– Душно, – просипел он. Глаза почти закатились, из-под век белели полоски без зрачка. – Мне нужно… воды… к воде.
Кожа ниже шеи у него была опалённой, потрескавшейся, пергаментно-сухой – как тогда, на руках, только в десять, в тысячу раз хуже.
Глава 31Забери меня отсюда
Они будто бы победили. Чейз Ривер бежал, поджав хвост, когда понял, что атака не возымела действия, и словно бы позабыл все свои хвастливые угрозы. Но ивы не спешили водить хороводы и распевать торжествующе: «Трус, трус, позор тебе». Мир точно замер; не был насильно остановлен, обездвижен, как прежде, под действием злого колдовства, а боялся шелохнуться, чтобы не доломать надломанное, окончательно не расколоть треснутое, не выбить остатки жизни из покалеченного.
Тина тоже застыла, страшась вдохнуть поглубже.
Кёнвальд слабел с каждым мигом, истончался – не буквально, конечно, однако ощущение его присутствия угасало. Уиллоу глядела на учителя с отчаянием, она подалась всем телом и вытянула руку к нему, но дотронуться не решалась; пальцы подрагивали, пытаясь за воздух зацепиться. Маркос поддерживал её за плечи; его нож исчез без следа. Никто ничего не говорил, но это несказанное «что-делать-что-делать-что-делать», панический и растерянный речитатив, волнами расходилось вокруг. Точно ни у кого не осталось ни сил, чтобы действовать, ни даже воли, чтобы собраться и придумать что-то.
«Значит, это должна быть я».
– Телефон работает. Хорошо. – Тина не узнала собственный голос; он был спокойным, уверенным, энергичным. – Ривер отступил, так что людям обычным ничего не грозит. Значит, вызываю полицию.
– Зачем? – хрипло отозвалась Уиллоу и несколько раз моргнула с усилием, словно пытаясь вернуться в реальный мир.
– Затем, что здесь, насколько я поняла, произошло убийство. А ещё надо передать тело Джека Доу властям.
Слова были безжалостными, однако они пробили завесу оцепенения.
Уиллоу вдруг скрючилась, сжалась в комок и разрыдалась; Маркос сглотнул судорожно и обнял её как мог, поглаживая по голове и по спине. Кённа ругнулся и рывком встал, шатаясь. Он стал бледнее смерти, но взгляд его прояснился, вспыхнула потускневшая было синева. Тина приблизилась к нему и подставила плечо, аккуратно притягивая к себе.
Тощий речной колдун оказался куда тяжелее, чем можно было представить.
– Что я могу сделать для тебя сейчас? – спросила она в упор, не позволяя даже тени сомнения проскользнуть в голос.
– Отведи меня к реке, – выдохнул Кённа… и вздрогнул всем телом, когда она слишком широко шагнула, а потом дёрнул её за мокрую ещё косу и криво улыбнулся: – Не так резво, сердце моё. Я за тобой не успеваю.
Тину замутило от ужаса.
«Он ещё слабее, чем кажется… Только бы выжил, только бы выжил, неважно, какой ценой…»
Под её ладонью бок колдуна был ледяным, а рёбра напоминали конструкции из песка – нажми посильнее, и посыплется. Чтобы отвлечься, она достала телефон и набрала наконец знакомый номер.
– Вода поможет? – спросила рефлекторно, уже догадываясь, каков будет ответ, и в это время трубку сняли. – Алло, детектив Йорк? У нас тут убийство и труп сбежавшего преступника. Дом Саммерсов, это в глубине старого квартала, вправо от парка, около реки… Не знаю адреса.
Реджинальд Йорк медлил секунду или две.
– Зато я знаю. Никуда не уходите, скоро буду с поддержкой.
– Он дело говорит, – произнёс Кённа, стоило соединению оборваться. – Сразу возвращайся, жди полицию. Старик теперь не вылезет, я его хорошо напугал. Он осторожный… – Тут его согнуло пополам, и пришлось остановиться; обнажённые ветви ив тревожно зашевелились, послышался тихий гул, точно множество людей одновременно вздохнули и зашептались. – Девочки, без паники! – повысил он голос, безуспешно пытаясь даже не выпрямиться – устоять. – Вы же знаете… пока течёт река…
Ропот стих; издали, глухо и нереалистично, как на старой магнитофонной плёнке, послышались рыдания.
– Так поможет или нет? – снова спросила Тина.
Кёнвальд выдохнул, прикусил губу – и всё-таки распрямился. Только на виске у него билась жилка, и под глазами залегли синяки.
«Вот только попробуй мне солгать».
Он и не сумел.
– Вы в безопасности, – произнёс Кённа вместо этого веско. – Если Брада только попробует пальцем шевельнуть – я вернусь и уничтожу и его, и палец. Даже если это будет последнее, что я сделаю. Как бы я ни ослабел, ему я не уступлю, клянусь.
Некоторое время они шли молча; ивы точно расступались перед ними, услужливо убирали с дороги корни, сглаживали кочки. Вдалеке промелькнула в просвете между деревьями лента реки – тёмная даже в свете дня, затягивающая взгляд и волю.
«А что, если…»
– Если тебе не хватает сил, то можно разрушить чёрные мосты, – предложила Тина наобум. – Ты ведь сказал, что пока течёт река, ты не умрёшь. Это правда? А исцелить она тебя сможет, если освободить её мощь?
