– Ну что делать… Сестру выручать надо…
– Я понимаю, что надо. Только я вряд ли смогу это сделать в ближайшие дни. Тебе банк проще ограбить, чем мне такие деньги вытащить.
– И ты о том же?!
– А почему бы и нет? Твоя сестра дело говорит. Я таких родственников не люблю, от которых потом в кошельке пусто, но ведь это твоя сестра. Не чужая она тебе, а значит, и мне тоже.
– Борис, но ты же вроде трезвый?! – пришла я в отчаяние. – Ты-то хоть понимаешь, что это уголовное дело! Говоришь об этом так, словно просишь, чтобы на завтра я сготовила тебе не борщ, а суп харчо…
Глава 8
Борис уснул быстро. Намного быстрее, чем я предполагала. Без лишних эмоций, без тех действий, которые называются исполнением супружеского долга. Не спалось только мне. Я лежала поджав под себя ноги, смотрела в окно и чувствовала, как бешено колотится сердце. Когда я пыталась закрыть глаза, то тут же представляла убитую Маринку… Потом я представляла себя крадущей деньги, переполох, который последует вслед за этим. Мне заламывают руки, надевают наручники, усаживают в милицейский «воронок» и увозят туда, где я еще никогда не была и где очень боюсь побывать. Я смотрю на мир через решетку, плачу и кусаю губы до крови… В памяти всплывает страшный день рождения… Убитые люди, и мы… случайно оставшиеся в живых. Я начинаю бояться собственных мыслей, не хочу об этом думать, но у меня не получается. Спящий муж улыбается во сне и пытается положить на меня руку, изображая что-то вроде объятий. Но я не даю ему этого сделать, потому что не чувствую ничего, кроме раздражения. Когда он кладет на меня свою руку, мне всегда кажется, что он хочет ее на меня наложить… Наложить ее на мое тело, на мою душу, на мое сознание, на всю мою жизнь. Чтобы я почувствовала боль и начала задыхаться…
– Нинок, ты меня любишь? – ни с того ни с сего спросил он прямо во сне, не просыпаясь.
– Любишь.
– Сильно любишь?
– Нормально люблю.
– Ты так отвечаешь, будто я спрашиваю, какой хлеб ты предпочитаешь – черный или белый.
– Как спрашиваешь, так и отвечаю.
– А ты чего не спишь?
– Сплю.
– Тогда спокойной ночи.
– Спокойной ночи. Скоро уже светать начнет.
Борис повернулся на другой бок и громко захрапел. Я встала, уселась на подоконник, смотрела в окно и боролась с тошнотой, которая была результатом невообразимого нервного срыва и хронического недосыпа. Мутная одурь давила на мозг. В домах напротив зажигались окна, я представляла, как собираются на работу незнакомые люди, и остро чувствовала свое одиночество. Я посмотрела на спящего мужа. После того что произошло, между нами появился барьер, который вряд ли удастся сломать.
Я вышла из комнаты. На кухне горел свет. Маринка пила крепкий кофе и курила сигарету за сигаретой. Выглядела она ужасно.
– Марина, ты не ложилась еще?
Сестра усмехнулась:
– На том свете высплюсь. Скоро так буду спать, что даже если кто и захочет меня разбудить, то уже не сможет этого сделать. Извини. Это черный юмор.
– Мне надоел твой черный юмор.
– Я же тебе сказала «извини». Ты тоже выглядишь паршиво. Ты-то спала?
– Пыталась, но у меня ничего не получилось. Не смогла.
– А Борис?
– А что ему? Дрыхнет как убитый. – При слове «убитый» я слегка смутилась и быстро спросила: – А ты что, всю ночь кофе пила?
– Пила.
– Так же сердце посадить можно.
– Да Бог с ним, с сердцем… У меня уже все на свете посажено. И сердце, и душа – все…
Заметив у дверей сумку с вещами, я удивилась:
– Что это?
– Моя сумка.
– А зачем ты ее в коридоре поставила? Чтобы все спотыкались?
– Она тебе мешает?
– Очень.
– Не переживай. Скоро уберу. Сейчас на дорожку еще пару минут посижу и буду собираться.
– Куда?
– Домой. В Питер. Я позвонила. Самолеты с девяти утра летают. Билеты – свободно. Цены нынче кусаются, не всем по карману. А мне можно и шикануть, в дальнейшем, может, и не придется.
– Чего ты вдруг собралась?
– Хорошего понемножку. Погостила, и хватит. Я ведь и в самом деле попрощаться приехала. Извини, если что не так. Ты всегда была хорошей сестрой. Можно сказать, самой лучшей сестрой на свете. Не держи на меня зла. – Марина высоко подняла голову и постаралась выдавить из себя улыбку, но то, что у нее получилось, напоминало нервный тик.
– Ты хочешь сказать, что я тебя больше не увижу?
Борис, вероятно, почувствовал мое отсутствие, проснулся и пришел на кухню. Откровенно зевнув, он потер заспанные глаза и посмотрел на часы:
– Уже утро, что ли?
– Утро, – в один голос ответили мы. – Семь часов.
– А вы еще не ложились? Ну вы даете… А сумка в коридоре? Вы куда-то собрались?
– Это я собралась. – Маринка посмотрела на часы.
– Куда? – не сразу понял Борис.
– Домой. В Питер.
– Так тебе же нельзя домой… Тебя же убьют сразу…
– А у меня выбора нет. Какая разница, где меня убьют, здесь или в Питере. Лучше сдыхать на родной земле, в родных стенах.
