Забери мою боль — страница 48 из 54

Я молчал. Смотрел на Орлова в ожидании продолжения.

– Он предложил мне одну из денежных схем. Мы собирались брать его, но на встречу Воронов не пришел. Позвонил и сообщил, что вынужден срочно уехать домой из-за семейных проблем.

Орлов подошел ко мне, достал из папки еще одно фото и протянул ее мне.

– Он увез ее и дочь. Еще два дня назад прямо из твоей квартиры, Илай.

Я поднял на него глаза. Секунда на осмысление фразы. Секунда, чтобы жизнь разделилась на «до» и «после». Секунда, взорвавшая мой устоявшийся мир. И он рухнул. Я опустил глаза на перепачканные кровью руки. Сидел и пялился на них, понимая, что именно сейчас я на самом дне. На руинах.

Сжал глазницы пальцами, сдавил так, что полезли белые пятна. Я пытался вспомнить, как дышать, Как собрать себя по кускам. Два гребаных дня она в его руках. Два дня, пока я убивался, как долбанный слабак, разрушал себя в самокопании и прочем дерьме… она была у него… я отдал ее сам. Своими руками вручил этому мудаку мою девочку.

А потом волной накрыло. По венам кипяток понесся, разгоняя злость. Сердце в груди на вылет, мотор на полную мощность. И в голове так ясно стало, как давно не было. Со дня смерти Потапа.

– Где она? Куда он ее увез?

Я поднялся с кресла. В глазах потемнело, но я не обратил внимания.

Орлов молчал.

– Я ведь найду все равно. Говори сейчас.

– Остынь. Одному туда соваться – чистое безумие. Воронов убьет тебя и прикопает в местном лесу. Там весь в город в его людях. Он окопался так, что не вытравишь. Я связался с Москвой, этот вопрос поднят на самом высоком уровне. Это резонансное дело, Илай, и нужно сделать все правильно и чисто. Как только дадут отмашку, я беру своих бойцов, и мы едем брать его.

Я подошел к нему вплотную.

– Мне плевать на твои отмашки и дело. У него моя женщина и дочь. И я ни секунды больше не просижу здесь в ожидании. Итак дох*я про*бал. Говори адрес и подтягивайся с твоими людьми следом. Когда отмашку дадут…

Он молчал. Сверлил меня взглядом.

– Илай, – раздалось напряженное Луки. Но сейчас мне было плевать, что он думает и что скажет. Другого выбора и быть не может.

– Хорошо, – кивнул Орлов. – Я понимаю тебя. Я дам тебе адрес, но ты должен понимать, что ты идешь на смерть.

Он протянул мне листок. Я выхватил его.

– За нее мне и сдохнуть за счастье.


***

Эти два дня были похожи на страшный сон. Я была в темноте. Я была наедине со своими демонами и болью.

Он забрал ее у меня. Я не виделась с Евой все эти два дня. Ей занималась няня, а я была заперта в подвале, в кладовке.

У меня не было ни телевизора, ни телефона. У меня даже не было света. Сплошная темнота семьдесят два часа подряд. Это ад в первозданном виде. Я не знала, какое сейчас время суток, не знала, какой день и сколько прошло времени.

Я плакала. Я пыталась достучаться до него, я тарабанила в дверь и звала. Но никто не приходил. Никто не отвечал.

Кажется, я выплакала все слезы. Последние несколько часов я лежала на полу, и у меня не было сил даже подняться.

Два раза за это время мне принесли поесть и попить, сводили в туалет. Сергей был немногословен. Я просила его, я умоляла показать мне дочь, дать увидеться с ней, но в ответ он только сильнее сжимал мое плечо.

Я думала о них постоянно. Ева, Илай… и так по кругу. Как малышка без меня? Как она себя чувствует? Где она? Я молила бога, чтобы Воронов дал нам увидеться… Я знала, что плохого дочке он не сделает, а вот разлучить нас он мог.

Мое сердце сжималось от невыносимой боли. Илай. Как он там? Не представляю, как ему было больно прочитать мою записку… После смерти Потапа это еще один сильный удар по нему. Я закрывала глаза, сжималась внутренне, стараясь переждать, перетерпеть ту агонию, что сжигала меня дотла.

У него был бой. И я не знаю, как он его провел. Стараюсь думать о хорошем, но черт, кого я обманываю? Разве может быть хорошо провести бой в состоянии, в котором он был? Столько раз мысли о той записке рвали мне душу. Правильно ли я поступила? А что если? Щипала себя, приходя в чувства. Какие если? Ни одного шанса против Кости. Воронов бы не отдал меня, а Илай бы не отступил.

В темноте раздаются чьи-то шаги. Я подскакиваю с пола и спешу на шум. Тонкая полоска света разливается по полу, и я устремляюсь к ней.

– Откройте, пожалуйста! – голос сорван, хриплый. Снова слезами душит. Я тарабаню в дверь так сильно, что руки стираются в кровь.

– Костя, дай увидеть дочь! Пожалуйста!

Дверь открывается. Глаза режет от яркого света, и я не сразу понимаю, кто стоит передо мной.

– Ты посмотри, как разнылась, – раздается надменный голос мужа. – Материнский инстинкт проснулся? А где же он был, когда ты забирала дочку у отца, а? – он наклонился, схватил меня за плечо.

– Пожалуйста, дай мне увидеться с ней. Просто пару минут, – я рыдала. Смотрела на него невидящим взглядом, заливаясь слезами. За эти два дня я пережила столько боли, что сейчас готова абсолютно на все, только бы он дал мне увидеть Еву. Только бы убедиться, что малышка в порядке.

