Перед ответом Тина колебалась совсем недолго.
– Нет.
Она ожидала чего угодно – вот только не того, что Аманда выдохнет и откинется на спинку стула, блаженно улыбаясь.
– Счастье-то какое, значит, я ничего уголовно наказуемого не совершила. Будем считать, что хоть на что-то полезное твой кавалер сгодился: я получила бесплатный сеанс шоковой терапии, воплотив в жизнь свой самый абсурдный страх. И что теперь делать будем? Пойдём в полицию? Вызовем экзорцистов? Запишемся к психиатру на коллективный приём? Если выбираем последний вариант, то знай, что у меня есть хорошие контакты, было одно дельце у Дона пару месяцев назад…
Она болтала без умолку, ни на секунду не закрывала рот. И Тина, вглядываясь в чересчур размеренные движения ложечки в бумажном стакане – сколько уже можно мешать чёртов мокко? – отмечая про себя дрожание уголков рта, побелевшие губы и множество других признаков, осознавала постепенно:
«А это ведь страх».
Аманда не просто растерялась – она перепугалась до полусмерти. Но держалась стойко, словно её неестественно прямые плечи были последней опорой для накренившегося небосвода.
Тина спрятала улыбку в салфетке, вытирая губы от молочной пены, и затем произнесла немного виновато:
– Ты, наверное, меня возненавидишь, но нам нужно вернуться. За Пирсом.
Аманду буквально подкинуло на стуле.
– Пирс был в баре с маньяком?
– Нет, из бара он вышел, – успокоила её Тина. – Он где-то на улице, но в таком состоянии… Ему срочно в больницу надо.
Полноватые пальцы Аманды сжались на краю стола до побелевших костяшек. Она размышляла секунд десять, затем ответила:
– Вот с больниц мы и начнём. Вечером в парке полно собачников и спортсменов, если он пошёл в ту сторону и всё именно так плохо, как ты говоришь, – «Скорую» к нему уже вызвали. Нет смысла совать голову в пасть к тигру, понимаешь?
Следующие полчаса часа она методично обзванивала все городские больницы, благо таковых оказалось немного. Но нет, пациента, похожего по описанию на Коула Пирса, ни в одну из них не привозили; Доу, впрочем, тоже, но в этом даже сомнений не было. Но когда надежда почти иссякла, перезвонили из приёмной госпиталя имени Святой Бригитты.
– Мы говорили с вами некоторое время назад, мэм, – сообщила женщина на том конце провода. – Скажите, вы его родственница? Пациент в тяжёлом состоянии, подходящий под описание, которое вы оставили, поступил в реанимацию буквально только что. Документов при нём нет, но…
– У него аллергия на глюкозу! – рявкнула в трубку Аманда. – Если это он… Но лучше перестраховаться. Будем через… в общем, скоро!
Еду и недопитый кофе они оставили прямо там, на столике. Пока Аманда, вколачивая каблуки в плитку, на ходу рылась в своей крокодиловой сумке в поисках ключей, свет вдруг заморгал, причём в шахматном порядке – половина ламп горела тускло и потрескивала, как в грошовых ужастиках, а остальные вовсе погасли. Краем глаза Тина зацепила в общей картине что-то тошнотворно неправильное и обернулась уже специально.
Девушка с пятном от газировки на футболке внимательно смотрела им вслед – повернув голову на сто восемьдесят градусов.
Напряжение снова скакнуло; когда через мгновение свет включился, девушка болтала с приятелями и выглядела как самая обыкновенная студентка. Тина провела рукой по лицу, точно стирая невидимую паутину.
«Померещилось?»
По пути в госпиталь Аманда сделала ещё пару звонков – один свекрови, совсем короткий, другой мужу, с которым болтала почти четверть часа.
Тинин телефон тоже наконец-то ожил, проявился Йорк. Написал в своей обычной хамоватой манере: «Вас там не убивают, надеюсь?» Получил в ответ лаконичное: «Уже нет» – и перезвонил меньше чем через минуту.
– Мисс Мэйнард, вы серьёзно? Или поганка Саммерс пыталась накормить вас самодельным супом, а вы героически сопротивлялись всё это время?
– Если бы, – вздохнула Тина, отвернувшись к окну, и прикрыла мобильник рукой. – Доу сделал очередной ход. Поймал Пирса на улице и под пытками заставил его заманить меня в бар.
Детектив выругался с такой экспрессией, что на линии на секунду помехи образовались, потом спросил отрывисто:
– Вы в порядке? Где сейчас Доу, вы, Пирс?
– Отделалась испугом, – призналась она честно. – Пирс в госпитале, точнее, я надеюсь, что это он, а не кто-то похожий. Мы сейчас едем туда выяснять…
– «Мы» – кто? Вы со своим белобрысым парнем? – В голосе Йорка прорезались металлические нотки.
– Нет, я…
– Тогда не вздумайте туда соваться, может быть ловушка. Что за госпиталь?
– Святой Роберты, вроде бы…
– Бригитты! – крикнула Аманда, отвлекаясь от щебетания с мужем. – Госпиталь Святой Бригитты, проспект Гвардии, тридцать шесть!
– Спасибо, миссис Биггл, вы очень помогли, – с предельной для себя вежливостью ответил Йорк. – Значит, в какой вы компании – я понял. Доезжаете до перекрёстка, останавливаетесь прямо за поворотом, там небольшой карман напротив парикмахерской. Ждёте меня, буду через десять минут, я тут недалеко. Белобрысого позвать можете?
