– Звездолет летит автоматически, – объяснил Колесников, присаживаясь в кресло. – И мы теперь можем спокойно разместиться по отсекам, установить график дежурств в рубке управления и поужинать… Предлагаю вам расположиться по отсекам так, – начальственным голосом продолжал Колесников. – В отсеке номер один, самом близком к рубке, буду я, Колесников; в отсеке номер два будет жить Толя Звездин, который будет моей правой рукой и может понадобиться мне в любую минуту; в отсеке номер три, как самом тихом, разместится Елена Снежинкина; отсек номер четыре предоставляется Александру Горячеву; отсек номер пять будет временно занимать Обжора…
– У меня есть имя и фамилия! – обиделся Жора и поглядел на Леночку. – Я что, хуже других?
– А есть ты сейчас хочешь? – спросил Колесников.
– Ну хочу, а что?
– А то, что раз хочешь, не обижайся, что я тебя так назвал… Никто ведь еще, кроме тебя, не хочет есть в такой момент, правда?
Толя бесшумно проглотил слюну, но промолчал. Жора надулся и помрачнел.
– Итак, Обжора будет временно занимать отсек номер пять, он находится у двигателей; у Обжоры здоровый сон, и шум их не повредит ему.
Леночка тихонько хмыкнула, а Толя подумал, что Колесников стал еще больше задаваться. Больше, чем на Земле.
– Занимайте свои отсеки, переносите туда вещи и через десять минут сюда, на ужин…
Глава 12Космический ужин
Толя помог Леночке перетащить чемодан из первого отсека в третий, сам занял отсек № 2 и пошел в салон. Там уже сидели вокруг низенького столика все, кроме Леночки. Она была в душевой кабине.
Ее ждали минут десять. Наконец она явилась, причесанная и умытая.
Колесников ушел в коридор, вернулся, положил на стол и открыл небольшую пластмассовую коробку.
– Вот вам ужин, разбирайте…
В коробке лежали небольшие тюбики в красную полоску, точно такие же, в каких выпускаются кремы для лица, краски для художников или паста для чистки зубов. Толя, хотя и прочитал тысячи книг о космических полетах и сам летал на близкие планеты, все же был слегка огорошен и не сразу протянул руку. Первой протянулась к коробке пухлая рука Жоры и ухватила сразу два тюбика.
– Брать только по одному! – сказал Колесников.
Жора огорченно бросил второй тюбик в коробочку, и его взял Алька.
Жора покрутил тюбик в руках:
– Так ведь он… Его ж и цыпленку не хватит!..
– А тебе должно хватить, – весело сказал Толя. – Ты же не птица, которая с утра до вечера должна что-то клевать. Ну и…
– Ну и дальше понятно! – рассмеялась Леночка, отвинтила крышечку тюбика, поднесла ко рту, выдавила желтую колбаску и попробовала на вкус. – Ничего! Есть можно.
Тогда Жора решительно сунул в рот свой тюбик и так нажал пальцами, что все содержимое его мгновенно исчезло.
– Прекрасно! – Он зажмурился от удовольствия. – Удивительно! Мне бы еще один, я ведь крупный… Нельзя же мне давать столько, сколько и Тольке…
– Можно, – сказал Колесников, – они очень питательные: в них и витамины, и белки, и жиры, и углеводы. Через неделю Толя от них поправится и примет нормальный вид, ну а тебе, Жора, давно пора остановиться в весе… Следующий получишь на завтрак.
– Ой, сколько ждать! А чай на звездолете полагается?
– Потерпи. – Колесников ушел с пустой коробкой в коридор, вернулся, поставил на столик ту же коробку, уже не пустую, и подчеркнуто вежливо сказал: «Пожалуйста». И ребята взяли по крошечному кувшинчику с какой-то густой бурой жидкостью.
И опять Жора не вытерпел:
– Ну что это? Мне одному мало выпить все эти кувшинчики… Взяли меня – так кормите как человека! Когда я однажды летал на Луну, нам давали по хорошей порции осетрины, черную икру, жареную перепелку и торт с…
– Ты до сих пор не можешь понять, – сказал Колесников, – что мы летим не на Луну, а в тысячи раз дальше, и складские отсеки нашего звездолета загружены очень легкой и питательной пищей, чтоб хватило на всю дорогу.
– Не горюй, Жора, – сказала Леночка. – Вот прилетим на первую планету и так там наедимся… Вдосталь! Верно, ребята?
– Нет, не верно! – вспылил Жора. До него вдруг дошло – нельзя так больше, нельзя! Они ведь смеются над ним! Нельзя даже думать о пище, потому что, стоит только подумать о ней, ребята каким-то непонятным образом сразу догадываются; наверно, его мысли отражаются на лице. – Сами можете наедаться! Можете хоть лопаться! А мне что? Плевать мне на еду!
– И давно это? – полюбопытствовал Алька. – Это же величайшая новость: наш Жора, человек грандиозного, астрономического, а точнее, космического аппетита стал равнодушен к еде!.. Ты не шутишь? Не оговорился?
Жора покачал головой, надулся и опустил глаза. Ребята мгновенно осушили свои кувшинчики, и Колесников объяснил, что этот чай, вернее, эта жидкость, заменяющая чай, прекрасно утоляет жажду и по своему действию равна чуть ли не целому самовару, из которых в древности пили чай, и что над изобретением состава этой жидкости, бодрящей и питательной, несколько лет работала большая группа ученых Академии питания…
– А теперь, – сказал Колесников, – слушайте приказ по звездолету: телеэкраны в салоне и в отсеках не включать!
