Чувствую, как Лука напрягается.
– Все нормально, бать. Я уже решил вопрос.
Палач смеется. Ставит пустую бутылку на стол, откидывается в кресле.
– И как же ты решил? А? Влез в криминал? И что ты теперь им должен? Наркоту перевезти? Или может замочить кого-то?
Лука сбрасывает мою руку, кривится.
– Иди на х*р, Палач. Ты весь такой прям правильный, да? А как ты поступил бы на моем месте, окажись вместо Марики Юлька?
Вижу, как чернотой заполнятся глаза Палача от одного только упоминания ее имени. В нынешнем положении говорить о Юле – все равно, что красной тряпкой перед быком махать.
– Нужно было ко мне прийти, а не бежать и вступать в ОПГ! И как ты представляешь себе дальнейшее нахождение в клубе?!
Лука напрягся. Да и мы все в осадок выпали.
– Есть какие-то вопросы по этому поводу?
Потап поднимается с кресла, разминает шею.
– Короче так, чего бы ты им не пообещал – звонишь и отказываешься, понял меня?
Лука смеется.
– Ты хоть представляешь, кто эти люди? И что они сделают со мной, если я так им скажу?!
– Представляю, Лука. В том то и дело, что прекрасно все представляю. И знаю, что твоя жизнь пойдет по п*зде раньше, чем Илай возьмет пояс чемпиона!
Все замолкают. Напряжение повисает в воздухе. Лука нервно разминает шею, измеряя шагами пространство перед беседкой.
– Сколько бабла ты им должен?
Он мечет в Потапа колкий взгляд.
– Три ляма… Только бабки им не нужны. Сказали, свяжутся, когда потребуется моя помощь. Я не знаю, что я должен буду сделать, но я, бл*ть, сделаю все, Палач. Если от этого зависит безопасность моей сестры.
Потап подходит к нему, напряженно всматривается в глаза Луке.
– Твоя сестра уже в безопасности, – произносит тихо. – Но ты должен знать, если начнешь заниматься этим дерьмом, я не допущу тебя до клети. Больше не допущу…
Лука меняется в лице.
– Какого ты творишь, Палач?! Ты думаешь, так все просто?! Думаешь, можно передумать и послать их нах*р?! Да они башку мне оторвут и собакам скормят!
– Не фони, – кривится Палач. – Короче так. Когда они свяжутся с тобой, говоришь мне. Едем на встречу вместе. Будешь просто стоять и помалкивать, я все решу. Ты меня понял?
Лука молчит.
– Лука, не заставляй меня повторять долбанный вопрос.
Он так сильно напряжен, что на висках выступают дорожки вен. Плохой знак.
– Да понял я!
– Ну, вот и отлично, – кивает Потап. – Илай, вызови мне такси. Завтра жду всех в зале по расписанию. Все, хватит сопли жевать, пора начинать подготовку.
Лука в этот момент выходит из беседки, смачно выругавшись себе под нос.
– Лука, тебя тоже касается! Твой бой через неделю после боя Илая.
Друг даже не оборачивается. Просто уходит в сторону дома. Остап следует за ним.
Мы с Палачом остаемся одни. Пока я вызываю такси, он курит.
– Проследи, чтобы Лука х*рни очередной не натворил. Если что, звони… – произносит задумчиво.
– Бл*ть, Потап! Я говорил тебе еще тогда. Я пришел в твой кабинет и просил помочь Луке. Ты что мне сказал? А сейчас что изменилось?
Он смотрит на меня и молчит. Долго молчит.
– Иди на х*й со своими нравоучениями, Илай. Ты на чем хочешь меня поймать?
Подошел к нему. Я злился. Очень. Мне не нравилось, что он управляет нами, как куклами. Палач прекрасно знает, что без зала Лука не сможет. Это его главный заработок. Он и другого-то не умеет – только людей бить на ринге. В этом деле он действительно хорош.
– Я тебя не ловлю. Я просто нахрен не понимаю, что с тобой творится в последнее время…
Он усмехается. Вытирает рукавом рот.
– У меня ребенок умер. Нужны еще подробности?
Молчу. Не знаю, что сказать. Я ожидал любой темы, но не этой. Она настолько скользка и странна, что даже говорить не хочется.
– Ребенок умер, она плачет, убивается так… а мне… А мне пох*й, – в его тихом голосе печаль. Но он прячет ее за идиотским смешком.
Поднимаю на него удивленный взгляд
– Не смотри на меня так, – смеется Потап, нервно потирая затылок. – Ее жалко, бл*ть, душу бы вырвал и ей отдал, если бы хоть чем-то это помогло ей. Не могу смотреть, когда Юлька плачет, не могу слышать ее голос грустный. Это убивает просто… Из рук все сыпется, как только она в больницу попала… А ребенка не жаль. Не хотел я его и не чувствую ничего. Пустота внутри. И мысли, что так лучше. Скажи, я уеб*к, правда? – он смотрит на меня своими бледно-голубыми глазами. А я и не знаю, что сказать.
Пожимаю плечами.
– Ты был хорошим отцом. Ты растил меня, когда мать ушла. Ты воспитывал так, как умел. Да, я много дерьма натворил и не был хорошим сыном… но и ты, бл*ть, у меня девушку увел, – смеюсь, хлопая ему по плечу. Понимаю сейчас, что отпустил это. Давно уже не вспоминаю про Юльку… С тех пор, как Нинель встретил, с первой же минуты почувствовал, что моя она. По инерции к другой тянулся, к прошлому. А нужно было отпустить. Просто не держать и не винить никого.
Потап будто мысли мои читает.