Тина поколебалась с ответом. Сомнений в том, что Кённа откликнется, почти не было. Но после увиденного в «Тёмной стороне» ей хотелось убедиться, что в госпитале по углам заботливо не разложены кроваво-красные камни – ловушка, рассчитанная на одного-единственного человека во всём мире.
– Нет, – соврала Тина, машинально нащупывая жемчужину на нитке.
– Жаль.
И он отключился.
– Ну, разумное зерно в этом есть, – кивнула самой себе Аманда; сама она повесила трубку только что. – Я, конечно, не подслушивала, но детектив Йорк так орёт в телефон, да и голос у него запоминающийся.
– А его паранойя – заразная, – откликнулась Тина, сверля взглядом погасший экран. – Где там перекрёсток, о котором он говорил?
– Да почти подъехали…
Детектив появился даже быстрее, чем обещал. Он приехал один, на служебной машине с выключенной сиреной; останавливаться не стал, просигналил фарами, мол, следуйте за мной, и покатил дальше, едва не рихтуя бордюры. Аманда скривилась, выруливая следом:
– А говорят ещё, что женщины водят неаккуратно. Нет, у него права есть? Честное слово, если б я в полиции работала, то арестовала бы его – превентивно.
Тина подавила гнусное хихиканье.
Веселье, впрочем, тут же прошло, стоило оказаться в холле госпиталя, за раздвижными стеклянными дверями. Йорк с ходу достал полицейский жетон и уболтал сестричку за стойкой в рекордные сроки.
– В общем, даже не знаю, повезло нам или нет, – произнёс он задумчиво, вернувшись. – Судя по всему, это действительно Коул Пирс. Его нашли в Ричмонд-парке, пожилая женщина выгуливала свою свору спаниелей и наткнулась, как она сначала решила, на труп. По её словам, заметьте, «окружённый дикими зверями».
Тина рефлекторно стиснула кулаки.
– Крысы?
– Вы не поверите – лисы, – усмехнулся Йорк. Переглянулся с сестричкой за стойкой, дождался кивка и махнул рукой. – Идёмте. Нас к нему пропустят.
– А разве он не в реанимации? – встрепенулась Аманда. Она вообще в разговоре участвовала мало, то и дело поглядывая на телефон. – Не то чтобы я огорчилась, не чужой человек всё же… – добавила она поспешно.
Йорк помедлил с ответом, внимательно разглядывая её.
– В общем, нет. Поначалу подозревали инсульт, но обошлось. Пациента доставили в глубоком обмороке, с истощением, обезвоживанием и следами побоев. Звучит хреново, но жить будет.
– Хорошо бы, – протянула Аманда, по-старушечьи наморщив лоб. Попала каблуком в щель между плитками, резко, почти свистяще выдохнула: – Стоп, у меня авария. И вообще, куда вы несётесь, можно помедленнее? Можно подумать, что вы эту больницу знаете уже как дом родной.
Детектив ответил не сразу; рубашка у него натянулась на спине и на руках – видимо, он инстинктивно напряг мышцы.
– Да так и есть потому что. Не переживайте, миссис Биггл, идти немного осталось. А вы, мисс Мэйнард, ответьте уже на звонок – мигание бесит аж до рвоты.
Тина охнула, спохватившись: на входе в госпиталь она машинально выключила звук на телефоне и, хотя держала аппарат в руке, не сразу заметила, что ей кто-то пытается дозвониться. На секунду промелькнула мысль, что это Уиллоу, однако высветившийся на дисплее номер принадлежал не ей, а мисс Рошетт. Новость о том, что Пирс предположительно госпитализирован, она восприняла на удивление сдержанно, сказала только «Еду», не расспрашивая ни о чём.
А потом они очутились перед дверью палаты; Йорк вошёл первым, огляделся и махнул рукой, приглашая внутрь.
…это и правда оказался Пирс.
Тина до последнего момента надеялась, что это не он там, на кушетке, – укрытый до груди простынёй, опутанный трубочками от капельниц. На фоне хрустящего от чистоты больничного белья его когда-то загорелое лицо выглядело откровенно землистым, усохшим. Не испанский гранд со старинного портрета, а мумия, только от бинтов избавленная. Ожоги от сигарет на щеке были обработаны и заклеены пластырем, но оттого ещё больше бросались в глаза; губы потрескались так, что блестели от сукровицы.
Йорк снова махнул удостоверением, понуждая полноватую чернокожую медсестру выйти. Она грудным голосом пробубнила, что через пятнадцать минут подойдёт врач, и удалилась. Пирс сначала даже не отреагировал на шум, потом услышал реплику Тины, что-то тихое и примирительно-вежливое, и с явным трудом разлепил веки.
– Тин-Тин, – прошелестел он, глядя мимо неё мутными глазами. – У меня получилось, да? Я тебя не выдал?
Она зажала себе рот рукой, чтоб не вырвался крик.
«Не помнит, – пронеслось в голове. – Не помнит, как же… как же хорошо».
– Нет, – ответила Тина твёрдо, подойдя к кушетке и осторожно коснувшись его сморщенной руки. – Ты меня не выдал. У Доу ничего не получилось. Спасибо большое. Ты меня спас.
Пирс прикрыл глаза и улыбнулся. Дыхание у него выровнялось и стало глубже; морщинки между бровей разгладились.
Она не знала, сколько простояла у кушетки вот так, боясь отпустить его руку, – наверное, долго, потому что пришёл врач. Мысли крутились вокруг двух тем, точнее, вокруг одной – Доу и крысы, и пронизаны они были не страхом, как можно было ожидать, и даже не иссушающей жаждой мести. Через все воспоминания и идеи лейтмотивом протянулось спокойное осознание: