорее всего. У него тоже была бурная ночка.
– Тоже не в том смысле? – усмехнулся Йорк. – Удалось что-то выяснить про камни?
Тина хотела было пересказать события последних двенадцати часов, но вспомнила предупреждение самого детектива – «не верить никому» – и прикусила язык.
– Немного, – уклончиво ответила она. – По крайней мере, мы знаем, что некоторые камни теням не достались, так что какое-то время у нас ещё есть.
Взгляд у Йорка стал острым, неприятным.
– Это хорошо, мисс Мэйнард. Потому что я, конечно, не расшифровывал ещё записи, но кое-что слышал своими ушами. «Закончим дело к новой луне», – вот что Доу сказал Чейзу Риверу. Надеюсь, этот ублюдок просто слишком самоуверен и врёт боссу… – Он сгрузил тарелку и сковороду в раковину, включил воду, плюхнул на губку почти полбутылки средства. – А вы что собираетесь делать, кстати?
Тина здраво оценила свои силы и честно ответила:
– Сегодня – предаваться сладострастному, разнузданному, безнравственному сну, как только вы предоставите мне такую возможность, разумеется.
Детектив с уважением вздёрнул брови:
– О, сразу видно образованную женщину. Эмми говорила: вали уже на работу, чудовище.
– Увы, – развела она руками. – Место чудовища в том доме давно занято.
– Кёнвальд?
– Уиллоу.
Свою угрозу Тина выполнила и завалилась спать, едва прикрыв за Йорком дверь. Легла, смутно надеясь увидеть что-то пророческое или, по крайней мере, структурирующее хаос в голове, однако сразу провалилась в беспамятство, в серый туман. Проснулась далеко за полдень от надрывного воя Королевы, которую никто не удосужился покормить. В гостиной царил уютный бардак; Уиллоу и Маркос, очевидно решившие свои разногласия, плечом к плечу резались в старенькую приставку, присоединённую к телевизору. На вопрос, как они вообще попали в закрытый дом, девчонка только плечами пожала и пробурчала что-то себе под нос. В оправданиях определённо фигурировали слова «подоконник», «кухня», «оставили открытым» и «сама разрешила». Маркос благоразумно молчал.
– Я впустила к себе толпу варваров. Мой дом будет разрушен, – закатила глаза Тина.
Начитанная Уиллоу только отмахнулась:
– Да ладно жаловаться, это естественные цивилизационные процессы. И где нам собираться? Не у меня же.
– В «Чёрной воде»?
– Тогда меня отец работать заставляет, – неохотно ответил Маркос. – То принеси, это доставь… А у меня экзамены вообще-то.
Тина выразительно посмотрела на приставку. Уиллоу молитвенно сложила руки в замок:
– Ну ещё пять минуточек!
– Вы бы хоть кошек тогда покормили. И не сорили вокруг… Боже, я ещё замуж не вышла, а чувствую себя так, будто у меня уже двое детей!
Они заржали, как жеребята; сопротивляться сияющему обаянию дурости было невозможно. Да Тина и не собиралась: сейчас, в этом хаосе, дом словно ожил, а проклятие старого хозяина реки, действительное или мнимое, отступило. Воскресенье пролетело незаметно, понедельник подкрался беззвучно – и цапнул когтистой лапой: покойся с миром, птичка, ты своё отпела.
После всего, что произошло, возвращаться на работу не хотелось. Более того, рутинные действия – пробежка, гимнастика, возня с ключами у заедающих дверей библиотеки – отдавали сюрреализмом. Казалось, что настоящая жизнь осталась там, в ошеломительном вчера, а сегодня непонятно с чьей подачи началась бессмысленная имитация. Аманда опять опоздала и потому до самого обеда то ли ворчала, то ли оправдывалась, живописуя капризы «маленького» и собственные заскоки с вождением.
– Представляешь, я сегодня утром полтора часа каталась по городу, – пожаловалась она. – Просто по улицам, без всякой цели, бензин жгла. Слушала аудиокниги, конечно, потом новости… Глупо ужасно, но перестать не могу. Это такое, знаешь, время чисто для себя, когда тебя никто не дёргает… Но ты-то не поймёшь, конечно, у тебя проблем нет.
Тут Тина чуть не рассмеялась ей в лицо, чем рисковала расстроить их только-только наладившиеся отношения.
«Ну да, конечно, – хотелось ей сказать и саркастически выгнуть бровь, словно актриса в немом кино. – Совершенно никаких проблем, не считая того, что надвигается конец света в миниатюре, мой персональный маньяк расхаживает по светским раутам, а моего несостоявшегося любовника вот-вот убьют. Ах, да, а я сама, скорее всего, проклята».
Усилием воли она сдержалась; отношения устояли, а Аманда усвистела на обед на час раньше.
Пирс не явился вовсе. И впору бы заволноваться, но к полудню он позвонил. Голос у него был нормальный, сиплый, но вполне бодрый.
– Как там мои пациенты? – с лёту спросил Пирс, и Тина мысленно перевела дыхание: всё с ним в порядке, если в первую очередь он интересуется книгами. – Ты извини, что я пропал в такой ответственный момент, но у меня сначала зубы, потом грипп, а когда температура под сорок – к стоматологу не пойдёшь… Так в мастерской у меня всё в порядке? Я ушёл и забыл одну книгу убрать в сейф, такую небольшую, издание пятнадцатого года, бумага рыхловатая, переплёт голубой, матерчатый.
