– А говорил про планету, где есть волшебные туфельки, осыпанные изумрудами и с алмазными каблучками? Что есть там туфельки с крошечными колесиками и моторчиком в каблуках; стоит сказать им: «Несите меня, туфельки!» – они и понесут, и никакого транспорта не нужно.
– А разве могут быть такие планеты, на которых до этого додумались? – прямо-таки изумился Толя, но опять у него мелькнула мысль: вряд ли Леночка захочет полететь из-за этих туфелек, пусть и волшебных; Колесников плохо понимает Леночку, если так думает о ней…
– А почему ж нет? Есть такие планеты! – ответил Колесников. – Техника стала куда сильней и надежней человека: не болеет, не ошибается и не требует еды…
– Да, но создал ее человек! Что без него техника?
– Ерунда! – возразил Колесников. – Она стала куда сложней, гибче, тоньше человека, она решает в минуту задачи, для решения которых человеку нужны месяцы… И вообще, что ты завел об этом? Я вижу, ты похож на Альку, каши с тобой не сваришь. Ни капли фантазии! А говорят еще – мечтатель!.. Не смог поговорить как надо с Ленкой! Психологии не понимаешь, а еще Звездин! Сын вице-президента! Видно, придется мне и за это взяться…
– Я… Я еще раз попробую… – пообещал Толя, услышал в трубке частые гудки и вздохнул.
Что ж теперь делать? Дождаться, когда Леночка придет с репетиции, и фантазировать про разные такие планеты, где изобрели невиданные туфли и платья? Нет уж! Ни слова не скажет он ей об этом… Надо сказать о чем-то большом, важном, необычном…
Толя вышел из квартиры и, не зная, что делать, стал расхаживать по двору. Вот-вот должна была явиться Леночка. Но что сказать ей, чтобы согласилась совсем добровольно, чтобы ее по-настоящему потянуло посмотреть иные миры?..
Думая об этом, Толя пошел к воротам и здесь чуть не столкнулся с Леночкой.
И едва узнал ее. Она уже не летела, как обычно, в легких туфельках со сверкающими синими камешками на пряжках, а просто шла. Камешки на ее туфельках были, но почему-то совсем не сверкали. И лицо слегка припухло от слёз, и волосы потряхивались не в такт ее шагам, и плечи опустились.
Толя оробело смотрел на нее и не посмел даже открыть рот, чтобы спросить, в чем дело.
«Ну и день сегодня!» – думал он, шагая к Колесникову.
– У нее что-то случилось, – сказал ему Толя, – ни на кого не смотрит, никому не улыбнется…
– Вот и надо развеселить ее. Предложил бы полететь с нами, – ответил Колесников. – Скорость будет такая – дух захватит! Не до грусти будет…
– Мне было жаль ее, неловко и предлагать.
– Жалостью делу не поможешь! – сказал Колесников. – Нам пора улетать, и она должна быть с нами. Хорошо, я сам с ней поговорю…
– Не надо, Колесников! – вдруг загорячился Толя. – Я еще раз попробую…
– Ладно, только не тяни. Завтра в десять утра я зайду к ней.
Толя проснулся ни свет ни заря, вышел во двор, уселся на скамейку и стал потихоньку посматривать на окно Леночки. Прошел час, однако она не появлялась в нем, не напевала, не расчесывала волосы.
Минут через тридцать должен был появиться у нее Колесников, поэтому Толя набрался храбрости и громко позвал Леночку. Она выглянула из окна, непричесанная, грустная.
– Спустись на минутку! – попросил Толя. – Или я к тебе забегу.
– Ладно.
Забыв, что в доме есть лифт, Толя помчался вверх по лестнице, нажал на золотую кнопку возле ее двери и вошел.
Леночка сидела у маленького столика и смотрела в угол. Толя уставился на нее и не знал, с чего начать. Чтобы успокоить себя, он присел на упругий диванчик и, моргая, стал усиленно искать нужные слова.
– Лен, – сказал он, – Лен… Пошли на улицу, к морю… И ребят позовем… Искупаемся…
– Не хочу я к морю!.. Ничего я не хочу… И в этом спектакле не буду участвовать! – Из ее больших синих глаз неожиданно брызнули слезы.
У Толи перехватило дыхание.
– Почему?
– Другую выбрали на главную роль, другую, а не меня… А мне так хотелось выступить. Моя мама говорит, что ничего страшного не случилось, что не нужно спешить и рваться на главную роль, что…
Леночка опять заплакала.
– Ну не надо, Лен… Правильно говорит мама… Сегодня та девочка в главной роли, завтра – ты… А вообще-то насчет родителей… Хорошие они и желают нам только добра, но я иногда обижаюсь на них… Не пускают, куда хочу, считают, что я ничего не умею, мало что понимаю и должен покорно ждать, пока вырасту. А я не хочу ждать! Я хочу сейчас всё видеть, всё знать! Я, например, скоро улетаю в далекое космическое путешествие. Увижу планеты, где всё так непривычно, неожиданно, ослепительно! Где живут совсем иные разумные существа, совсем иные животные и растения и у мыслящих существ совсем иные мечты…
В глазах Леночки зажглись удивление и зависть:
– А меня бы ты не взял с собой?
Толя задумался и угрюмо сказал:
– Но этот полет рискованный…
Леночка мгновенно вскочила с кресла:
– Меня ничего не пугает!
