а него, оттого, наверно, что пришла ему на ум какая-то замечательная мысль. – Здорово ты меня уговорил на Земле улететь на этом великолепном звездолете!.. Молодец!
Толя молчал, не зная, что ответить. Всё это было правдой и абсолютной ложью! Он, Толя, позвал его в этот полет не просто так, не из мальчишеского озорства, не потому, что хотел кому-то насолить, а потому, что ему не терпелось узнать – не из книг, а увидеть своими глазами, – как т а м, за пределами Солнечной системы.
– Скажешь, не так? Скажешь, я вру?
– Да, – проговорил наконец Толя, – я хотел, чтобы мы полетели вместе, но ты должен быть человеком…
– А кто же я? – весело смотрел на него острыми глазами Колесников.
Однако Толя упрямо гнул свое:
– И если у нас возникнет спор и несогласие по каким-то вопросам, будем голосовать…
– Хорошо, так уж и быть, – улыбнулся Колесников.
Толя ушел в свой отсек № 2, натянул до шеи легкое одеяло и крепко зажмурился, чтоб скорей уснуть. Но чем крепче сжимал веки Толя, тем хуже шел к нему сон. А звездолет всё мчался и мчался в холодные глубины космоса меж звезд и планет Вселенной…
Глава 14Леночка
Толя вышел из своего отсека к завтраку и увидел Леночку: она сидела в салоне в синей светящейся кофточке, расчесывала волосы и смотрелась в зеркальце, которое старательно держал перед ней Жора. Толя глянул на нее и застыл, прямо-таки замер в изумлении, точно ни разу не видел, – такая она была красивая!
За Толей в салон вошел Алька. И словно споткнулся обо что-то, увидев Леночку с Жорой; дернул Толю за рукав куртки и с силой потащил назад, в коридор.
– Что это он? – Алька кивнул в сторону Жоры. – Сама не может справиться? Он что, полетел с нами для того, чтобы держать перед ней зеркальце?
– Не знаю, спроси у него сам, зачем он полетел, – сказал Толя и хотел уйти, но в это время из рубки управления высунулась маленькая голова Колесникова.
– Ну как он, справляется с работой? Не напрасно взяли? Старайся, а не то есть много охотников заменить тебя! —
весело сказал Колесников, заметив в коридоре Альку с Толей, и добавил: – Лен, а ты видела мою рубку?
– А что там смотреть? – отозвалась Леночка, однако тут же передумала, шагнула в рубку, и до ребят донесся ее громкий смех.
На Жору, внезапно лишившегося своей работы, жалко было смотреть: он еще больше надулся, покрутил в руках зеркальце, вздохнул, спрятал его в карман и тяжело опустился в кресло.
Альки уже не было в коридоре – убежал в свой отсек. Ушел за ним и Толя, достал с полки толстую, но очень легкую книгу со стрелочкой на переплете, включил самую малую скорость перелистывания страниц и большим усилием воли заставил себя читать о небесной механике Вселенной. От чтения его оторвал сигнал на обед.
– А где Горячев? – Колесников оглядел усевшихся за стол. – Что с ним? Жора, узнай!
Тот нехотя поднялся и скоро вернулся.
– Он просит, чтобы ему отнесли тюбик в отсек.
– Вот еще новости! – сказал Колесников. – Дисциплина для всех одна. Все должны обедать в салоне и в одно время. По «Инструкции внутреннего распорядка и поведения членов экипажа „Звездолета-100“»!
Колесников окинул всех беглым взглядом, что-то сообразил, пошел к отсеку № 3 и привел Альку.
Алька молча сел за стол, отвинтил крышечку своего тюбика и принялся есть.
За столом стало очень тихо.
– Лен, хочешь? – прервал всеобщее молчание Жора и протянул ей свой тюбик, из которого была выжата только половина обеда.
Леночка вдруг отчаянно покраснела.
– Сам ешь! Тебе ведь всё время не хватало.
– Теперь хватит… Это я так, ради смеха…
– Никаких дележек, – перебил его Колесников. – Ешь всё сам, а то обессилеешь, едва будешь ноги волочить. Скоро прилетим на планеты, и тебе придется поработать. Не так, как на Земле. Но если экипаж не возражает, я выделю Лене, как единственной девочке на звездолете, тюбик со сластями из запаса, рассчитанного на праздничные дни. Нет возражений?
– Я возражаю! – поднял свое круглое лицо Жора. – Ей надо дать не один, а два тюбика!
– Спасибо, мальчики, мне и одного хватит.
– Голосуем? – спросил Колесников.
– Не надо, считай, что прошло единогласно, – сказал Толя.
Колесников принес тюбик в зеленую полоску и торжественно вручил Леночке.
– Спасибо, мальчики!.. Должна вам признаться: на первом месте у меня танцы, на втором – музыка, а на третьем… на третьем – сладости… Знала бы, что здесь не будет конфет, взяла бы десять килограммов!
Она не стала есть при всех сладкую пасту, а убежала в свой отсек.
– Хорошо, что мы взяли ее в полет, – сказал Колесников. – Что бы делали без нее?
Внезапно Алька вскинул голову и выпалил:
– А я не согласен! Совсем не хорошо!
Все трое прямо подпрыгнули в своих креслах и недоуменно уставились на Альку.
– Ого! – выдохнул Толя.
– Что с тобой? – крикнул Жора.
– Ничего! – сказал Алька. – Я… Я считаю… И это надо немедленно поставить на голосование…
– Нельзя ли покороче? – Колесников озабоченно наморщил лоб.
