– Ну и что. Я хочу станцевать с тобой. Мне не важно, какой там трек.
Илай улыбнулся. Я не видела, но чувствовала. Этот огромный и сильный медведь сейчас обнимал меня. Он тянулся ко мне, нуждался. И я нуждалась в нем ничуть не меньше.
– Я люблю тебя, ты ведь это знаешь, цыпленок, – произнес хрипло, поглаживая мою спину. Прикрыла глаза, чувствуя, как от счастья в уголках глаз скапливается влага. Растворяюсь в нем, единым целым хочу стать. Чтобы никогда, ни на одну секунду с ним не расставаться.
– Знаю, – шепчу, но не успеваю сказать, что и я люблю его. Он накрывает мои губы самым жадным, самым отчаянным поцелуем. От него голова кругом, впрочем, как и каждый раз. Ноги становятся ватными, и я будто пьяная. Его близость заводит так, что ни один алкоголь не нужен. Мне его достаточно. Всегда было достаточно.
– Илай! – раздается чей-то испуганный крик. Мы отскакиваем друг от друга и смотрим по направлению голоса. К нам бежит Марика, расталкивая танцующих людей. В ее глазах застыл ужас.
– Там Лука, он убьет его! Слышишь?!
Нейман срывается к ней.
– Где? – единственный вопрос. Марика показывает в сторону коридора, и он бежит туда.
– Что случилось? – я добираюсь до нее только спустя несколько секунд. Она опускает на меня взволнованный взгляд.
– Там Катя. Она с другим была. Лука будто с ума сошел, когда увидел их вместе, – прорычала сквозь зубы. – Идем.
Я следую за ней. Ладони становятся ледяными от испуга и волнения. Я до сих пор не могу поверить в то, что Катя так поступила с Лукой. Со всеми нами. Нет, это просто какая-то ошибка. Я успокаиваю себя этими мыслями ровно до того момента, пока мы не видим их. Лука у стены. Его прижимает Илай. Я вижу мужика, вытирающего кровь с лица и обещающего Луке все беды мира. Рядом стоит Катя. На ней коротенькое платье, ее макияж потек. Она видит меня, и ее лицо меняется.
– Ты?
Я подхожу к ней. В глаза ей смотрю неотрывно.
– Кать, где ты была сегодня? Они дрались. Лука выиграл, слышишь? – я беру ее за руку, желая увести отсюда. Мне кажется, что на нее просто что-то нашло. Не может эта девушка так поступить с нами. С ним.
Катя злится. Резко вырывает руку из моей хватки, кривится.
– Да пошел он к черту, ваш Лука! Пусть в бездну катится! Не трогайте меня! Оставьте в покое!
Она срывается к выходу. А я перевожу растерянный взгляд на ребят. Того мужчины уже и след простыл. Лука, кажется, немного успокоился, потому что Илай больше не прижимает его. Марика рядом. Ее лицо искажено в ненавистной гримасе.
– Я сейчас… – срываюсь в сторону выхода. Не могу я так просто бросить Катю.
– Нина, стой! Не смей к ней ходить! – кричит Марика, но я не слышу ее.
Догоняю девушку уже на ступеньках крыльца. Хватаю ее за руку, утягивая за собой в сторону.
– Я же просила отпустить, – рычит она, прожигая меня злым взглядом.
– Что случилось с тобой? Скажи! Я не отпущу, слышишь? Не отпущу, пока не пойму, какая муха тебя укусила?!
– Какая муха?! – зло прищурившись, она все-таки вырывает руку. Но не уходит.
– Я устала. И я хочу жить для себя. Вот что происходит! – в глазах Кати появляются слезы. – Вы за своего Луку все так печетесь, а вы у меня хоть раз спросили, какого это быть его девушкой?! Он же скотина! Он не о ком и не о чем не думает, кроме себя! Когда он шел на тот бой, даже не сказал мне ничего! А я устала! Ждать звонков от него, переживать. Ненавижу его! И не смейте мне говорить, что я шлюха или предательница!
Мне не по себе. Больно видеть ее такой. Катя в истерике и сама не понимает, что творит.
– Я и не говорю. Ты просто устала, – произношу это спокойным голосом, делая шаг к ней навстречу.
– Вы поссорились, и я знаю, что Лука далеко не простой. Но ты нужна ему, Катя. И он нужен тебе. Если бы не был нужен, ты бы не кричала сейчас…
Я подхожу к ней, пытаясь обнять. Но она отталкивает меня.
– Убирайся, Нинель. Тебе никогда меня не понять! Илай другой. Он всегда с тобой, делит и радости и горе. И я хочу также, слышишь?
– Но не здесь… не здесь ведь нужно искать такого со случайными встречными. Послушай, Катя. Вам нужно поговорить. Расскажи ему о своих тревогах, он пойдет навстречу, я знаю.
Она начинает смеяться. Отвернувшись, смотрит на того самого мужика, который сейчас садится в машину.
– Ладно, мне пора.
Не дав мне возможности ответить, она срывается в сторону авто. Я смотрю, как девушка садится в тачку с незнакомцем и уезжает. Через пару минут на улицу выходят ребята. Лука с бутылкой воды в руке, с ним за руку идет Марика. Илай с Остапом плетутся следом.
– Ты в порядке? – Илай прижимает мне к себе и целует. Я киваю. Поднимаю глаза на Луку. Мне больно даже смотреть на него. На лице ни один мускул не дрогнул, но в глазах его голубых столько боли сейчас.