Тина для очистки совести заглянула в реставраторскую, потом вернулась к оставленной на столе трубке.
– Нет, всё нормально. Уборщица, кажется, туда не заходила, так что всё лежит как было. Влажность в норме, температура 17 градусов, свет не зажигали.
– Вот и хорошо, – с явным облечением ответил он. Пошуршал чем-то бумажным, переложил трубку от одного уха к другому – шум улицы в одно время стал громче, потом опять затих. – Завтра выйду, наверное, хотя врач уговаривает меня посидеть дома ещё недельку. Сама-то как?
Мистер Фогг слишком громко стукнул шахматной фигуркой по доске и расхохотался. Мистер Корнуолл выругался. Тина шутливо погрозила пальцем им обоим, потом указала на табличку: «Просьба соблюдать тишину» – и продолжила разговор уже на полтона ниже, чтоб не подавать дурной пример.
– Вроде ничего. Аманда опять меня кинула, похоже, часа на два, так что обедать я иду позже. В остальном тихо. Вот, отчёт доделала на той неделе, кое-какие фонды переставила, произвела перепись книг из восемнадцатой секции, ну, где недостача была, что-то нашла, а что-то нет.
Он помолчал, явно ожидая продолжения, а потом спросил:
– А с остальным как? Я имею в виду камни и речного духа. Есть новости?
– Хороших – нет, – честно ответила Тина. – Пока ищем вассалов, может, убережём остатки первого моста… – И она прикусила язык.
Рекомендации Йорка, поначалу казавшиеся ей бесчестными по отношению к друзьям, снова не дали договорить.
«Похоже, паранойя заразна».
– Первый мост? Вассалы? – Голос Пирса звучал встревоженно. – Тин-Тин, надеюсь, ты никуда не влезла? Что я пропустил?
– Не так уж много, – соврала она, стараясь не звучать очевидно виноватой. – Потом как-нибудь расскажу. Говорят, Доу опять видели в городе.
Пирс ругнулся в сторону, длинно выдохнул сквозь зубы.
– Тин-Тин, я тебя только умоляю, не ходи одна. И да, дети за компанию не считаются, даже если Оливейра-младший будет опять рассуждать о ноже… Да, кстати, я чего звонил-то, – спохватился он. – Мистер Барри ко мне обращался. Говорит, что перебирал вещи и нашёл дедовы записи, нечто вроде черновиков для книги. И там некоторые истории записаны более подробно. Он пересказал мне, но я мало что понял, если честно. Вот, например, «очистить камни» – это что значит? Это может быть зацепкой?
Сердце у Тины замерло – а потом забилось втрое быстрее. Наверное, и кровь отлила от лица, потому что мистер Фогг, посматривавший в сторону стойки после сделанного ему замечания, вдруг испугался и привстал:
– Мисс Мэйнард, с вами всё в порядке?
Она выдавила из себя улыбку, затем ответила, прикрывая трубку ладонью:
– Да, вполне, душно просто – голова закружилась. – И, отступив к краю стойки, присела на стул так, что почти спряталась за расписанием. – Пирс, извини, отвлеклась. Так что там с мистером Барри?
Он ответил не сразу.
– Слушай, если ты свободна, можем сегодня с ним встретиться. Мы с ним всё равно собирались немного выпить в баре «Тёмная сторона», знаешь, где это?
Тина нахмурилась. Название было совершенно незнакомым.
– Нет. В первый раз слышу.
– Тогда не бери в голову. Новый бар, крафтовые сорта тёмного нефильтрованного, скидки в честь открытия, – хмыкнул Пирс. – В общем, не для девочек. Это за старым парком, недалеко от того места, где Аманда живёт. Я так подумал, может, ты сегодня туда подъедешь? До угла парка, а я тебя встречу. Мистеру Барри я перезвоню и попрошу принести записи прямо туда. Встреча на нейтральной территории, там людно… Ну как? Только, умоляю, не ходи пешком, такси возьми. Я лучше за тебя заплачу, чем буду волноваться. Идёт?
– Идёт, – согласилась Тина, свободной рукой делая пометки на бумажке с клейким краем. – Тогда до встречи, скажем, в полседьмого.
Трубку она повесила с тем трудноопределимым чувством, которое посещало её крайне редко. В последний раз – лет десять назад, когда в дедово отсутствие в дверь позвонила женщина, торгующая косметикой, спросила, можно ли воспользоваться туалетом и предложила несколько пробников парфюма в подарок. А через час Тина обнаружила себя на кухне в окружении коробочек и с изрядно полегчавшим кошельком.
Коробочки она, впрочем, прикончила в том же году, все до единой, включая жуткие духи с нотами ладана и бензина и ярко-зелёные тени.
«Может, это наш шанс? – думала Тина, перекладывая на стойке книги. – Если камни можно очистить и человеку это по силам… Нет, Кённа бы, наверное, знал… А если Пирс понял что-то неправильно?»
Взгляд у неё зацепился за что-то, и она похолодела, не успев даже понять, на что, собственно, смотрит. А когда поняла, руки покрылись мурашками, хотя в библиотеке было душно, почти жарко.
…В одном из томов читатель забыл закладку – тоненькую металлическую фигурку-пластинку на ленточке, маленькую золотистую птицу. И сейчас она покачивалась на сквозняке, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.