– Моя дочь цела, – прорычал сквозь зубы у самого уха. – У нее была ангина, мамаша ты чертова, – толчок в спину, и я едва не падаю на пол.

– Встала и пошла!

Схватив меня за волосы, вздернул вверх. Я пыталась поспевать за ним, но Костя шел слишком быстро. А мой организм был слишком изможденный от происходящего в последние дни.

Он вывел меня из дома во двор. У входа стояло несколько машин.

– Мама! – раздался детский голосок. Сердце на миг перестало биться, но уже спустя пару секунд оно зашлось в бешеной скачке.

Дочка выбежала из черного Ровера Кости и сорвалась мне навстречу. Тут же усталость вся куда-то делась. Я рванула к ней.

– Мама, мамочка! – Ева обняла меня и расплакалась. Я прижимала к себе дочку и пыталась проглотить огромный ком, ставший поперек горла. Я вдыхала ее запах, мысленно благодаря все святые силы за помощь. Она со мной. Она рядом. Остальное не важно.

– Мама, Пальма пропала, – захныкала дочка. Отстранившись, я увидела как в ее глазках заблестела влага.

– Вчера утром я проснулась, а ее нет. Я весь дом обыскала…

Я покосилась на Костю. Он стоял и курил, словно ни в чем не бывало. Даже представить страшно, что он сделал с щенком. Рядом с ним был Сергей и еще несколько бойцов Воронова. Я только сейчас обратила внимание на то, что он слишком нервный. На Косте не было лица. Под глазами синяки, он то и дело подносил к губам сигарету, нервно разминая шею.

– Садись в машину, мы уезжаем, – бросил мне строго.

По коже пробежал озноб от догадки.

– Куда?

Окинув меня недовольным взглядом, он выбросил в сторону сигарету.

– В аэропорт. Рейс через два часа.

Я выпрямилась и отодвинула малышку себе за спину.

– Я не поеду никуда, – отчеканила каждое слово.

Если позволю ему увезти нас – это смерть в чистом виде. За границей у нас точно не будет шансов сбежать от него. Я видела, как буквально по миллиметру его глаза застилало яростью.

– Я сказал, бл*ть, садись в машину! Вь*бу ведь мало не покажется! А потом побежишь жалиться, какой я плохой…

Я ненавижу его.

Обернувшись, попросила малышку сесть в машину.

– Куда дел щенка? – спросила у него, когда Ева была уже внутри авто.

Он ухмыльнулся, мазнув по мне омерзительно-липким взглядом.

– Щенка? Ты про своего бойца? Так сдох он прямо на ринге. Такое удовольствие было смотреть, как его метелят… – он сделал шаг, сократив между нами дистанцию до «ничего».

– А я ведь даже болел за него… тогда, на прежнем бою… сидел с Орловым и ставил на него бабки. А ты ведь в то время была в зале тоже… милая моя, – он протянул ко мне руку, я отпрянула. Его слова об Илае ножом в самое сердце. Так больно стало, что даже страх ушел на второй план.

Я не верила ему. Ни слову его не верила.

– Пошел к черту, – процедила сквозь зубы, вкладывая в эту фразу всю злость, что кипела внутри.

Резкий удар. Толчок. Он запихивает меня в машину.

– Серый, выезжай вперед. Мы за тобой.

Глава 43. Главный бой

Он нервничал. Вел неаккуратно, резко входил в повороты, превышал допустимую скорость. То и дело звонил кому-то, давал команды. Из обрывков фраз я поняла, что его пытаются арестовать.

Мы приближались к окраине города.

– Твою мать, – процедил Костя, оглядываясь в зеркало заднего вида. – Еще хвоста не хватало! – он съехал с федеральной трассы на проселочную дорогу. Мы с Евой подпрыгнули на кочках так, что я ударилась головой.

Я прижала к себе дочь, Костя прибавил газу.

– Что ж за сука такая упертая, – процедил сквозь зубы, входя в резкий поворот. Он снова набрал номер Сергея.

Я обернулась. Сзади нас, практически догоняя, ехал черный Лэнд Крузер. Я посмотрела на номера машины и сердце сдавило тисками. Стало нечем дышать. Отвернулась, моргнула и снова посмотрела назад. Но это не было видением. Это был Илай.

Я сильнее прижала к себе дочку, прикрывая глаза. Было страшно. И в то же время сердце ликовало от мысли, что он нашел меня, что не отступился, несмотря ни на что.

Крузак обгонял нас, Костя все больше нервничал. Он вилял на дороге, пытаясь помешать Илаю. В один момент, когда Нейману пришлось в очередной раз немного притормозить, наши взгляды встретились.

– Зачем ты это делаешь? Он ведь не пощадит, – прошептала беззвучно. Прикрыла глаза, а по коже озноб. Эмоции раздирали меня. Мне было страшно за любимого.

Илай ударил по сигнальному гудку.

– Тормози! – кричит Воронову.

Костя всматривается в его лицо и скалится.

– Это наш любовничек! Ну и тем лучше! Грохнем его по дороге, – ухмыляется ублюдок, а в следующий момент машину отбрасывает немного в сторону – Илай оттесняет нас к обочине.

– Тормози! Разговор есть! – снова кричит Илай.

– Ну, давай побазарим, – Костя резко бьет по тормозам. – Сам напросился, – цедит сквозь зубы, вытаскивая из багажника пистолет. Передернув затвор, выходит из машины.