Он споткнулся и едва не упал; Тина не успела его подхватить, не сумела удержать, но справились ивовые ветки – метнулись наперерез, вывернулись винтом, зацепили. Кённа повис между ними, как на распорках.
– Спасибо, милые, – выдохнул он с такой нежностью, что горло перехватило. А потом взглянул исподлобья: – Да, Тина Мэйнард, освобождённая река меня исцелит… и растворит в себе. Память, волю, разум – всё. И город вдобавок затопит, а это уже совсем беда, – усмехнулся он через боль. – Не переживай. Я справлюсь, мне просто нужно время. Совсем немного, честное слово.
О том, что именно времени им и не хватает, Тина старалась не думать.
В голову и так, как нарочно, лезло всякое, вразнобой; память издевательски проворачивала калейдоскоп, складывая одну картинку за другой, и за каждой из них стояло издевательское «если бы».
…если бы она отказалась от свидания и Доу не прошёл бы через смерть и перерождение, даровавшие ему силу; если бы Кённа рассказал о белых мостах чуть пораньше и забрал себе обратно камни, принадлежавшие родам Мэйнард и Шеннон; если бы он взглянул на сердце Доу и нашёл способ его уничтожить… Но был фрагмент, который ранил даже больше других, образ, наполненный сожалением до краёв.
…Вот благообразный старик останавливается в полушаге от моста, заводит ничего не значащую беседу, отпускает язвительные замечания в сторону реки – так, словно она понимать что-то может. И Тина не знает ещё, не может знать, что перед ней – главный враг, которого она дважды потом могла опознать – и не сумела: на фотографии в кабинете Маккой, или даже раньше, со слов Аманды, если б только догадалась расспросить ту подробнее…
«Всё могло сложиться иначе, – стучало пульсом в висках. – И никто бы не пострадал».
Берег реки точно прыгнул им навстречу из зарослей осота – не сказать чтоб низкий, но топкий, прикрытый рваным бархатом мха, безжалостно перетянутый жгутами вьюнов. Кённа перевёл дыхание, и на скулах у него проступил румянец – яркий, лихорадочный, нездоровый, но всё-таки обнадёживающий больше, чем прежняя мертвенная бледность.
– Дальше я сам. Не смотри так, это просто боль, от боли не умирают.
«Ещё как умирают, умник», – хотела сказать Тина.
Река беззвучно плеснула через край, выкатилась вверх по склону, обняла Кёнвальда до колена, помедлила – и хлынула выше, к самому лицу. По щекам поползли струйки вверх, как слёзы наоборот.
– Ты правда не можешь умереть, пока течёт река?
Говорить было трудно; горло саднило, и горели запёкшиеся корочки-болячки на искусанных губах.
«Когда я успела?..»
Кённа склонил голову к плечу, далёкий и невозможный, как сон.
– Правда. Брада и не надеялся меня убить. Всего лишь раздробить на кусочки, чтобы потом вытрясти из них власть над рекой, – усмехнулся он жёстко. – Не думай об этом, Тина Мэйнард. Вообще-то всё должно быть наоборот: я тебя утешаю и провожаю к дому… даже стыдно.
– Наверстаем потом. Когда это закончится, специально закачу образцовую истерику, применишь все свои таланты, чтобы меня успокоить. – Она заставила себя улыбнуться, будто и не происходит ничего особенного, не нависла над ними чудовищная катастрофа и мир не летит к чертям. – Знаешь, я тут вспомнила… Я уже видела Чейза Ривера. Утром того же дня, что позвала тебя. Он стоял у моста, но ступить на него не решался.
Выражение лица у Кёнвальда на секунду стало прежним – спокойная уверенность в своих силах с той долей заслуженного самолюбования, которая никогда не раздражает в действительно исключительных людях.
– Ещё бы. Это же его ночной кошмар – чёрные мосты исчезают, сила реки вырывается на свободу и смывает его, как ливень – узоры на песке. А вдруг я заметил его и…
В этот момент вода коконом сомкнулась вокруг него – и он исчез, только брызги разлетелись. Тина едва зажмуриться успела и, разумеется, промокла насквозь. А река шепнула со всех сторон разом – голосом Кённы:
– Прости. Что-то совсем устал. Возвращайся к Уиллоу, ты ей нужна сейчас… и я приглядываю за вами.
Самым трудным было отвернуться от берега и сделать первый шаг обратно. Потом точно оборвалось что-то внутри, невидимые нити лопнули – и полегчало. Тина перешла на бег, скорее по привычке – это успокаивало. Тело всё ещё подчинялось ей, его переполняли здоровье и сила, несмотря на все передряги, и разум оставался ясным.
«Люди крепче, чем кажется, – подумалось внезапно. – К счастью».
К дому Саммерсов она вернулась одновременно с истошным визгом полицейских сирен. Завывания захлебнулись там, где начиналась ивовая роща, затем послышались отрывистые команды и топот.
Помощь наконец прибыла. Детектив Йорк приехал не один, а в сопровождении по крайней мере двух экипажей. Из восьми прибывших на место преступления копов Тина узнала только двоих: чернокожего громилу по имени Кид и Рюноске Гримгроува. Женщина со светлыми волосами представилась психологом и ласковым голосом предложила поговорить, но Уиллоу так глянула исподлобья, что попытки завязать терапевтическую беседу увяли на корню.