Борис опустил глаза и стал нервно топтаться на месте, как нашкодивший школьник.
– Маринка, ну что ты говоришь, ей-богу! – пробормотал он.
– Я сама свою жизнь загубила. Обижаться не на кого. Если только на саму себя. Так что, ребята, я на вас зла не держу. Сама в это дерьмо влезла, сама должна и расхлебывать. По-другому просто никак.
– Я сегодня же постараюсь сделать все возможное, чтобы побыстрее деньги для тебя выдернуть. Приложу все усилия, – решительно сказал Борис.
– Ничего не надо прикладывать. Уже слишком поздно. Поеду я. Вы на меня зла не держите. Простите, если что не так. Вы оба очень хорошие, и я вас очень люблю. Любите друг друга и живите дружно. Не ссорьтесь по мелочам, у вас целая жизнь впереди. Борис, береги Нинку. Она у тебя просто золото. Редкая женщина. Такую еще поискать надо. Нина, не суди Бориса строго за то, что он загулял. Он же мужик. Ищи причину его неверности не в нем, а в себе и постарайся ее искоренить. Уверена, у вас будет все хорошо. В любой семье бывает раздор, от этого никуда не денешься. Милые бранятся, только тешатся. Нужно уметь друг друга прощать. На то она и семья. Если решили жить вместе, то просто обязаны уступать. Ладно, братцы-кролики. Мне пора. С вами хорошо, но дома лучше.
Маринка всхлипнула и направилась к двери. Я бросилась следом и в самый последний момент успела преградить ей дорогу.
– Ты никуда не поедешь. Пока побудешь у меня.
– Я что-то не пойму, кто у нас старшая сестра, а кто младшая. Кто кого должен слушать?!
– Я уже сама плохо понимаю, но мне кажется, что у старшей ума намного меньше, чем у младшей, потому что младшая никогда бы не натворила таких непростительных глупостей, как старшая. Младшая не строит воздушных замков и не пытается достать звезду с неба. Она живет в реальности.
– Потому что младшая замужем!!! – истерично прокричала Маринка. – У младшей мужик есть, который все может принести на блюдечке или в клювике. И младшая никогда не поймет старшую, потому что она при мужике и у нее есть надежный тыл. А старшая по жизни одна и карабкается как может. Ей в клювике никто ничего не принесет! Если она сама себе на кусок хлеба не заработает, ей никто этот кусок не принесет. Никто! Она просто сдохнет с голоду! У них совсем разная жизнь. Женщина при мужике никогда не поймет женщину без мужика!!!
– Не ори на весь дом. Я сейчас на работу пойду. Сегодня моя смена. – Я задыхалась.
Маринка прищурила глаза:
– И что?
– Попробую для тебя что-нибудь сделать.
– Так попробуешь или сделаешь?
– Я же сказала, что попробую сделать… Попробую…
– Ты это серьезно?
– Серьезнее просто не может быть. Если у меня получится, сегодня же вылетишь в Питер и рассчитаешься со всеми своими долгами.
– Ниночка, неужели ты мне жизнь подаришь? – едва выговорила сквозь всхлипывания Маринка, но я не ответила на ее вопрос и повернулась к Борису:
– А ты сейчас же езжай на фирму и предприми все усилия достать деньги. Я должна буду вернуть их. Чем быстрее, тем лучше.
– Я прямо сейчас поеду, – торопливо проговорил он.
Маринка как истукан стояла у входной двери.
Я махнула рукой и сквозь слезы произнесла:
– Марина, не стой, пожалуйста. Иди на кухню. Если есть желание, сготовь что-нибудь поесть. Я очень соскучилась по твоему рассольнику. Ты же всегда мне его готовила. И, будь другом, убери, пожалуйста, сумку из коридора.
Маринка кивнула.
Я быстро умылась, оделась и со словами «кажется, все мы просто сошли с ума» выбежала из дома. Следом выскочил муж и прокричал на весь подъезд:
– Нина, а ты что, завтракать не будешь?
– Нет!
– Но кофе готов!
– Меня уже тошнит от кофе!
– Ты забыла меня поцеловать! Ты же всегда меня целовала, когда уходила на работу!
– В следующий раз!
– Что – в следующий раз?!
– Я поцелую тебя в следующий раз!
Сев в машину, я постаралась хоть немного успокоиться. Посмотрев на окна своей квартиры, я вдруг поняла, что совсем не хочу возвращаться туда. Сестра, пытаясь спасти себя, требует невозможного и совершенно не думает о моей судьбе… Гулящий супруг, который всегда отличался здравомыслием, сейчас почему-то поддержал мою сестру, не заботясь о безопасности дорогого и близкого ему человека. Мне захотелось уехать далеко-далеко, туда, где меня никто не найдет, и пусть они сами разбираются со своими проблемами. Пусть они изымают деньги из оборота фирмы, грабят банки, встречаются с питерской мафией. Пусть… Но все это без меня, без моего непосредственного участия.
Зазвонил мобильный телефон.
– Слушаю, – почти прошептала я.
– Нина, это Маринка, – услышала я бодрый голос сестры. – Я просто хотела сказать, что очень тебя люблю. Сейчас сбегаю в магазин, куплю все, что нужно для рассольника. А может, еще соляночки потушить? Так, как ты любишь… Я капусту сильно пережаривать не буду. Ты ж раньше мне всегда солянку заказывала. Особенно когда маленькая была.