– Спасибо тебе, – произношу, а у самой ком поперек горла. Он отстраняется слегка.
– Эй, цыпленок, ты чего? – улыбается, с недоумением смотря на мои слезы. Смахиваю их с лица.
– Так нечестно. Ты столько для нас делаешь, а я…
Он хмурится. И не дает договорить. Наклонившись, затыкает меня поцелуем. – Дядя Илай! – раздается снизу голос дочки. Мы отстраняемся друг от друга. Илай приседает перед ней.
– А ошейник для Пальмы ты купил?
– Пальмы? – смеется Илай, поглаживая по голове чудо с высунутым языком. Подумать только, а какие у него глаза. Один голубой, а другой серый. Ну просто чудо, а не пес!
– Да, тетя Катя сказала, что это девочка. Поэтому будет Пальма, – довольно произносит дочка.
Илай кивает.
– Сейчас я быстро искупаюсь, мы сядем в машину и поедем в магазин, выберем все для Пальмы. И миски, и лежанку, и игрушки. Хорошо?
Дочка визжит от восторга.
Илай целует меня и направляется в душ, а мы устраиваемся на диване в холле.
– Ева, может, ты отпустишь Пальму? Рука не болит? – я переживаю за ее гипс. Но Ева, все это время прижимающая к себе малыша, отрицательно качает головой.
Спустя десять минут Илай появляется в холле. Со спортивной сумкой наперевес.
– Цыпленок, идем, – кивает на выход. Ева подскакивает и уносится ураганом. У Илая вдруг начинает звонить телефон. Он достает его из кармана и напряженно смотрит на экран.
– Да…
Отходит в сторону. Катя машет мне, подзывая.
– Это Лука! Спроси у него. Палач Марике ничего не ответил.
Мы дожидаемся, когда Илай закончит разговор. Уже по напряженному выражению его лица я понимаю, что что-то случилось.
– Цыпленок, планы меняются. Мне нужно уехать. Я отвезу вас с Евой домой. В магазин заедем завтра с утра.
– Да, конечно, – пытаюсь спрятать расстройство за улыбкой.
– Илай! – кричит Катя
Он оборачивается.
–– Это ведь Лука? С ним что-то случилось?!
Я вижу, как он хмурится. Не хочет говорить.
– Илай, скажи ей, – касаюсь его предплечья, он опускает на меня напряженный взгляд. Если бы на ее месте была я?
Он молчит. Несколько долгих секунд смотрит на меня, а потом вдруг поворачивается к Кате.
– Поехали, он в больнице.
Глава 36. Кто есть кто
Я был зол. Все шло наперекосяк. Даже не так. Все катилось в самую бездну! Пока давил в пол педаль газа, сжимая руль до скрипа, Катя сидела рядом. Я не разговаривал с ней и знал, что Лука вряд ли оценит присутствие своей девушки там. Но мне нахрен все это надоело.
Когда мы припарковались у входа в клинику, из машины напротив вышел Палач. Я посмотрел на Катю. Твою ж мать! Хочешь проблем, возьми с собой женщину!
– Не смотри на меня так! Он имеет право знать, где его боец находится за неделю до турнира! – прорычала мне в лицо, вылезая из тачки.
Саданул по рулю. Не хватало мне еще семейных разборок.
Вышел из машины, Потап кивнул. Никто ничего не говорил. Мы прошли наверх молча, и в этой тишине хотелось удавиться. Каждый был на грани, каждый держался только морально-волевых.
Толкнул дверь крайней палаты. Он сидел на постели. Половина лица – сплошной синяк, глаза не видно, а по всему торсу темно-бордовые пятна.
– Твою ж! – процедил Потап, буквально врываясь вслед за мной. Лука поднял глаза. Катя замерла в дверях. В ее глазах блеснули слезы.
– Илай, какого хрена ты привел ее сюда?! – прорычал Лука.
Она прижала ладонь ко рту и стала пятиться.
– Катюх, ничего страшного. Это выглядит хуже, чем есть на самом деле…
– Нет, хватит Лука, – она скривилась. – Просто к черту все, – прорычала сквозь зубы и выбежала вон.
Он рванул бы к ней. В любой ситуации рванул бы. Но сейчас Палач придавил ногой его рану на бедре. Лука зашипел и упал обратно на койку.
– Сядь. Сейчас говорить будем, – прорычал сквозь зубы. Лука скривился от боли, потирая ушибленное бедро. Потап говорил тихо, без эмоций. И это охренеть какой плохой знак.
– Ну что, решил вопрос?
Брат посмотрел на Палача колко.
– Нет…
– Какого черта, Варламов?! В смысле нет?! – я вскипел. Знал, что закончится все именно таким дерьмом! Но он же упертый как баран!
Палач осек меня взглядом.
– А ты думал, что он один бой спустит, и они отстанут? – усмехнулся недобро. – Вы оба – полные идиоты, раз надеялись, что вам все сойдет с рук. Лучше коровы, чем ты, Кирсанову не найти, Лука. Он будет давить тебя долго. Вопрос только сколько?
Лука напряженно смотрел в одну точку. И воцарившееся вдруг молчание нихрена не нравилось мне.
– Сколько? – спросил его Палач. – Сколько еще боев?
Я не понимал, о чем, бл*ть, он? Какие к черту бои? Лука сделал все, что должен был… Если не развел меня как пацана.
– Пять, – процедил сквозь зубы Лука. Мне захотелось ему вь*бать.
– Пять?! Речь ведь шла об одном слитом бое! И какого хрена они сделали из тебя грушу?!
