от теней надо избавиться, сосуществовать с ними нельзя.
«Это почти как чёрная оспа, – думала она, глядя на искажённое лицо Пирса. – Только поражается не тело, а душа. Можно вылечиться, но отметины останутся на всю жизнь».
– Мэм, если вы не приходитесь пациенту родственницей, то я вынужден буду попросить вас выйти.
– Она уже уходит, – прозвучал над ухом голос Йорка, и на плечи легли сильные руки. – А эта женщина останется в палате.
Бледная Аманда кивнула, притиснув к груди сумочку. Врач глянул поверх очков:
– Сэр, к большому сожалению…
– Детектив Йорк, полиция Лоундейла. В интересах следствия, доктор Слоун, не оставлять сейчас вашего пациента одного. А в ваших интересах – мне не перечить.
Жетон снова совершил чудо, сделав ворчливого доктора на удивление сговорчивым.
– У Пирса нет родственников, – добавила Аманда склочным и одновременно заботливым голосом. – Только бывшие жёны. Я им уже позвонила, но согласится ли кто-то приехать – большой вопрос.
Йорк осторожно подтолкнул Тину к выходу; погружённая в размышления, она послушалась, не особо вдаваясь, куда там её ведут. Очнулась только за углом, на белых пластиковых стульях для посетителей, с банкой ледяной колы в руке.
– Вы как, мисс Мэйнард? Понимаю, близкого человека нелегко видеть в таком состоянии. Но надо держаться, хотя бы ради него.
Ей стало смешно; в прошлый раз, когда она была в действительно паршивом состоянии, детектив ещё сильнее давил на неё, пытаясь выжать хоть какие-то подробности. А сейчас узнал её поближе – и отношение изменилось.
«Упёртый, цепкий, бестактный, – подумала Тина. – Но с семьёй, наверное, он был совсем другим».
– Как бы я ни выглядела со стороны – я в порядке. – Она прижала холодную банку к щеке, улыбнулась, опустив на секунду веки. – За последние дни случались вещи и похуже. А Пирс выберется, он сильный. Доу обломал о нас зубы, что бы он ни думал на этот счёт.
– Хотелось бы верить, – подозрительно откликнулся Йорк, плечом подпирая стену. Мимо по коридору кого-то провезли на каталке с капельницами; вдалеке, то ли на лестнице, то ли у лифтов, навзрыд плакала женщина. – И всё-таки, как вы себя чувствуете?
– Я же уже говорила, что в норме.
– Ну, поначалу-то все в норме. А потом поговорят с двумя десятками подруг и наконец осознают, насколько хреновая штука произошла и как это страшно.
– У меня нет подруг.
– О, это вам здорово повезло! – совершенно искренне обрадовался детектив. И посерьёзнел: – Рассказывайте, что произошло?
Изложение событий, последовательное и связное, заняло довольно много времени. Йорк переключился в прежний изуверский режим, буквально клещами вытягивая из неё подробности. Дважды допрос прерывался. Сначала Уиллоу прислала восторженное сообщение: «На отлично! И я, и М.»; пришлось тут же остудить её радость, сообщив новости о Пирсе. И второй – когда перезвонила мисс Рошетт, уточняя адрес госпиталя.
– Да тут какой-то проходной двор, – пробурчал детектив, когда она положила трубку. – Вы всех решили собрать?
– Только альянс, – улыбнулась Тина невольно, вспомнив знаменательную встречу в «Чёрной воде». – Кстати, вы участвуете: у нас вакантно место рыцаря.
Йорк оторопел:
– Чего? Вы бредите, мисс Мэйнард? Шок, все дела?
Стало смешно – его перекошенная рожа смотрелась изумительно.
– Ничего подобного. Я, между прочим, сделала вам восхитительное предложение, – не подпуская в голос ни одной иронической нотки, ответила Тина. – У нас заключён альянс во имя защиты прекрасной принцессы. С самого начала участвовали разбойник с ядовитым клинком, ведьма, заклинающая деревья, мудрая королева с кучей связей и волшебник, чьи знания неисчислимы… Волшебник сейчас ранен, но он обязательно поправится и вернётся в строй. Место дракона занято. – Она улыбнулась снова, вспомнив о Кёнвальде. – Вам остаётся только позиция рыцаря.
Взгляд у Йорка стал сочувствующим.
– Нет, вы не бредите. Это чёртова антология.
– Аналогия… нет, скорее метафора, – задумалась Тина.
Детектив хмыкнул:
– Ну, теперь я сам вижу, что вы в полном порядке. Что удивительно после того дерьма, в которое вы угодили. Не буду читать вам нотации. Вы, конечно, рисковали, когда сунулись в очевидную ловушку, но уже по ходу дела действовали разумно. Вам бы в полиции работать, мисс Мэйнард.
– Шутите?
– Ещё чего. Котелок у вас варит в экстремальных ситуациях получше, чем у Пэг, нормативы по физической подготовке вы без проблем сдадите, да и стрелять вы умеете, – вздохнул Йорк и шумно поскрёб подбородок. – Я же в своё оправдание могу сказать одно: дел было по горло, причём таких, что ни на кого не спихнуть. На меня свалилось руководство операцией, мы такую партию взрывчатки накрыли, что тянет на скандал общегосударственного уровня. Вообще этим должен был Роллинс заниматься, это он у нас по части планирования и тактики, я-то одинокий волк. Но в последний момент… – Йорк осёкся. Потом долбанул кулаком по стене – раз, другой, пока Тине не стало страшно за штукатурку. – Вот ублюдок, а. Но это многое объясняет, да… очень многое.
