– Гордыня – это грех, – заявила Уиллоу, поглядывая искоса на дымовые круги. – И что придумал мерзкий старикан?
Кёнвальд нехотя поднялся, отряхиваясь от кусочков камня.
– Очень подлый, гадкий и эффективный приём. Сначала проклясть близких мне людей, затем использовать их кровь для осквернения камня. Я, конечно, не параноик, но и беспечным мечтателем меня не назовёшь. Когда я создавал мосты из ожерелья Гвенды, то каждую бусину опутал таким количеством обережных заклятий, что тот же старый хозяин реки и прикоснуться бы к ним не смог. Другое дело – мои вассалы, с которыми я связан многими узами: дружбы, взаимной заботы, доброй памяти…
Он ненадолго замолчал. Уиллоу помялась и сказала в сторону, точно по памяти повторяя давний урок:
– Ни одно обережное заклятие не сработает против того, кто его сам и наложил.
– Верно, – склонил голову Кённа. И невесело улыбнулся: – Мои вассалы – это, конечно, не я сам, но наши узы оказались крепче, чем можно было предположить. Для того чтоб осквернить камни, хватит и одной капли проклятой крови близкого человека, а уж с осквернёнными камнями можно делать всё, на что хватит воображения.
В саду было совсем тихо, только в глубине зарослей стрекотали насекомые. Тина обвела взглядом груду камней; в горле пересохло. Короткая стычка с людьми «Перевозок Брайта» пронеслась в голове, как трейлер к фильму ужасов – все самые жуткие моменты в одном коротком ролике, на полный метр можно уже не ходить.
«Тот выстрел».
– Меня немного задели. – Она инстинктивно прикоснулась к рукаву рубашки. Неглубокую рану давно обработали, перебинтовали, испачканная одежда крутилась в стиральной машинке вместе со старыми полотенцами и постельным бельём. – Вот тут, когда я убегала. Наверное, кровь капнула на камни… Получается, что я виновата? Сейчас камни испортились из-за меня?
Кёнвальд, казалось бы погружённый в собственные невесёлые мысли, тут же пружинисто развернулся, шагнул, обнял, вскользь поцеловал в щёку, смешно потёрся кончиком носа о нос Тины. Хандрить и убиваться в такой момент было физически невозможно; видимо, в том цель хитрых манёвров и состояла.
– Ты не виновата ни в чём, – чётко произнёс Кённа, поймав её взгляд. – Если кого и винить, то, во‑первых, старого хозяина – это он сотворил проклятие. И, во‑вторых, меня – за разгильдяйство… Хотя нет, меня не стоит, я слишком прекрасен. И нужен тебе. Лучше давай-ка меня угостим хорошим кофе?
Невольно Тина улыбнулась.
«Неисправим».
– С удовольствием. Я как раз собиралась готовить ужин.
– А я пока поколдую, тоже дело, – подмигнул Кённа, отстраняясь. – Надо же проверить, насколько тщательно Уиллоу очистила камни. На вопрос о девственности она ведь так и не ответила…
– Эй!
Возмущённый оклик вспугнул из ежевичника стайку задремавших птиц. Кухонная возня успокаивала, особенно после сжатого пересказа событий минувшего вечера.
Когда варишь спагетти, одновременно пытаясь сварганить на скорую руку соус из томатов, оливок и базилика, трудно поверить, что лишь несколько часов назад смерть чудом прошла стороной. Да и недалеко ушла – вон, присела за углом на забор и болтает себе ногами, ждёт своего часа… Прайд в полном составе крутился рядышком, выпрашивая жареные колбаски; Маркос в большом блокноте рисовал карандашом череп с зажатой в зубах сигарой.
Идиллия.
Кённа, по-кошачьи вольготно рассевшись на краю стола, живописал своё неудачное свидание с Пэг О’Райли, на котором он опоил её колдовским питьём под видом редкого тибетского чая, снял ей с шеи удавку из заклятий бесплодия, безбрачия и исключительно латентной – стараниями капитана Маккой – тяги к алкоголизму, а параллельно навешал комплиментов. В финале он посоветовал искать свою судьбу поближе, поблагодарил за чудесный вечер и ушёл в закат – якобы продолжать прерванное ненадолго ради обворожительной незнакомки в униформе путешествие автостопом до Китая.
К концу истории Уиллоу уже от смеха всхлипывала.
– Слушай, я бы на её месте после такого свидания в сторону мужчин бы больше не смотрела, – доверительно сообщила она Кёнвальду, похлопывая его по коленке, ибо дотянуться до плеча не могла никак. – Потому что уверилась бы, что любой прекрасный принц на самом деле трепло обыкновенное.
– Пусть заглядывается для начала хотя бы на женщин, раз уж проклятие спало, – усмехнулся Кённа и щёлкнул её по лбу. – А если серьёзно, то она была очарована. Я подобрал маску точно в её вкусе. Высокий, смуглый, мускулистый, в белой рубашке, одеколоном разит за версту… Никого не напоминает?
Тина была твёрдо уверена, что он описывает Йорка, но благородно промолчала, дабы не оскорблять Пэг подозрениями, пусть даже заочно.
Уиллоу такой деликатностью, увы, не обладала.
– Напоминает, ещё как напоминает! – бессовестно расхохоталась она. – И чего реальному образцу не хватило до идеала?