– Можно! – Алька набрал воздуха и вместе с ним набрался силы и решимости и отрезал: – Я считаю, что этого не должно быть… Чтобы никто в нее… Ну, вы понимаете… У нас ведь очень трудный, ответственный рейс…
– А… а кто ж это самое… в нее? – посмеиваясь глазами, спросил Колесников; все опустили головы и стали рассматривать то свои руки, то колени, то блестящую поверхность пластикового стола. – Может, ты, Обжора?
– Н-нет, – мужественно выдавил Жора.
– Ты, Толя?
– Да что ты! Как ты можешь…
– Уж не ты ли, Алька?
– Да, немножко… – сказал Алька. – А это нельзя, ребята, нельзя!
– Точно, – пряча улыбку, проговорил Колесников. – Но раз это у одного тебя, значит, это никого больше не касается.
– Не у меня одного… – весь натянутый, взъерошенный, стал защищаться Алька. – У вас просто не хватает смелости признаться, а на самом деле вы, может, больше, чем я…
Лицо у Толи вспыхнуло ярче, чем у Альки.
– Л-ладно, х-хватит, – проговорил он заикаясь. – Я считаю, что Алька прав… Она, конечно, очень хорошая, но мы ведь в космическом рейсе… Короче говоря, тех, кто согласен с Алькой, прошу поднять руку. – И сам первый поднял.
Его поддержали Алька с Жорой, и уж последним, нехотя, потащил вверх руку Колесников.
Вскоре он позвал ребят в рубку и открыл обещанные вчера курсы по управлению и обслуживанию в полете звездолета. Мальчишки слушали его вяло. Каждый хотя и делал вид, что смотрит на штурвал, на звездную карту, клавиши или кнопки или пытается вникнуть в пункты и параграфы «Инструкции по эксплуатации „Звездолета-100“», на самом деле думал о недавнем разговоре.
Ребят даже не очень обрадовала весть, что на звездолете есть фоно- и фильмотека с сотнями коробок с магнитофонными записями и самыми интересными земными кинофильмами; нажми в рубке одну кнопку – и по всему звездолету раздастся музыка, нажми другую – и одна из пустых стен салона превращается в экран. И всё это устроено для того, чтобы экипажу не было тоскливо и одиноко в длительном полете, чтобы легче переживалась оторванность от привычных условий жизни.
Глава 15По курсу – планета!
Одна Леночка ничего не знала о разговоре, касавшемся ее. В очень хорошем настроении вернулась она в свой отсек, с удовольствием съела содержимое полосатого тюбика, потом достала из чемодана тяжелую белую коробочку и вынула из нее своего старого любимца – Рыжего лисенка. Сколько помнила себя Леночка, всегда он был с ней, и она доверяла ему все свои тайны. Посадив его на столик, она нажала маленькую, невидимую в густой шелковистой шерсти кнопку на плече. Сразу зажглись карие огоньки в глазах Рыжего лисенка, он ожил, провел лапками по боку, словно прихорашивался, присел, как котенок, на задние лапы, улыбнулся и спросил:
– Ну как идет полет, Леночка?
– Пока что прекрасно, Рыжий! У меня очень хорошие товарищи, нам весело, хоть иногда мы и спорим и даже слегка поругиваемся…
Леночка уснула с Рыжим лисенком в руках и опять позже всех пришла к завтраку. Подойдя к столу, она заметила, что мальчишки не смотрят на нее, прячут глаза и что вообще они какие-то вялые и неразговорчивые, не то что вчера.
– Простите, мальчики! – сказала Леночка. – Я уж, видно, такая, что не могу иначе.
– Надо перестать быть «такой»! – буркнул Алька.
– Обязательно перестану, и в самом скором времени! – пообещала Леночка и засмеялась, думая, что Алька пошутил. – Но почему вы такие хмурые, такие унылые?
– А чего нам улыбаться? – набычился Толя. – Мы находимся в сверхопасном рейсе, и впереди нас ждут нелегкие испытания…
– Но это же впереди, а не сейчас… Тогда и перестанете улыбаться. Не узнаю쨕 вас, мальчики… Такие ль вы были на Земле?
Ей никто не ответил. Завтракали молча, Леночке стало обидно, и тогда она, чуть подумав, сказала:
– Жора, идем ко мне в отсек, я тебе кое-что покажу…
– Не надо мне ничего показывать! – тут же, и самым решительным образом, отверг ее предложение Жора. – Я очень, очень, очень занят сейчас.
– Ну тогда я поговорю с Аликом, он повежливей тебя… Алик, я хотела б…
Алька так стремительно отвернулся от нее, что едва не вылетел из кресла и не грохнулся на пол.
– Что с вами, мальчики? – ничего не понимая, спросила Леночка. – Простите, что я опоздала… – И посмотрела на них. – Я больше не буду…
Ребята, как по команде, потупили глаза.
Леночка вздохнула и ушла в свой отсек. Однако не успела она пожаловаться на мальчишек Рыжему лисенку, как из динамика послышался бодрый голос Колесникова:
– Внимание! Прямо по курсу перед нами планета! Через несколько минут, если получим разрешение, сядем на нее…
За дверью раздались радостные возгласы и топот ног: видно, ребята спешили к окуляру электронно-оптического устройства в салоне.
– Если на планете окажется воздух, – продолжал Колесников, – выйдем без скафандров, однако в этом случае прошу всех надеть специальные комбинезоны, чтобы не путаться в штанинах и в юбках…