– Ребят, поехали ко мне на дачу? Что-то стар я, видать, для ночных клубов, – заявляет Остап, и все начинают смеяться. А он никак понять не может, чего все так завелись. Переводит на каждого из нас удивленный взгляд. Тогда Марика подходит к нему и, обняв парня за плечи, целует.
– Вау… – протягивает Илай за спиной. Лука хочет что-то сказать, но в этот момент у него начинает звонить телефон.
Он хмурится.
– Юлька… – произносит задумчиво. И принимает вызов. – Да…
Мы все стоим и ждем. А я вижу, как его лицо становится бледным. Совершенно белым, как простыня.
Он сбрасывает вызов, вцепившись пальцами в волосы, сжимает их.
– Лука, что случилось?
Он не реагирует. Делает несколько шагов вперед, а потом возвращается обратно.
– Эй, брат, все в порядке? – к нему подходит Илай. И только на него Лука поднимает глаза. Они красные… и безумные.
– Клуб обстреляли. Там был Потап и Танк. Это были люди Кирсанова.
Илай замирает. Чувствую, как его нервы стягивает в тугую спираль.
– Что с ним? – рычит на Луку. Тот молчит. Просто стоит и смотрит на Илая.
– Что с Потапом?!
Лука сжимает пальцами глазницы. Кривится так, будто больно ему.
– Он погиб, Илай. Они… они убили его.
Глава 38. Потерянные и сломленные
Все, что происходило с нами в ближайшие пару дней, было похоже на страшный сон. Ужасно долгий и глубокий.
Его убили. Подло, низко и бесчестно. Потап заслуживал честного боя. И в нем он, бесспорно, одержал бы победу. Но эти отвратительные твари знали, что так они не одолеют его. Ни за что. Поэтому напали. Прямо у дверей клуба. Он погиб, и мы все осиротели в момент.
Это было общее горе. На парней было страшно смотреть. Такие потерянные, испуганные мальчишки. Он был для них больше, чем просто тренером. Он был для них всем.
Похороны прошли будто в тумане. Ничего не помню – огромный комок боли давил на сердце, лишая возможности мыслить и чувствовать что-то еще. Все держалось на Луке и Остапе. Ребята взяли на себя организацию. Юлька была в истерике. На середине процессии ей стало так плохо, что пришлось вызвать скорую. Если честно, я всегда думала, что она с Потапом только из-за выгоды. Но сейчас, смотря в ее убитые горем глаза, я чувствовала себя сволочью за те мысли.
Я старалась помогать им. Быть нужной, быть поддержкой. Но, кажется, и мои силы на исходе. Потому что Илай закрылся от меня.
После того, как новость о смерти Потапа подтвердилась, он словно с ума сошел. Ни слова не сказал, сорвался куда-то прямо из больницы. До похорон я так и не видела его. Лука успокаивал, обещал, что присмотрит. И он присматривал, как мог. Вот только все деструктивное, что сидело в глубине души Илая, вышло на поверхность. Он сорвался. Каждую минуту он уничтожал себя, как мог. Сначала изнурительной тренировкой. После больницы он заявился в зал и полночи тягал железо, тренировался до рвоты. Вставал и шел снова, доводя свой организм до непозволительной грани. Я знала, что так ему легче и только так сейчас он способен пережить все то, что произошло. Но когда Илай отключился, просто рухнул в один момент без сознания – это сломало меня окончательно.
Ребята привели его в чувства. Лука пытался поговорить с ним, но он даже слушать его не стал. На меня… на меня Илай и смотреть отказывался. Я старалась относиться и к этому с пониманием, но боль была такой, что скулы сводило.
Домой он явился перед похоронами. Принял душ и молча одел костюм, который я приготовила для него. Таня осталась с Евой, а мы поехали на похороны. И за весь путь он даже за руку меня не взял. Илай закрылся. Целенаправленно отталкивал меня. Я не могла понять почему, и мне было страшно. Я чувствовала его боль, она лавиной проносилась по каждому нервному окончанию. Она сносила все на своем пути, она убивала меня. А он… он даже слезинки не проронил на погребении. Илай был пьян. И как только закончилось все, он просто уехал в клуб, оставив меня там.
Лука забрал меня с собой с кладбища. Помню, как села на заднее его машины, а там уже была Марика. Помню, как она посмотрела на меня… жалобно, огромными от ужаса глазами. А потом молча, ни слова не проронив, обняла меня. И в этот момент я впервые разрыдалась. Я плакала и плакала, сотрясаясь всем телом. Мне было так плохо и страшно! Я чувствовала себя ненужной ему… вдруг ставшей чужой. А она молчала. Просто обнимала меня и гладила по спине.
– Девочки, приехали, – голос Луки вырвал из забытья. Я отстранилась от Марики и взяла протянутый ей платок.
– Спасибо, – смахнула с глаз слезы.
– Он не прав, Нин. Он ведет себя как маленький эгоист. Но только так он может справиться с болью…
Я знала, что она права. И я не обижалась на Илая. Но мне все равно было больно. Я видела, как все ребята объединились. Как каждый поддерживал друг друга. Лука и Остап столько сделали! Даже Танк был рядом и помогал. А он… Словно я была больше ему не нужна. Он так решил, даже не спросив.
Мы вышли из машины. Парковка клуба была заставлена авто. Сегодня здесь собрались все. Потап был настоящим мужчиной и другом. Вот только мать Илая не пришла… Я слышала, как Нейман-младший спрашивал у Луки о ней. И видела, как мелькнула боль в его глазах, когда Варламов сказал, что женщина не придет.