Ей не понадобилось много времени, чтобы сообразить, что он имеет в виду. С самого первого дня, когда Уиллоу заподозрила, что кто-то шпионит на тени, эта мысль витала в воздухе. Самым очевидным кандидатом в предатели была Аманда, но странности в её поведении объяснились довольно просто. В то, что крыса – Пирс, верить не хотелось до самого конца, несмотря даже на целый комплект жутковатых перемен в его характере – раздражительность, гневливость, частые срывы, внезапная любовь к непрожаренному мясу – и подозрительные поступки. Он спровоцировал ссору между Уиллоу и Маркосом, затем странно вёл себя в доме мистера Барри, наконец, исчез… Теперь, когда выяснилось, что за всем этим стояла внедрившаяся в Пирса тень, Тина парадоксальным образом успокоилась: нет, не он; если и предал, то невольно.
Роллинс же на роль шпиона подходил идеально.
– Он был в курсе расследования, копался постоянно в моём компьютере, напарник же, – методично загибал пальцы Йорк, набычившись. – Эд частенько оставался в участке, типа отчёты за меня подбивал, а я ещё радовался, дебил… В деле Доу пару раз уже улики исчезали и свидетели загадочным образом пропадали – теперь ясно почему. С трупом Доу на берегу реки тогда остался тоже он. И та засада в парке Ривер-Флойд… Эд был рядом, когда мы договаривались с вами о встрече, мисс Мэйнард. Да, и насчёт библиотеки… Он говорил, что убрал прослушку, но что-то я теперь засомневался. Надеюсь, что вы ничего важного на работе не обсуждали, мисс Мэйнард, – криво усмехнулся он. – Я сам туда наведаюсь на днях и проверю, но держите ухо востро.
Тина мысленно похолодела.
Почти треть всех встреч альянса проходила в библиотеке, во время обеденного перерыва. Просто там работала сама Тина, и Пирс тоже; и Уиллоу забегала за книжками каждый день, а где она, там и Маркос; мисс Рошетт давно облюбовала место у окна и изменять своим привычкам не собиралась…
– Может, и обсуждали. Сейчас уже не вспомню. Про камни мы точно говорили, и не раз.
Детектив сцедил что-то невнятное сквозь зубы – то ли ругательство, то ли выдох – и резюмировал:
– Ну что я скажу, хреново. И это объясняет, почему чёртовы ублюдки в последнее время так ускорились. Мы копаем под них – и работаем на них, смекаете?
Тина горячо кивнула, радуясь про себя, что хотя бы вассалов и последние догадки о мостах они в библиотеке не обсуждали.
«Йорк прав. Получается, что мы сами подталкивали их к активным действиям – искали информацию о камнях, о прошлом Кённы, – раздумывала она сосредоточенно. – Не исключено, что и в ловушку Кён попал, потому что тени собрали новую информацию о нём – и сумели её правильно применить, спасибо детективу Роллинсу…»
– Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду. Тогда Кёнвальд был прав – лучше бы нам затаиться до конца недели, – протянула она с сомнением.
Мысль о том, чтобы устраниться от борьбы, претила; однако в то же время – парадокс – казалась наиболее разумной.
– Замечательная идея, мисс Мэйнард, – ответил детектив так мрачно, что прозвучало это почти саркастически. – Проблема в том, что столько времени у нас нет. Помните, что сказал Доу на приёме у Ривера? Ну так я напомню, мне несложно. «Закончим дело к новой луне». Спасибо чокнутому извращенцу Доу, лунный календарь я знаю наизусть на год вперёд. Так вот, новолуние – в четверг.
«Три дня», – подсчитала она.
В голове точно набат загрохотал.
Три дня, три дня…
– О, какие здесь интересные разговоры идут – и без меня. – Вкрадчивый, обволакивающий, такой восхитительно знакомый голос пробился сквозь белый шум накатывающей паники. – Вынужден признать, Реджинальд Йорк: ты превзошёл самые смелые ожидания. Не хочешь стать моим вассалом? Не сейчас, разумеется, а через неделю, когда я разделаюсь с проклятием и очищу этот город от теней.
– Кёнвальд! – выдохнула Тина, оборачиваясь.
Это действительно был он – в неизменных неприлично обтягивающих джинсах, в чёрной водолазке и с байкерскими перчатками без пальцев. Подпирал стену лопатками, согнув ногу в колене и бесстыже пачкая подошвой белую больничную штукатурку; сверлил потусторонне синими глазами; улыбался.
– Владыка настолько дерзкий, что посягает даже на то, что ему не принадлежит, – ответил он, и Тина не сразу догадалась, что он подшучивает над собственным именем. – Печально, что ты не доверяешь мне настолько, что до сих пор не воззвала о помощи. Но собрала при этом всех друзей, даже бедняжку Мари-Франсуазу – я опередил её буквально на пару лестничных пролётов. Что ещё мне надо знать?
Тина ощутила укол совести и отвела взгляд, гипнотизируя так и не открытую банку колы в своих руках.
– Там были камни. Тёмно-красные камни. Думаю, Доу позаимствовал их у старого хозяина реки, чтобы устроить ловушку.
Кённа на мгновение сомкнул ресницы, точно пытаясь удержать в себе эмоции.