– Да-а-а… Шикарное ощущение. – Он вытянул руку, согнул её в локте пару раз, сжал пальцы, любуясь работой мышц. – Я сначала подох. И знаешь, что там после смерти? А ничего. Муть. Потом всё как в тумане, силы есть, а докопаться до них никак, как будто изнутри самого себя скребёшься наружу… Чего, на пивко потянуло?
Доу до сих пор качеств гениального спринтера не проявлял. И вообще тормозил. Соображал туго. Был зациклен на себе. Действовал скорее самоуверенно. Инстинктивно, не размышляя.
Значит?..
– Хочется пить, а кофе мне не светит, – ответила Тина, стараясь звучать естественно, и придвинула бокал к себе. – Ты давно поймал Пирса?
– Вчера вечером, – снова облокотился Доу на стойку и осклабился. – Крепкий орешек, чего. Шёл по улице, типа бормотал под нос, все решили – пьяный. А я сразу просёк: он с тупарём перетирает. Уговаривает его заткнуться. Я думал, слабак, быстро его раскручу… Но нет. Угрохал всю ночь. Пришлось потом по-простому… Эти стариканы, знаешь ли, не умеют терпеть боль. – И он изобразил, как выпускает дым, а потом вдавливает невидимую сигарету в стойку.
Тина с трудом удержалась оттого, чтобы не впечатать ему бокал с пивом в морду прямо сейчас.
– Зачем тебе я? – спросила она прямо. – Из-за Кёнвальда? Выманить его?
Доу поморщился; на его хищном лице эта детская гримаса выглядела по-дурацки, но была первым человеческим, а не инфернальным выражением за весь вечер. Словно приоткрылась дверца, на миллиметр, и в узкую щель робко проглянула уязвимость.
«У меня получится. Должно получиться».
– Не, тот белобрысый дрищ – добыча Ривера. Он босс, я не лезу, у меня свои… интересы. – И он ощупал Тину взглядом. – Ты меня кинула. Но я тогда был, как это говорится, недоделанный. Вот сейчас мы с тобой наши делишки и закончим.
Он наклонился к ней снова, уже откровенно провоцируя, – опёрся обеими руками на стойку, навис, далеко подаваясь вперёд.
«Корпус наклонён, центр тяжести сместился, – машинально просчитала Тина. – Из такой позы быстро не стартанёшь. Пора».
Коротким, экономным, сто тысяч раз прокрученным в голове жестом она плеснула Доу прокисшее пиво в лицо. Он, конечно, хорохорился и строил из себя демона, но кое-что человеческое в нём осталось.
Брезгливость.
Он отпрянул, зажмурившись.
Тина соскочила со стула – секунда. Рванула со всех ног к выходу; швырнула пустым бокалом в пирамиду из кружек – и Доу, толком не проморгавшись, инстинктивно обернулся к источнику шума.
Опрокинула стол на ходу; мимо второго промахнулась.
«Ну и чёрт с ним».
В спину неслась ругань. Доу нельзя было убить; он стал сильнее любого человека… но даже он не мог быстро перемахнуть через стойку, залитую пивом, в длинном барменском фартуке.
Четыре, три, два, один шаг – и Тина рванула на себя дверь.
После сладковатой духоты «Тёмной стороны» улица оглушила – холодком, живой сыростью, ароматом дикого шиповника, голубым небом в разрывах туч, урчанием автомобильных двигателей. Асфальт толкнулся в подошвы ботинок, подгоняя: быстрей, ещё быстрей.
Она пересекла стоянку, затем свернула прочь от парка, от затемнённой полуиндустриальной зоны – неработающего автосервиса, задраенных наглухо жалюзи, погашенных огней. Побежала что есть мочи туда, где бурлила жизнь, где ездили машины, люди отдыхали после работы в кофейнях… Впереди показалось такси, и Тина замахала руками:
– Эй! Остановитесь! Пожалуйста!
Автомобиль просвистел мимо; зато боковым зрением она уловила, как из дверей «Тёмной стороны» вываливается что-то хищное, смутно антропоморфное, и несётся к дороге длинными звериными прыжками.
«Доу».
Тина ускорилась, хотя знала – долго в таком ритме она не выдержит.
«Может, бросить сумку?»
Мимо просвистела ещё одна машина, на сей раз обогнав сзади. А до обитаемых мест, до людных улиц было ужасающе далеко, невыносимо, невозможно. В боку начинало колоть – пока совсем немного, и бежать это не мешало, но скоро… Из-за поворота вырулила здоровенная машина с серебристым бампером, и Тина в отчаянии бросилась едва ли не наперерез. Взревел двигатель, заверещал клаксон, и водитель лишь в последний момент крутанул руль и сумел объехать её. Но не остановился, как можно было ожидать, а, наоборот, газанул.
Послышался удар, глухой и одновременно гулкий.
Словно в замедленной съёмке Тина увидела, как шипастый бампер врезается Доу в живот, как тело в нелепом барменском костюме подбрасывает вверх, на капот, как оно скатывается на асфальт и падает мешком – только когтистые руки взмывают вверх, точно пытаясь за воздух ухватиться.
«Повезло?» – пронеслось в голове.
Внедорожник проехал вперёд, потом с налёту развернулся прямо по тротуару – и снова, теперь уже явно целенаправленно, втрамбовал Доу в дорожное полотно. А Тина смотрела на ярко-алую краску кузова, на старомодно круглые фары и шипованный серебристый бампер – и не верила своим глазам.