– Ты же понимаешь, какую ношу взваливаешь на себя, Илай? У нее ребенок, у нее еб*нутый муж, который может щелчком пальца разрушить жизни нам всем.
Посмотрел на него сверху вниз, чувствовал, как в венах раздражение разливается.
– А ты зассал, что ли?
Он прищурился.
– Я похож на того, кто боится? – усмехнулся Палач. – Если она с тобой, мы ввяжемся в это, Илай.
В это мгновение подъехало такси. Палач выкинул сигарету и ,пожав мне ладонь, уселся в салон. А я еще долго стоял и смотрел ему в след, чувствуя себя до жути потерянным. Я так привык ненавидеть его. Так привык жить с грызущим чувством обиды в груди в последние годы, что отказывался даже принимать мысль, что Палач нормальный. И сейчас я смотрю на него и понимаю, что это я идиот. Он – мой отец. Плохой ли, хороший ли, но он дал мне жизнь. Да, он наделал дох*я ошибок, но кто из нас не ошибается? Мы ведь все не знаем как надо. Мы действуем на ощупь. Спотыкаемся, падаем, пропускаем лоукики, получаем нокдауны, а иногда и нокауты от судьбы. Но каждый раз поднимаемся и прем дальше. Только так мы сможем удержаться на плаву.
Посмотрел на дом. На втором этаже горел свет в соседней с нашей спальней. Там Марика… Она сестра Луки. Его кровь родная. Она единственная, кто остался у него из родных. Я понимаю его, я и сам бы поступил точно также. И сейчас я сделаю все, чтобы не дать его жизни пойти по кривой.
Чуть ниже на кухне сидит Остап. Он еще один брат. Он тот, кто был рядом в самые сложные минуты. Он слишком зациклен на деньгах и это часто бесит меня в нем. Но несмотря ни на что, Остап мой друг, проверенный временем, с которым не страшно с голыми руками пойти на войну.
Поднимаю глаза наверх. В темные окна смотрю. А там она. Та, что к жизни меня вернула. Мой смысл. Та, которой дышу каждый миг. И все, что я буду делать – будет ради нее. И сейчас я хочу только одного. Почувствовать ее. Прижать к себе и уснуть. На сегодня хватит. Сегодня был сложный, но нужный день.
Две недели спустя
Пот застилает глаза. Дыхалка на нуле, и меня вот-вот вывернет. Палач словно с катушек слетел – напирает, щемит меня к ограждению.
– Двойное усилие, Илай! – рычит, нанося новую серию ударов. Я пытаюсь выйти из-под его прессинга, но после двух часов силовой я чувствую себя стухшим куском мяса.
– Тройное усилие! – злится. Валит меня на татами и берет в захват.
– Нужно, бл*ть, идти на опережение, а не отступать! И что ты сейчас сделаешь?
Я лежу на полу. Моя шея в его захвате, в легких не хватает воздуха, а руки, будто плети. Я пытаюсь собраться. Зажмурившись, ищу лазейку, ищу хоть что-то слабое в его положении.
– Давай, вставай! – кричит за клетью Лука. И его слова действуют триггером. Во мне словно что-то взрывается. Казалось бы, безнадежно уставшее тело вдруг наливается адреналином. Сердце на вылет, напряжение в мышцах – до зуда. Подныриваю и с утробным рычанием переворачиваю Палача, выходя из захвата. Секунда – и он мой. Я давлю его, стиснув зубы.
Потап бьет по татами, сразу выпускаю его. Поднимаюсь на ноги и скидываю перчатки. Лука протягивает бутылку, залпом выпиваю все, что в ней есть. Внутри меня все горит. Каждая мышца в огне, но это хорошо. Чем хуже сейчас, тем легче будет в бою.
– Ну, вот и отлично. А то как девочка дерешься, – хриплый смех слетает с губ Потапа. Лука следующий, он готовится залезть в клеть.
– Погоди, у меня объявление небольшое. После с Остапом потренируешься.
Брат кивает и спускается вниз. А я вижу, как в зал входит Нинель с Катей. Девчонки о чем-то болтают. Мой цыпленок, как всегда с раскрасневшимися щеками и горящим взглядом. На ней очень обтягивающие джинсы, в которых ее стройные ножки кажутся бесконечными. Не могу оторвать глаз от ее сочной попки. Бл*ть, в штанах стояк бешеный. Две недели на жесткой диете, и в этот раз она дается мне тяжелей всего. Как продержаться, когда перед твоими глазами каждый день и каждую ночь такой сладкий кусочек пирога?
Выхожу из клети и направляюсь к ней. Она не видит меня. Тихонько подкрадываюсь и сзади накрываю ее собой. Сгребаю в объятиях, слегка сжимая ладонью грудь, которую так охренительно сексапильно обтягивает ее новая футболка.
– Эй, ты же потный, – смеется она, пока я поедаю ее шею. Вдыхаю аромат ее и усталости никакой.
– Это чтобы ни один придурок даже не смотрел на тебя. Будешь мной пахнуть… – выдыхаю в губы. Она отвечает на поцелуй. Безумно вкусная. И как не сожрать ее?
– Очень здорово ты придумал. От меня шарахаться не только парни будут, но и девочки! Может, лучше я твоим парфюмом буду пахнуть? – выгибает бровь и смеется.
В зал заходит Юля. Нина замирает, не сводя с нее глаз. Девушка в первый раз после больницы сегодня появилась здесь. Катя, заметив ее, срывается навстречу. Обнимает подругу. Нина же прижимается ко мне. Я пытаюсь ее отвлечь.
– Как малая?
Цыпленок поднимает на меня глаза встревоженные. Вижу, что не услышала моего вопроса. Слишком напряглась из-за появления Юльки.