– Почему? – спросил Алька.
– Потому, – ответил Колесников. – Я не могу каждому всё объяснять… Давайте условимся, ребята, – не будем задавать лишних вопросов.
– Это почему же? – спросил Толя.
– Опять «почему»? Слушайте меня, я всё знаю и не желаю вам плохого… С Колесниковым вы не пропадете!
– Ты в этом так уверен? – опять спросил Толя.
– Ага! – Колесников подмигнул Леночке. – Вам, ребятки, сильно подвезло со мной…
– А по-моему, нисколько! – не унимался Толя.
– Скажи, ты знаешь, что такое тумблер? – Колесников улыбнулся, а Толя слегка нахмурил лоб.
– Нет… А что это?
Колесников расхохотался:
– Ну вот, не знаешь элементарных вещей, а набрасываешься на меня!
– Быть бы мне главной у вас! – вмешалась в разговор Леночка. – Уж я распорядилась бы, замучила бы вас приказами: Колесников, немедленно полить цветы! Звездин, прочитать лекцию об умственной деятельности комаров и сороконожек! Горячев, протереть иллюминаторы и написать маслом портрет неустрашимого Колесникова в пилотском кресле! Жора, пока другие выжимают свои обеденные тюбики, станцевать и спеть что-нибудь веселое!.. Ничего? Согласны?
В салоне раздался хохот.
– А теперь, ребята, всерьез, – сказал Колесников. – Надо еще договориться о графике вахт в рубке управления. Лена освобождается и может идти отдыхать, а мужчины останутся…
– Ой, я и правда устала… – Леночка зевнула. – Сегодня столько было всего! Только не ссорьтесь. Ну пока, мальчики…
Она вскочила с кресла, махнула им рукой и скрылась в отсеке № 3.
Толя исподлобья посмотрел в маленькое деловое лицо Колесникова. Тот заявил, что с завтрашнего дня он откроет краткие «Курсы по обслуживанию и вождению звездолета», что хотя корабль идет к любой намеченной ими планете автоматически и сам уклоняется от встречных метеоритов или каких-нибудь других попадающихся по пути небесных тел, но при ручном управлении надо многое знать: разбираться в кнопках, клавишах, в сигналах и при необходимости уточнять или даже резко менять курс…
– А я? Я тоже буду стоять на вахте? – внезапно спросил Жора.
– А почему ж нет? – посмотрел на него Колесников. – Или хочешь увильнуть?
– Ничего я не хочу, но ведь я…
– Точка! – прервал его Колесников. – По отсекам, спать! Сегодня моя вахта до утра…
Глава 13Разговор в рубке
Все разошлись. Жора, едва волоча ноги от усталости и переживаний, ввалился в свой отсек № 5, не раздеваясь свалился на койку и мгновенно уснул. А Толя зашел к Альке.
– Вот мы и летим! – сказал он. – Сами летим, ты понимаешь? И – куда хотим! Скоро увидим разные планеты… Спасибо тебе, Алик, за всё…
– Не за что… Мне ведь тоже хочется побывать на них… Ух как хочется! Думаешь, одному тебе?
– Не думаю… Колесников, конечно, молодец, но… Но…
– Толь, не принимай его всерьез и не обижайся. Он ведь всегда был зазнайкой и считал себя выше и умнее всех… Что бы мы сейчас делали без него?
Толя махнул рукой и вышел из отсека. Мягкий он парень, Алька, добрый, жалостливый и всё оправдывал и прощал. А Толя не хотел быть таким. Он подошел к рубке управления и встал в дверях.
– Ты чего? – спросил Колесников. – Не спится? По мне уже соскучился?
– Колесников! – начал Толя. – Кто мы – твои товарищи или нет? Разве мы выбирали тебя командовать нами?
– А зачем выбирать? – Колесников неожиданно рассмеялся. – Я и не собираюсь командовать вами, а вот… – Он оборвал фразу. – Слушай, а не хочешь ли ты сесть за штурвал? Хочешь? Пожалуйста!
Колесников слез с кресла и широким жестом предложил Толе занять место возле десятков горящих сигнальных лампочек, круглых и квадратных циферблатов с двигающимися стрелками, кнопок и клавишей.
– Не хочу, – ответил Толя и неожиданно подумал: как это, оказывается, важно – знать устройство двигателей, всю эту хитрейшую электронику, автоматику, кибернетику и… Ну, в общем, всё такое, без чего в их время и шагу не ступишь.
– И правильно, что не хочешь, – с улыбкой сказал Колесников. – Ты ведь, да и все твои друзья, – вы ведь и гаечку без меня не привинтите, транзистор не смените, звездную карту не прочтете и заблудитесь в космосе, как в трех соснах…
– Заблудимся, – тихо сказал Толя.
– Ну тогда лучше помолчи… И вообще, чего тебе надо от меня? Я ведь сделал тебя своим первым помощником на корабле…
– Мне не нужно этого! – заверил его Толя. – Я о другом… Да, ты лучше нас разбираешься в двигателях и умеешь пилотировать корабль, но не забывай, что мы все в звездолете товарищи и равны…
– Нет уж! – перебил его Колесников. – Обжора мне не равен, и Алька не равен… Что они смыслят в устройстве?.. Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать… А вот ты… ты… Ты – ничего. Голова у тебя соображает, хотя занимается не тем, чем нужно… – Колесников вдруг радостно посмотрел н