Ровно до тех пор, пока автомобиль не остановился рядом с ней и Аманда не рявкнула через опущенное стекло:
– Дура, залезай!
Трясущимися руками Тина рванула на себя дверцу и буквально вползла в салон, забилась между детским креслом и пакетом с садовыми принадлежностями, сжалась в комок.
– Так и знала, что я кого-то собью, – пробормотала Аманда и переключила скорость. Внедорожник недовольно рыкнул, но рванул вперёд довольно резко. Вскоре позади остались и «Тёмная сторона», и поворот. Замелькали по обочинам светлые окна; появились праздно разгуливающие горожане. – Но мне и в голову не могло прийти, что это окажется тот самый Доу. Зрение у меня стопроцентное, и на память я не жалуюсь… Это ведь был он?
– Д-да, – кивнула Тина.
Теперь, когда главная опасность миновала, зуб на зуб не попадал – так сильно трясло.
Судя по живописно перекосившемуся лицу Аманды, она хотела сказать многое, благо качественное гуманитарное образование и богатый литературный опыт позволяли сделать это, не стесняясь в средствах и не повторяясь. Однако она ограничилась лаконичным:
– Чудненько. Только химер из Лавкрафта, По и современной, прости за выражение, фантастической беллетристики мне и не хватало. Ты там как, живая?
Сил на внятный ответ у Тины не хватило, и она просто кивнула. Сейчас – впервые за пять лет и искренне, всем своим натренированным пробежками сердцем – она любила Аманду. В конце концов, вряд ли какая-то ещё молодая мать в Лоундейле могла бы за несколько секунд не только поверить в восставшего мертвеца, но ещё и садистски переехать его новеньким внедорожником.
С точки зрения Тины, Доу полностью заслужил Аманду – во всём блеске её невыносимого характера.
Глава 27На дне колодца
Давным-давно, в детстве ещё, Тине приснился страшный сон. Будто бы она прячется в пустом колодце, смотрит вверх и точно знает, что очень скоро случится нечто невозможно жуткое. Может, в колодец заглянет чудище, или кто-то опрокинет туда цистерну с радиоактивными отходами, или просто вода начнёт поступать со всех сторон одновременно – ледяная, а потому смертоносная… Но пока здесь тихо, гулко и одиноко; каменные стенки выстланы тонким мхом, словно переливчатым бархатом, растут на дне завитки-папоротники, порхают золотые мотыльки, рассыпая искры с крыл. И девочка, укутанная распущенными волосами, точно утопленница, сидит неподвижно, обняв колени, и лишь изредка поглядывает вверх, где высоко-высоко виден кругляш бледного неба.
Сейчас, за хлипким пластиковым столиком в шумном молле, Тина грела озябшие ладони о картонный стаканчик с чёрным чаем и чувствовала себя точно так же: онемело, с предчувствием скорой и неминуемой катастрофы, а галдёж вокруг странным образом воссоздавал то же ощущение ошеломительного одиночества и тишины, как в том колодце из сна.
– Что-то плохое однажды случится… – пробормотала она и поднесла стакан к губам.
Ткнулась, промахнулась, едва не ошпарилась – и пришла в себя.
Аманда смотрела на неё выжидающе.
– Да уже случилось, похоже, – с удивительной для себя деликатностью сказала она и опустила взгляд в чашку, помешивая хлипкой пластиковой ложечкой свой мокко. – Хотя – как подсказывает пессимизм, пардон, житейский опыт – всегда может быть хуже.
Со стороны красно-белых прилавков «Ямми» послышался шум, затем взрыв хохота. Тина инстинктивно оглянулась и вздрогнула: на футболке у длинноволосой блондинки багровело свежее пятно.
«Кровь?» – пронеслось в голове абсурдное предположение.
Двое парней рядом гоготали, держась за животы, ещё один ползал по полу, собирая на поднос бургеры в ярких обёртках. Крутился на полу, словно стрелка в компасе, вытянутый бумажный стакан, и растекалась всё дальше, поглощая рассыпанную по полу картошку фри, красноватая жидкость.
С неприличным запозданием явилось понимание, а за ним и облегчение.
«Всего лишь вишнёвая газировка».
– Если бы не ты – наверняка было бы гораздо, гораздо хуже, – попыталась пошутить Тина, но получилось жалко и болезненно; она ещё и прижала рефлекторно руку к животу, в том месте, где у незнакомой блондинки красовалось пятно на футболке. – Как тебя вообще занесло туда?
Аманда проследила за её жестом с унизительным пониманием, но никак это не прокомментировала.
– Я там живу неподалёку вообще-то, – ответила она наконец. – Уже вернулась домой, но потом как представила маленького, возню эту с ужином… В общем, поехала опять кататься. А в голове засели твои слова про свидание с двумя кавалерами. Думаю, в прошлый раз и одного хватило, чтобы потом полночи провести в полицейском участке. Да и название бара знакомым показалось, вроде видела эту «Тёмную сторону» сразу за парком – всё сложилось, скажем так. Вот я и колесила там, туда-сюда, выглядывала тебя. Не всерьёз, конечно… Хотя в итоге вышло серьёзнее некуда. Там ведь был Доу? – спросила она прямо.
Врать не хотелось.
– Да.
– Дела-а, – сощурилась Аманда. Взгляд у неё стал такой же, каким она изучала обычно налоговую декларацию в конце года. – Он живой, что ли?