– И там может не оказаться таких планет, на которые ты хотела бы попасть…
– Окажутся! Я слышала, что…
В это время дверь комнаты распахнулась, и на пороге появился Колесников.
– Ну как тут у вас дела? – спросил он, поглядывая на Толю.
– Леночка, кажется, хочет лететь…
Глава 8Срочно нужен балласт
Когда Леночка захотела присоединиться к ним и осталось только одно свободное место, Колесников сказал, что «Звездолет-100» может взлететь и без пятого члена экипажа. Он сказал это, когда все по его просьбе собрались на следующий день на скамейке бульвара Открытий, неподалеку от их дома.
– А корабль не будет слишком легким? – спросил Толя. – Не случится авария?
– Вместо пятого члена экипажа, – пояснил Колесников, – возьмем балласт: каждый захватит с собой по десять килограммов каких-нибудь вещей, только не очень объемных…
– Книги! – выпалил Толя, но тут же спохватился: – А может, лучше взять добавочное топливо?
– Тише! – попросил его Колесников. – Спокойней! Всё, что касается технического оснащения и питания звездолета, я беру на себя; я уже изготовил второй ключ от корабля и точно высчитал, когда его заправят топливом, пищей и всем необходимым и он будет готов к полету, и вот здесь-то мы с вами… Ну, в общем, понимаете… Это будет завтра вечером… Итак, берите с собой груз.
– Я захвачу побольше красок и листов для живописи; вот попишу там, вот порисую! – обрадовался Алька.
Колесников не возразил ему.
– И я постараюсь ничего не забыть, – улыбнулась Леночка. – Ой, смотрите, Обжора!
И правда, возле низкой ограды бульвара медленно прошел Жора; одно ухо его, как радиолокатор, было чутко направлено на ребят, и оба глаза настороженно косились на их скамейку. Когда он проходил возле них, все умолкли: не хватало того, чтобы он пронюхал об их завтрашнем рейсе! По лицу Жоры, несчастному и унылому, было видно, что ему страшно хочется подсесть к ребятам и узнать, о чем они секретничают. Но у них были такие замкнутые, отчужденные лица, что сразу было видно: они не испытывают ни малейшего желания подпустить его к себе даже на пять шагов.
Наконец Жора не вытерпел и спросил:
– Ребята, можно мне к вам?
– Ни в коем случае! – сказал Колесников. – Чтоб и духу твоего не было здесь! Даю тебе минуту и пятнадцать секунд.
Жора жалобно посмотрел на Леночку. Однако Леночка даже не подняла на него глаз, и тогда Жора-Обжора торопливо отошел от них, чтобы уложиться в отпущенное Колесниковым время.
Впрочем, ребята и сами оставались на этой скамейке не больше десяти минут: Колесников сжато и точно дал каждому задание – что захватить, что написать в оставленной на столе записке, в какое время выйти из дому незаметно и порознь, где встретиться, какой дорогой добираться до космодрома, ну и тому подобное. На себя он взял самое трудное: принести из магазина детские космические скафандры и особые комбинезоны для высадки на планеты и другое необходимое в полете оборудование.
– Мальчики, – сказала Леночка, перед тем как Колесников разрешил им разойтись, – а если я не донесу своего чемодана?
– Я тебе помогу! – отозвался Толя, на полсекунды опередив Альку, который произнес точно те же слова.
– Никакой помощи, – проговорил Колесников. – Идти по одному. Иначе нас могут обнаружить.
– Что ж мне делать?.. – со вздохом спросила Леночка.
– Выбрось что-нибудь из чемодана, – был ответ: при всех Колесников и с ней разговаривал сурово. – Всё. Расходимся тоже по одному… Строго держать язык за зубами!
Встретимся завтра в двадцать один ноль-ноль возле музея художника Астрова…
Алька вышел в сумерках и старался держать себя так, как сказал Колесников: не смотрел по сторонам, ни с кем из встречных во дворе не заговаривал и на вопросы, куда это он отправляется, беззаботно отвечал: «Да тут в одно местечко поблизости, скоро вернусь…»
Для каждого из членов экипажа Колесников придумал ответ.
И хотя Алька не вертел головой, но все-таки успел заметить, как с промежутком в две-три секунды из соседнего подъезда выскочил Толя с чемоданом, а из следующего – Леночка, и несла она в руках такой чемоданище, что Альке стало страшно: не дотащит его и полет не состоится!..
Однако вел себя Алька в точности так, как сказал Колесников, и так же вел себя Толя: никто из них не кинулся на помощь девочке. Ребята, как незнакомые друг с другом, быстро удалялись в сторону ворот. Первым несся Толя, за ним – Алька. И когда Алька, немножко нарушая правила побега, на какую-то долю секунды кинул прощальный взгляд на родной двор с платанами и желтой будкой с двумя роботами, он увидел прячущегося за деревом Жору.
– Куда ты с таким чемоданищем, Лен? – спросил тот, подбежав к девочке.
И Алька подумал: вряд ли они теперь оторвутся от Земли и взлетят.
– А тебе что? Иду куда хочу! – ответила Леночка, и ответила совсем не по правилам, потому что по правилам, разработанным Колесниковым, она должна была сказать встречному: «Я к бабушке на два дня».