– Не поверишь – длинных волос, вот так собранных, – серьёзно ответил Кёнвальд, пытаясь свободной рукой соорудить из своей густой, но слишком короткой шевелюры подобие конского хвоста. – А ещё умения говорить возвышенно, поэтично и туманно. Так что возможности среднестатистического трепла ты явно недооцениваешь, Уиллоу… Холмы и Корона, вот ведь нахватался. – И он со вздохом приложил руку к челу. – Конечно, я хотел сказать – возможности риторики.
Они препирались ещё пару минут, на удивление синхронно поглядывая на сковороду с закипающим соусом. Маркос к тому времени закончил рисовать череп, перевернул лист и начал набрасывать женский профиль, чем-то напоминающий Уиллоу.
– Мне, что ли, тоже делом заняться, – вздохнул Кённа и погладил вспрыгнувшую на стол Гекату. – Ты сегодня героиней была, да, красавица? Ух ты, коготочки… Или, может, мне предаться заслуженному безделью?
– Ты хотел поколдовать, чтоб проверить, как я очистила камни, – мстительно напомнила Уиллоу и украдкой щипнула кошку за хвост. Досталось за это, разумеется, Кёнвальду, который не успел вовремя отдёрнуть руку. – Вот и проверяй.
– Почему бы и нет, – пожал он плечами. – Надо придумать что-то простое, но не совсем бесполезное… Ах, да, я же обещал Реджинальду Йорку, что мы кроваво отомстим его напарнику-предателю. Уиллоу, неси инвентарь.
Девчонка оживилась.
– Клещи? Топор? Кочергу?
– Блюдо с водой, – невозмутимо ответил Кённа. И добавил с таким выражением лица, что у Тины коленки неприятно ослабели: – Сначала его найти надо. Кочерга нам понадобится потом.
Блюдо ему предоставили – красивое, серебряное, с изображением колосьев на дне; с водой тоже проблем не возникло. Он дождался, пока поверхность успокоится, затем пошептал над ней и кончиком мизинца прикоснулся к центру; разбежались круги к краям – тоненькие, дрожащие, и каждый следующий словно раздвигал завесу, открывая окошко в неведомое.
И оно, это неведомое, речному колдуну явно не нравилось.
– Так, возлюбленные мои друзья и соратники. Отвлекитесь, пожалуйста, от мук творчества, сладострастной лени… и от кулинарии тоже, – добавил он с сожалением. – Тут есть на что взглянуть.
Все сгрудились вокруг блюда.
По мнению Тины, впрочем, рассматривать там было нечего – просто дёрн с высохшей травой, колючки какие-то, желтоватый округлый камень…
«Камень?!»
Она охнула, прижимая пальцы к губам.
– Черепушка, – уверенно поставил диагноз Маркос. – Получается, что этот коп умер и быстро разложился?
– Угу, и травой зарос, – поддакнула Уиллоу. – На мой дилетантский взгляд, умер он лет пять назад.
Кённа нехорошо сощурился.
– Возможно, чуть меньше. Но, так или иначе, примерно в то время, когда в городе появились «Перевозки Брайта», а лихой ветер занёс туда Доу. И вот уже много лет в напарниках у бедняги Реджинальда Йорка ходит неведомая тварь, хорошо, если просто двойник-шпион. Так… А это что такое?
По воде с одного края прошла рябь – странная, будто бы рыжеватая. Кёнвальд нахмурился и, поместив сложенные щепотью пальцы прямо над блюдом, медленно развёл их – так увеличивают кадр на сенсорном экране. Но эффект был обратным: картинка отдалилась. Стало видно кусок помойки, за ним – заросли вроде бы вереска, чуть дальше – стройку…
Ближние кусты отчётливо шатались. Кённа прикоснулся ногтем к изображению, и под переплетением веток чётко проступил лисий силуэт. И это был не драный, вечно голодный, невзрачный лисёнок из тех, что иногда попадались на окраинах Лоундейла, а здоровенный зверь с умным взглядом.
– Не может быть, – выдохнул колдун.
Он вскочил на подоконник, оттолкнулся и взмыл вверх, над крышей. Прозвучала неразборчивая мелодичная фраза, похожая то ли на отрывок песни, то ли на заклинание, а через несколько секунд над садом разнёсся счастливый, лёгкий смех.
Кёнвальд спустился на окно; голубые глаза горели, как два волшебных огня.
– Лисы в городе, лисы повсюду! – с искренним, почти детским восторгом воскликнул он. – Свита Эйлахана уже здесь! Значит, и он близко!
Уиллоу счастливо завизжала и от избытка чувств обняла Маркоса, чмокнула его в щёку. Тина тоже хотела порадоваться; правда хотела.
Но перед глазами стояла рухнувшая стена, покрасневшие камни и – почему, знать бы – череп детектива Эдварда Роллинса.
«Только бы не было поздно».
Глава 30Сердце
Ночь прошла в эйфории. Очень долго ни Уиллоу, ни Маркоса невозможно было уложить: они вместе с ошалевшими кошками метались от чердака до подвала, а вопили так, словно разом вернулись в босоногое беззаботное детство, одна лет на двенадцать, другой лет на десять. Лисов и правда появилось огромное количество; двое даже забрели к самому порогу, на радость Кённе. Он загладил и зачесал их до практически одомашненного состояния, но от любезного приглашения переночевать в холле пушистые гости отказались. Они дождались угощения, вежливо тявкнули напоследок и растворились во мраке.
– Говорят, ещё много дел, – задумчиво произнёс колдун, сощурив пылающие голубым огнём глаза. – Интересно, каких?