Палач поднялся с кресла.
– А ты думал, что они в поддавки играть будут? Бой настоящий, травмы тоже. А теперь представь, что станет с твоим другом через пять таких боев…
Я молчал. Знал, что будет. Ни-че-го. Он не сможет вернуться в клуб еще долго. Если инвалидом не сделают.
– Бл*ть, парни, мне порой кажется, что я имею дело с детским садом. Ей-богу, вы хоть понимаете, чем все это грозит?
– Я выйду на бой в субботу, – подал голос Лука.
Палач обернулся, стиснул кулаки.
– Выйдешь для чего? Чтобы рухнуть овощем на середине раунда? Вы хоть понимаете, сколько всего зависит от исхода турнира?! У нас огромные долги по кредиту, и если до конца следующей недели денег не поступит, мы просто можем валить на улицу! Все мы!
Мы замерли, уставившись на него. Да, я понимал, что дела в клубе сейчас идут дерьмово, но чтобы настолько…
– Потап, мы сделаем все, чтобы деньги были. Я даю тебе слово…
Палач осек меня взглядом.
– Твое слово гроша ломаного не стоит, сын! Ты обещал мне, что проследишь за ним! Обещал, что поставишь в известность, если он задумает очередную дичь. Так какого черта ты знал и молчал?!
Сжал пальцами виски, пытаясь понять, как действовать дальше. Но это был гребаный тупик.
– Короче так, – Палач снова взял стул и с грохотом пододвинул его к койке.
– Больше никаких боев на Кирсанова. Ты восстанавливаешься и выходишь в субботу на бой. Не знаю, как вы это будете делать, но если проиграете – считайте, зала у вас больше нет.
Лука сидел, уронив голову на руки.
– С Кирсановым я разберусь. Не переживай больше. Считай, долг ты ему отдал.
– Разберешься? – нервно хохотнул Лука. – Выйдешь вместо меня на бой?
Палач подошел к окну, открыл его и закурил.
– У меня остались кое-какие связи в криминале. Видит бог, не хотел обращаться к этому человеку. Но сейчас у нас просто нет другого выхода.
Потап обернулся и затянулся никотином, прищурившись. Внимательно посмотрел то на одного, то на другого.
– Но вы должны выиграть.
Нинель
Четыре дня спустя
– Танюш, спасибо тебе. Ты меня выручаешь!
Антон с Евой играли с Пальмой. Я поцеловала дочку и вышла в коридор. Марика уже ждала меня в такси.
– Пусть ваши ребята выиграют. А мне не сложно, я люблю этих детей, – Таня кивнула в сторону малышки и улыбнулась. Мне захотелось ее обнять. Но я сдержала себя. В дни, когда у Илая должен быть бой, я становлюсь такой плаксивой и слабой. Слишком сильно переживаю о Неймане, о его безопасности и здоровье. Но каждый раз гоню эти мысли прочь. Я нужна ему. И не слабая, плачущая по любому поводу Нинель. Сильная, способная стать ему теплым крылом. Именно такой я собиралась быть сегодня.
Спустившись вниз, я села в машину. В груди все стискивало от волнения. Изнутри исходила дрожь – настолько мне было страшно за него. Каждый раз страшно, в каждый его бой.
– Все хорошо будет, – улыбнулась Марика, сжимая мою ладонь. – Видела?
Она протянула мне телефон.
– У Кирсанова большие проблемы. Накрыли их бизнес, ребят его разогнали, а его за решетку засунули, – в голосе Марики звучала нескрываемая радость. А мне стало немного тревожно. Не думаю, что справиться с таким, как Кирсанов, легко и просто. Как бы не последовало ответных действий с его стороны.
– Это Потап сделал?
Девушка кивнула, улыбнувшись.
– Да. Так что теперь бояться нечего, детка. Выиграют наши парни бой, и заживем счастливо, – улыбнулась довольно. – Слава богу, все разрешилось и успокоилось.
– А Катя? Она будет?
Марика отвернулась. Значит, нет. Я не знаю, что происходит с подругой, но в последние дни она ведет себя очень странно. Рано уходит с работы, пропадает где-то ночами напролет. Лука тренировался все эти дни вместе с Илаем. Они буквально жили в зале. И Варламову из-за травм тренировки давались намного сложнее. И ее не было рядом. У него кроме Илая никого не было…
***
У дверей нас встречает Остап. Нервничает. То и дело разминает суставы на пальцах и шею.
– Идем, – притянув к себе Марику, он целует девушку в висок. А я улыбаюсь. Такие милые они. Все никак не сознаются в своих отношениях, но друг без друга и дня не могут.
В коридорах и зале уже битком народу. Мы еле протискиваемся к коридору, где находятся раздевалки бойцов. Остап толкает вторую по счету дверь, и мы попадаем к нашим ребятам. Здесь практически все бойцы из клуба. Даже Танк сидит в углу комнаты в своих мыслях. Сегодня у него тоже будет бой, и мне вдруг хочется подойти к нему и поддержать. Но с того самого случая на даче у Остапа мы так ни разу и не разговаривали. Он решил спор с Илаем, а вот передо мной даже не извинился. Поэтому я торможу свои мысли и ищу глазами своего мужчину.
– Иди сюда, – вдруг раздается хриплое, можно сказать, отчаянное за спиной, а в следующую секунду сильные руки прижимают меня к твердому огромному телу. Его губы на моей шее, и я прикрываю глаза, чувствуя, как напряжение передается мне. Ознобом по коже оно проникает внутрь, заставляя сердце гнать кровь с утроенной силой.